Вернувшись в четверг на следующей неделе домой, Агата понимает, до чего непривычны ей пустота и тишина. Ей недостает смеха и болтовни Хлои. После возвращения матери девочке хочется проводить с ней как можно больше времени, она попросила разрешения ночевать у бабушки с дедушкой, пока Валерия не уедет. Это нормально, но Агата еще никогда в жизни не чувствовала себя настолько одинокой и ненужной. Валерия каждый день водит дочь в школу и забирает ее, покупает ей одежду, игры, водит в кино, в парк… Всего этого Агата не делала для племянницы почти месяц, слишком занятая подготовкой к «Феериям». А теперь, когда она может посвящать ей все свое время, вернулась и вступила в свои права Валерия…

Первые дни Агата старалась себя убедить, что сумеет сполна воспользоваться этим свалившимся с неба одиночеством. Первые за пять лет одинокие выходные она провела за просмотром фильмов Netflix с попкорном и мороженым (представляя, как обидно было бы Хлое…). Следующие два вечера она, возвращаясь из «Галереи», переворачивала вверх дном квартиру, внушив себе, что настало время генеральной уборки. Следующим вечером она заставила себя сходить с Жозефиной на выставку, а в этот она пребывает в слезливом настроении, ей хочется забиться под одеяло, так она скучает по Хлое. Малышка так рада материнскому вниманию, что ни разу не позвонила тете. Агата могла бы найти предлог, чтобы поужинать у родителей и увидеться с Хлоей, но не позволяет себе этого. Матери и дочери нужно побыть вместе, обрести упущенную любовь. А завтра вечером уже елка. Агата сама заберет Хлою из школы и приведет ее к восьми вечера в «Галерею». Там к ним обещала присоединиться Валерия, но Агата больше, чем сама ожидала, рада возможности провести хотя бы несколько часов вдвоем с Хлоей.

В гостиной, в книжном шкафу, стоит семейный альбом. Агата приносит на подносе ужин и, чуть не плача, берет альбом, чтобы, устроившись на диване, перелистать страницы их истории, снова пережить появление этого пухлого сокровища, завоевавшего их сердца. Сердце Агаты сейчас полно печали.

До рождения Хлои она была слишком молода, чтобы думать о детях, а потом, став опекуншей племянницы, считала само собой разумеющимся, что Хлоя навсегда заполнит собой знакомую многим женщинам телесную и сердечную пустоту.

Агата гладит рыжие волосы Хлои на фотографии класса, на ней племянница гордо демонстрирует дырку во рту, радуясь посещению «мышиной феи». Ей было тогда пять с половиной лет. Ровно столько же времени длится пауза в любовной жизни Агаты. «Любовная жизнь» – это громко сказано. Ей выдалось всего одно серьезное приключение, да и то оказалось непродолжительным, плюс несколько еще более мимолетных встреч.

Тридцать один год… Многие сказали бы, что часики уже тикают, что пора подумать о своих потребностях, о своем будущем. Поэтому завтра после школы она угостит Хлою сладостями в Méert, а потом они отправятся в Музей естественной истории. Племянница обожает это место. Затем они заскочат к ней домой переодеться и поедут на автобусе в «Галерею Артман» праздновать Рождество. Оттуда Валерия отвезет свою дочь к родителям. Свою дочь…

Агната засыпает на кровати Хлои, сморенная воспоминаниями и надеждами на будущее.

На столе у Алекса лежит письмо Мари Вердье, заявление об увольнении. Он внимательно читает его еще раз, как будто надеется вычитать какие-то новые сведения об отце, но все тщетно. Мари просит о коротком предварительном оповещении, чтобы уже не возвращаться на работу, о чем упоминала уже в первом письме. Он не станет возражать. Не надо подвергать эту женщину тем мучениям, которые испытывает каждый день он сам, приходя сюда. Утро за утром, проходя мимо двери этого кабинета, он ловит себя на том, что чувствует отцовский дух и чуть ли не видит сидящего в кресле отца. Почесав в затылке, он оставляет записку, которую в понедельник прочтет Жанин. Они уберут личное дело Вердье в архив. Потом он вызывает Франка Дюмона, своего финансового директора. Тот появляется через пять минут.

– Здравствуйте, Александр.

– Здравствуйте, Франк, садитесь.

Он тоже садится и кладет ногу на ногу.

– Я только что получил письмо Мари Вердье с просьбой об увольнении. Я согласен, чтобы она не возвращалась после истечения отпуска по болезни. Надо подыскать ей замену.

Франк Дюмон морщит лоб.

– Не знаю, нужен ли нам и дальше человек на этой должности. Когда Мари Вердье ушла на больничный, ее обязанности разделили между собой четверо: Маринет Монреаль на первом этаже, Северина Дон на втором, Патрис Руа на третьем, Агата Мурано на четвертом. Как по мне, все превосходно работает, так почему бы не сэкономить?

Алекс откидывается на спинку кресла и приветливо улыбается финансовому директору, для которого прибыль семейного дела стоит на первом месте.

– Допустим, потому, что нельзя без конца эксплуатировать энергию наших сотрудников. Нельзя требовать, чтобы дюжину яиц запихивали в упаковку всего на шесть. Надеюсь, вы согласитесь со мной, что переработки четырех человек на четырех ежегодных мероприятиях – это настоящая финансовая яма, в которую мы рискуем провалиться. Да, я попросил их поднажать в порядке исключения, заранее спросив, не сочтут ли они это перебором, но «Галерея Артман» никогда не была и не будет невольничьей галерой. Я не хочу и не стану требовать от них большего.

– Тогда прибегнем к аутсорсингу, – предлагает Дюмон.

– Я тоже об этом подумал, поэтому попрошу вас составить сравнительную схему финансирования, чтобы определить, что нам подойдет.

Дюмон согласно кивает.

– Разумеется. Что насчет Агаты Мурано?

– То есть?

– Все мы согласны, что сделанное ею на четвертом этаже – лучшие «Феерии» за все время их существования, не говоря о том, что выручка книжного и детского отделов выросла в этом году вдвое. Второе – прямое следствие первого. Как вам идея оставить за ней анимацию на ее этаже? Ей помогает Жозефина Роже, мы могли бы предусмотреть в бюджете прибавку для обеих, лишние часы и, если понадобится, привлечение помощи со стороны.

Единственное, что мешает Алексу сразу с этим согласиться, – жалобы Агаты на перегрузку. Она и Жозефина Роже посвятили работе много времени, жертвуя личными потребностями, и далеко не факт, что та и другая согласятся с новой схемой. Лично он, конечно, за то, чтобы рыжая искусница весь год занималась детской анимацией. Магазин только выиграет от этого финансово, как и та новая динамика, которую он мечтает придать его работе. Он улыбается и дает свое согласие.

– Вы правы. Остается провести это предложение через правление. Если оно его примет, я сам сделаю оффер Мурано и Роже. Благодарю вас, Франк. Увидимся вечером под елкой?

– У меня нет детей, но я приду взглянуть, как делаю каждый год, – отвечает Дюмон, вставая.

– Тогда до вечера, Франк.

Алекс провожает финансового директора ласковой улыбкой и пишет записку для Жанин. Даже Мари Вердье не придумала бы ничего лучше.

Агата смотрит, как Хлоя лакомится вафлями с мадагаскарской ванилью. Она в детстве тоже обожала эти вафли, обожала есть их здесь, в кафе Méert, с матерью и сестрой. При всей своей стесненности в средствах родители раз в месяц приводили сюда дочерей попить горячий шоколад. Балкон, ниши с полочками, расписанные в восточном стиле потолки, роспись стен мифологическими сюжетами, роскошный резной прилавок, позолота, зеленый бархат, ломящиеся витрины, великолепные короба с чаем, резные перила, тонкая резьба по дереву… Агата помнит, как ее восхищала в детстве эта чайная. Хлоя, правда, принимает всю эту красоту как должное.

– Нравится тебе здесь? – спрашивает Агата племянницу.

– Нравится.

– И все? Оглядись, полюбуйся! – Агата обводит жестом зал. – Какая красота!

Хлоя пожимает плечами.

– Мы уже приходили сюда с мамой в среду.

– Вот оно что…

Агата утыкается носом в свою чашку. Она надеялась, что первой познакомит Хлою с чудесами кафе, но Валерия ее опередила.

– Тебе грустно? – спрашивает ее Хлоя.

Агата спешит взять себя в руки.

– Нисколечко! Знаешь, что будет дальше?

– Нет, но, чувствую, ты сейчас скажешь.

– Я поведу тебя в Музей естественной истории! Он закрывается в пять, у нас в запасе еще целый час. Потом вернемся домой, принарядимся и поедем на автобусе на елку. Не возражаешь?

Новое пожатие плечами.

– Что еще? – настораживается Агата.

– Я уже ходила туда с мамой в среду.

В этот раз Агате труднее скрыть разочарование, еще труднее не показывать, как ее огорчает безразличие племянницы.

– Тогда чего бы тебе хотелось? Снова на каток? Нет, дай, угадаю… – Она поднимает ладонь. – Вы уже побывали там на этой неделе с Валерией.

Хлоя утвердительно кивает.

Этого следовало ожидать. У Агаты опускаются руки. Полдня с племянницей, которых она так ждала, терпят фиаско.

– Что предлагаешь ты сама?

– Я хочу вернуться домой.

Агата уже готова спросить, какой дом она имеет в виду, но в последний момент сдерживается.

– Как хочешь. Доела?

Хлоя не дурочка, она смекнула, что тетка недовольна. Она делает вид, что допивает свою чашку, и приподнимает себе пальчиком кончик носа.

– Я все, чужестранка. Обалдеть, до чего вкусно! Вечером будут леденцы?

– Будут, Бедовая Джейн.

– И мама будет?

Агата улыбается, не показывая племяннице, какую ревность вызывают у нее такие слова, хотя в них нет ничего необычного.

– Да, мадам. Она сама нас оттуда увезет.

– На своей ржавой «микра»!

– На своей ржавой «микра». Пошли!

Агата и Хлоя приходят в «Галерею Артман» в 19:30, на полчаса раньше положенного. Хлоя с непривычки лишается дара речи при виде доходящей до самого купола гигантской ели.

– Закрой рот, а то ворона залетит, – шутит Агата.

– До чего красиво! Все это твоя работа?

– Моя и много кого еще! – радостно отвечает она. – Только, знаешь, ты еще ничего не видела. Иди за мной.

«Галерея Артман» пока еще закрыта для посетителей, поэтому Хлоя может все как следует рассмотреть, вволю побегать по этажам. Ей хочется все увидеть, поэтому она ездит вверх-вниз на эскалаторе, а не на лифте. На четвертом этаже, перед домиком Рождественского Деда, уже выстроилась очередь из семей с детьми. Николя Клаус принимает детей, облепивших его домик, по одному.

– Ух ты! – восхищенно восклицает Хлоя. – Здесь красивее всего на свете! Можно посмотреть украшения?

– Конечно, только чур, ничего не трогать, договорились?

– Вот тебе крест на пузе, да отсохнет мой язык, если совру!

Откуда что берется? Агата провожает взглядом бросившуюся бежать племянницу и смотрит на часы. 19:45, только бы Валерия не опоздала.

– Вижу, рука у нее давно зажила, – ласково произносит за спиной у Агаты голос Александра Артмана. Она поворачивается и улыбается своему боссу.

– На моей маленькой пастушке все заживает, как на собачонке.

– Рад это слышать. Сейчас, конечно, не время для разговора о работе, но я хотел бы обсудить с вами один проект. Могу я на вас рассчитывать на следующей неделе? Скажем, в обеденный перерыв на третьем этаже?

– Разумеется, – отвечает она, гадая, о чем пойдет речь.

Но у нее нет времени даже начать задавать вопрос: к ним мчится рыжий ураган по имени Хлоя.

– Мама уже здесь?

– Еще нет, мое сердечко. Не хочешь поздороваться? Помнишь месье Артмана?

– Добрый вечер, Хлоя.

– Добрый вечер, месье Артман, – рассеянно отвечает девочка и виснет на Агате. – Во сколько придет мама?

Агата вздыхает. Еще нет восьми часов, но Хлоя все равно не отстанет, пока не появится Валерия.

– С минуты на минуту.

Хлоя выжидательно смотрит на двери лифта. Что, если она не придет? – чудится Агате ее испуганный голосок.

– Ты уже повидалась с Дедушкой Морозом? – обращается к Хлое Александр.

– Нет никакого Дедушки Мороза! – уверенно заявляет Хлоя.

Александр улыбается.

– Ну, этот пришел с котом.

– С котом?

– С месье Скруджем. Тетя говорила тебе, что он умеет исполнять желания?

Хлоя пожимает плечиками.

– Враки все это.

– Сначала убедись, а потом говори.

Агата не знает, заметил ли он тревогу ее племянницы и нарочно ли отвлекает ее, но, так или иначе, уловка сработала.

– Дай пять! – Хлоя хлопает ладошкой по ладони гендиректора.

Все трое идут к домику Рождественского Деда. Хлоя просачивается туда в тот момент, когда оттуда выходит очередной осчастливленный малыш. Александр и Агата останавливаются на пороге.

– Здравствуйте, – робко произносит девочка.

Николя Клаус приглаживает бороду и изображает раздумье.

– Дай, угадаю… Ты – Хлоя Мурано!

У Хлои округляются глазенки, но не так сильно, как у Агаты, не рассказывавшей актеру, что у нее есть племянница.

– Откуда вы знаете? – спрашивает ошарашенная Хлоя.

– Я знаю все-все, ну, или почти все, – отвечает Дел со смехом. – Например, я знаю, что ты пришла загадать желание.

– Это проще простого, все приходят сюда для этого! Чтобы желания сбывались, у вас есть кот.

– Что правда, то правда. Подойди, я познакомлю тебя с месье Скруджем.

– Учтите, я не верю, что желания сбываются, – предупреждает Хлоя, останавливаясь перед ним. – А кот у вас красавчик.

Кажется, месье Скруджу понравилась похвала: он гордо поднимает голову.

– Спасибо тебе на добром слове, но напрасно ты не веришь в его волшебные способности.

Хлоя задирает себе пальчиком кончик носа, готовясь к своей игре в ковбоев. Агата готова провалиться со стыда.

– Волшебные способности – это сказки, чужестранец! – говорит Хлоя с тягучим акцентом.

Ничего другого Агата от нее не ждала.

– А вот и нет. Спроси у мадемуазель Агаты и у месье Александра, что они об этом думают. Они оба загадывали желания.

Агата и Александр переглядываются, смущаясь, что их вовлекают в игру.

– Правда, что ли? – обращается к ним Хлоя. – И как, сбылось?

Агата выбирает ответ пятьдесят на пятьдесят.

– Как тебе сказать… Технически – да, сбылось, но, если хочешь знать мое мнение, не произошло ничего такого, что нельзя было бы посчитать случайностью.

– Присоединяюсь! – с облегчением поддакивает ей Александр.

Хлоя раздумывает, Агата тем временем гадает, что за желание мог загадать такой человек, как Александр Артман. Ей сложно представить себя на его месте.

– Выходит, в конце концов ваши желания сбылись? Да или нет?

У Агаты и Александра нет другого выбора, кроме как покивать.

– Ты тоже попробуй, – предлагает Хлое Николя Клаус. – У тебя есть право загадать три желания, если первое сбудется, ты вернешься и загадаешь еще два.

Хлоя, наконец, соглашается, жмурится что есть силенок и думает о своем желании.

– Готово?

– Готово, чужестранец, только не вздумай плести небылицы!

Николя со смехом треплет Хлою по щеке.

– Вот и славно, а теперь погладь месье Скруджа по голове.

Кот выгибает спину и подергивает хвостом.

– Пусть твое желание исполнится! – провозглашает Рождественский Дед.

Хлоя говорит ему «спасибо» и уже собирается выйти вместе с тетей и с Александром из шале.

– Не забудьте, вы можете загадать новые желания, – напоминает им на прощанье Николя и подмигивает.

– Меня так и подмывает выведать ваше желание, – признается Александр Агате.

– Даже не мечтайте!

Он смотрит через плечо Агаты, и его взгляд теплеет. Агата инстинктивно озирается и узнает его племянника и племянницу, которых привела мать. Та с улыбкой подходит к ним.

– Прекрасно, как всегда! – обращается она к брату.

– Ты как раз вовремя, мне пора выступить с приветственным словом. Оставляю тебя в обществе Агаты Мурано, вы уже знакомы, ты в хороших руках.

Женщины здороваются, Клементина и Луи уже бегут к домику Рождественского Деда, Александр тем временем подходит к микрофону.

– Сейчас начнется, а мамы все нет, – беспокоится Хлоя.

Агата смотрит на часы, Валерия опаздывает уже на полчаса. Скрывая волнение, она гладит племянницу по голове.

– Позвоню-ка я nonno и nonna, хорошо?

– Хотите, я ее постерегу? – предлагает Стефани. – Идите, меня это ничуть не затруднит. Мы отсюда ни ногой.

Поблагодарив ее, Агата отходит и звонит сестре, благо у нее есть, наконец, ее номер. На том конце включается автоответчик. Тогда она звонит родителям. На звонок отвечает отец.

– Здравствуй, papa. Валерия еще у вас?

– Нет, ушла еще днем, сказала, что поедет к тебе на работу.

– Ладно…

– Ничего, появится, не волнуйся.

Агата вздыхает.

– Очень на это надеюсь, papa. Если у вас будут какие-то новости, сообщите мне. Мы приехали сюда на автобусе, Валерия должна была отвезти нас обратно.

– Конечно, gattina mia. Обнимаю вас обеих.

Агата смотрит вниз, на главный вход в «Галерею», убеждая себя, что сестра может ждать их с другой стороны. Но нет, охранник ее заметил бы, но он скучает на стуле, не похоже, чтобы его кто-то беспокоил.

Вернувшись к племяннице, Агата видит, как та замыкается, когда понимает, что у тетки нет новостей от ее мамы.

– Просто она немного задерживается…

– Или попала в аварию.

– Что ты, Хлоя, подожди, она скоро приедет.

Хлоя грустит, но не так, как Агата. Скорее бы Валерия приехала, не то ее сестра рассвирепеет.

– Ты ведь Хлоя, верно? – обращается к девочке Стефани. – Ты знаешь, что скоро будут раздавать подарки?

– Знаю, я уже там была.

– Я, можно сказать, выросла здесь. Каждый год они дарят подарки детям сотрудников. Однажды мне достался длиннющий деревянный поезд! Мне не понравился цвет, я перекрасила его в розовый.

– Не люблю розовый, – ворчит Хлоя.

Стефани не унывает, она наклоняется к Хлое.

– В программе написано, что через десять минут начинается выступление Деда Мороза. Потом подарки, потом буфет, каждый берет сколько хочет, сладости – не исключение. Ступай к Клементине и Луи, это мои дети.

– Мы уже знакомы.

Стефани выпрямляется и вопросительно смотрит на Агату.

– Месье Артман и моя тетя катались, как двое влюбленных, на открытом катке. Тетя боялась упасть. Клементина и Луи тоже там были.

– Хлоя!.. – вскрикивает смущенная Агата. – Я… Ну, ты даешь! Лучше беги слушать Деда Мороза, когда приедет твоя мама, я тебя позову.

Хлоя пожимает плечами и послушно уходит.

– Мне так жаль! – обращается Агата к Стефани. Та весело отмахивается.

– Ничего страшного. Не всем везет уметь кататься так, как мой брат. – И она подмигивает Агате.

– Что не помешало ему растянуться во весь рост!

– Очень странно! Алекс всем уши прожужжал про то, как великолепно он катается на коньках.

Агата улыбается. Какое завидное взаимопонимание между братом и сестрой! Ей хотелось бы таких же отношений со своими братом и сестрой. Но между ней и Антонелло слишком велика разница в возрасте, а Валерия… есть Валерия.

– Идемте в буфет. Умираю от жажды!

Между двумя женщинами надолго завязывается оживленная беседа. К ним присоединяется Алекс, потом подходят Жанин и Максимилиан. Агате трудно оторвать взгляд от своего молчащего телефона, она ждет сообщения от Валерии или от родителей, но она прекрасно чувствует себя в этой компании. Ей даже не мешает Хлоя, каждые двадцать минут прибегающая с вопросами о своей маме.

В половине одиннадцатого телефон наконец принимается вибрировать. Агата просит прощения у сотрудников и прячется за засыпанной искусственным снегом елкой.

– Агата, это mamma. Валерия только что вернулась.

– С ней все хорошо? – первым делом спрашивает она.

– Кажется, да, только она заперлась в своей комнате и ни с кем не желает разговаривать.

– Что ж, разберемся с этим завтра.

Агату охватывает холодная ярость. Валерия не только неуравновешенная, но и ни капли не уважает свою дочь, вообще никого не уважает. Этим вечером она слишком раздражена, чтобы поехать к родителям и задать ей жару, но потом эгоистке-сестре придется выслушать все, что она хочет ей высказать.

– Твой отец мог бы за вами съездить, – предлагает Роза.

– Нет, mamma, уже поздно, не стоит вас беспокоить, мы возьмем такси.

– Ты уверена, доченька?

– Вполне, mamma. Целую, до завтра.

Агата возвращается к остальным, стараясь не показывать, что настроение у нее вконец испорчено. Ей уже не хочется здесь находиться, к тому же семьи уже начинают расходиться.

– Мы пошли, – говорит она Александру. – Спасибо за этот вечер, все было чудесно. Думаю, все дети в полном восторге.

– Вы приложили к этому руку, Агата. Без вас, без украшений на четвертом этаже этот вечер не получился бы таким удачным.

Она охотно принимает похвалу и, не сбавляя темпа, открывает на сотовом приложение Uber, чтобы заказать машину.

– Вы поедете на такси? – удивленно спрашивает ее Александр.

– Да. Предполагался другой вариант, но в последнюю минуту план изменился.

Александр кладет руку на телефон Агаты, чтобы ей помешать.

– Раз так, я вас отвезу, так мне будет спокойнее.

– Очень любезно с вашей стороны, но, право же, не стоит, у вас наверняка еще остаются дела здесь.

Александр усмехается.

– Если честно, это вы окажете мне услугу, хватит с меня на сегодня. Наша кадровичка вполне может взять все остальное на себя. Найдите Хлою, я вас отвезу.

Агате не хочется спорить, у нее одно желание – вернуться домой и потом всю ночь мысленно клясть сестру.

Хлою она находит погруженной в одну из многочисленных подаренных ей книжек.

– Поехали, милая. Уже поздно.

– Мама так и не пришла.

– Нет, ей что-то помешало, мы увидим ее завтра.

– Завтра? Ты не отвезешь меня к nonno и nonna?

Вот уж нет! Там есть опасность столкнуться с Валерией и выплеснуть на нее все свое негодование на глазах у Хлои.

– Мы переночуем дома, а завтра утром ты всех увидишь, хорошо?

Хлоя привычно пожимает плечиками и собирает свои вещи. Александр ждет их у лифта.

– Ты будешь за шофера, чужак?

Александр ерошит ей волосы.

– Теперь тебе придется обращаться ко мне по-другому, я больше не чужак.

Хлоя улыбается и устало приваливается к металлической стенке кабины.

В дороге девочка успевает уснуть без задних ног на заднем сиденье машины. Алекс смотрит на нее с улыбкой, эта малышка растопила ему сердце.

– Большое спасибо, что отвезли нас, – говорит ему Агата. – Я возьму ее на руки, чтобы не будить.

– Какой у вас этаж?

– Последний.

Алекс изгибается в кресле, чтобы увидеть последний этаж. Их всего четыре, дом, похоже, очень старый.

– У вас хотя бы есть лифт?

– Нет. Чего вы хотите от дома девятнадцатого века? Ничего, я привыкла, не беспокойтесь.

– О чем разговор?

Алекс ставит машину на ручник, глушит двигатель, отстегивает ремень.

– Вам еще все эти книги нести. Разве что у вас где-то спрятана запасная рука, иначе не понять, как вы собираетесь справиться. Вылезайте, я помогу.

Если бы он ждал дольше, она нашла бы аргументы против, потому что Агату Мурано хлебом не корми, дай поспорить, хотя бы просто из принципа. Алекс это знает, знает и то, как с ней поступать.

Прижимая малышку Хлою к себе, он удивляется, какая она легонькая. Она в полусне кладет голову ему на плечо, ей удобно у него на руках. Они быстро поднимаются на четвертый этаж.

Агата отпирает дверь своей квартиры, он идет за ней в спальню и опускает Хлою на кровать с мыслью, что ей очень повезло с такой любящей тетей. Похоже, Агата привыкла оставлять племянницу у себя, в этой комнате, приспособленной для ребенка.

– Спасибо, – говорит его оформительница. – Подождите меня в гостиной, я сейчас.

Алекс осматривает квартиру Агаты, Она похожа на хозяйку: та же простота в сочетании с оригинальностью, организованностью и практичностью. Полки из некрашеного дерева, большой книжный шкаф, почти голые стены, несколько растений в горшках, большой удобный диван, широкое кресло, разноцветные подушки, пушистый ковер. Всюду ощущается хороший вкус. Агата – профессионал, ценящий гармонию и заботящийся о ней у себя дома. Видимо, ей так надоела всепроникающая рождественская атмосфера в «Галерее», что сама она обходится без елки.

Он садится в кресло и ждет. На столике лежит открытый фотоальбом. Он не отказывает себе в удовольствии его полистать. Фотографии подтверждают его подозрение: Хлоя – не гостья у своей тети, она здесь живет. Девочка фотографируется то с тетей, то с пожилой парой – видимо, своими бабушкой и дедушкой. Куда же подевалась мать Хлои? Он возвращается к первой странице альбома, решив найти часто повторяющееся лицо, и видит брюнетку немного старше Агаты с совсем маленькой Хлоей на коленях. Других ее фотографий в альбоме нет. Наверное, оформительница получила право опеки, этим многое объясняется…

– Спасибо за помощь, – говорит вернувшаяся в гостиную Агата. Увидев перед Алексом раскрытый альбом, она замирает.

– Простите, – опережает он ее вопрос, – я не хотел быть неделикатным.

– Ничего страшного, – машет она рукой.

– Вам передана опека над Хлоей, не так ли?

– Да, уже пять лет назад.

– Ее мать…

– Нет, – перебивает его Агата. – Принести вам что-нибудь выпить? Спиртного у меня нет, только чай, обычный или травяной, кофе?

Он улыбается. Его мать это оценила бы.

– Травяной чай.

Агата скрывается в кухне, так он, по крайней мере, толкует ее исчезновение. По всей видимости, ей тяжело обсуждать ситуацию с Хлоей. Алекс захлопывает альбом и ждет, пока она принесет чашки.

Она ставит на столик поднос, оба тянутся за чашками, потом за сахаром и касаются друг друга пальцами. Никто не одергивает руку, оба застывают и изучают друг друга. Алекс никогда не замечал, какие ясные у нее глаза – не то светло-карие, не то зеленоватые, с золотыми проблесками, если хорошенько присмотреться. Растрепанные вьющиеся волосы… Не в силах с собой справиться, он протягивает руку и убирает с ее щеки упавшую прядь. Она на мгновение опускает веки, а когда она снова открывает глаза, он видит, какой встревоженный у нее взгляд.

– Простите… – шепчет он.

– Нет, ничего.

Он смущенно отодвигается и пытается предложить нейтральную тему:

– Что скажете насчет сохранения за вами анимации на четвертом этаже?

Агата тихо смеется.

– Я скажу, что сейчас поздний час для такого разговора и что у меня нет на этот счет ясного представления.

– Понимаю, но нам нужно будет к этому вернуться.

– Охотно.

Алекс делает глоток из своей чашки и с улыбкой ставит ее на столик.

– Мы миновали опасный мыс.

Она делает большие глаза, и он уточняет свою мысль:

– Мне нравится ваше общество, Агата.

– И мне ваше. Еще раз благодарю, что любезно подбросили до дому нас с Хлоей.

Понятно, она смущена, и эту фразу надо понимать как побуждение его к уходу. Наверное, так будет лучше, между ними возникло странное напряжение, он хорошо это чувствует.

Он делает еще несколько глотков и встает.

– Уже поздно, вы, наверное, устали, я вас оставлю, вам пора спать.

Агата тоже встает и провожает его до двери.

– Еще раз, спасибо за все, – повторяет она, не зная, что еще сказать.

– Нет, для меня это только удовольствие.

Хотя, если говорить об удовольствии, то его можно было бы продолжить… Черт, что это с ним? Откуда это желание закончить все поцелуем? Было бы неблагоразумно не уйти прямо сейчас. Но Агата, похоже, взволнована не меньше его.

– Послушайте, – бормочет она, – я как-то… я…

Их глаза опять встречаются, это уже слишком. Алекс не может оторвать взгляд от ее приоткрытых губ, ему непонятен ее взгляд, отсутствие улыбки, напряженная поза – как и его собственная… Рациональность борется в нем с инстинктом, это опасная смесь, вступающая в химическую реакцию и заставляющая его капитулировать. Он больше над собой не властен. Понятно без слов, что Агата в том же состоянии, что и он. Он не двигается, ждет. Молодая женщина, стоящая перед ним, вздыхает, поднимает голову, произносит его имя и подставляет ему свои дрожащие губы.

Их поцелуй похож на последние напряженные недели: такой же взрывной, подлинный, огненный и всепоглощающий. В нем нет ни капли стыда, никакой сдержанности, обоим кажется, что они уже давно сделали этот шаг, что целовались уже не меньше сотни раз.

– Агата… мне жаль… – выдавливает он.

– Молчите…

Она прижимается к нему все сильнее, тогда он заставляет ее вжаться в стену и пожирает ее рот, неспособный остановиться, почти не сознавая, что его рука уже находится у нее под юбкой…

– Что это вы?

Холодный душ! Алекс отшатывается, как будто отброшенный испуганным взглядом Агаты. На другом конце коридора стоит с плюшевой игрушкой в руках Хлоя и трет глаза.

– Я прощаюсь с твоей тетей, – отвечает он девочке, разом восстановив прежнее хладнокровие. – Что ж, мадемуазель Мурано, до завтра. Увидимся в полдевятого, как обычно.

– В девять, – поправляет она его, стыдясь поднять глаза, – завтра суббота.

– И то верно, значит, в девять. Доброй ночи.

Агата закрывает за ним дверь. Он с трудом удерживается от приступа хохота, ему хочется обругать себя последними словами. Малышка Хлоя далеко не дурочка.

Он сбегает вниз и прыгает в машину, не веря в произошедшее только что. Тяжело дыша, он резко стартует с места.

Вот же черт!..