На двенадцатый день борьбы с колумбийским токсином в палату вошел папа. Я сразу понял, почему он перестал звонить. В тюрьме то ли охранники, то ли бандиты так изувечили ему челюсть, что он едва мог говорить, но счастье, испытанное в его объятиях, стоило всех речей в мире. Я рассказал о псевдоклоунессе, меняющей личности, о том, как учился лечить на расстоянии, о «Чуде Лягушки», о сердечной чакре и третьем глазе, чьим хранителем отныне являюсь, исполняя обязанности командира ячейки… Он поверил и не удивился, а восхитился, чем подкрепил мои подозрения. О них я решил умолчать, чтобы не оскорбить магию, которую отец попытался привнести в мою жизнь, дав врачам и медсестрам все ключи, способные разблокировать мои затыки.

* * *

За три дня до Рождества, на глазах у взволнованных медсестер, кинезитерапевта и доктора Шрека, папа помогал мне сделать первые шаги. Через день мы праздновали сочельник, а 30 января он забрал меня из восстановительного центра в Гарше и повез выздоравливать в Стоунхендж в компании своих боевых товарищей. С помощью английских активистов они меньше чем за три месяца свернут план строительства автострады, угрожающей разрушить энергетические сети доисторической достопримечательности. Я сумел убедить их, заворожить, оправдать необходимость срочных действий, душераздирающим символом которых стал. И ничего страшного, что приходится затуманивать присутствие в этой истории Марии-Клоунессы и лягушачьего яда. Мой статус умирающего ребенка, которого излечили менгиры Стоунхенджа, является лучшим аргументом для посетителей Интернета. Такова цена моего исцеления. Первый вклад в договор об общественной взаимопомощи, который я подписал с Землей.