Пять часов спустя меня будит преобразившийся доктор Шрек. Он счастлив и возбужден, как ребенок.

– Слушай внимательно, молодой человек, не хочу внушать тебе ложную надежду, но… возможно, у нас появилась зацепка.

Он берет стул и садится у моей кровати. Я чувствую себя на удивление легким, мозг ожил и просветлел, как будто вся поглощенная мной жратва превратилась в чистую энергию.

– То, что ты рассказал о колумбийской лягушке… Я написал профессору Джарону, крупнейшему спецу-токсикологу: яд Phyllobates действует, как твой синдром, только в двадцать раз сильнее. В прошлом году он выделил алкалоид, ответственный за блокировку нейронов, и опубликовал статью в «Нью Сайнтис». К несчастью, я ее тогда пропустил, но сейчас проверил: микродозы токсина действительно присутствуют в анализах – твоих и тридцати французов с синдромом Бофора, чьи анамнезы доступны для изучения. Мы наконец-то поняли природу твоей болезни, Тома.

Слова сталкиваются боками у меня в голове, как машинки автородео на ярмарке на площади Нации[15], куда меня повел папа, как только я впервые покинул Центр лечения ревматизма. Он хотел, чтобы я хоть ненадолго забыл об инвалидном кресле.

– Но как я мог подхватить этот яд, если никогда не трогал ни одну лягушку?!

– Лягушка – не проблема, но, возможно, решение. Понимаешь, болезнь – последний зов организма о помощи, когда его отказываются услышать. Твой случай, на первый взгляд, сходен с историями других бофортников: эмоциональная травма, раннее интеллектуальное развитие, чувство исключенности из мира…

Организм по каким-то индивидуальным причинам вырабатывает токсины, аналогичные токсинам земноводного, и они начинают блокировать команды жизненных функций. Некоторые мои коллеги называют их химическими эмоциональными продуктами.

– Я сам себя отравил?!

Он снимает очки, треплет меня по щеке.

– Ты должен это остановить, мой мальчик. Детский психиатр поможет тебе найти глубинную причину происходящего и депрограммировать возможный рецидив. А мне остается надежда найти лечение: Дражон пришлет антидот батрахотоксина[16]. Поблагодари свою клоунессу.

Тут я подумал, что именинный заговор, который внедрил незнакомку в мою жизнь, был обширнее, чем я подозревал. Что, если инициатор – мой отец? Навещать меня он не мог и связывался из тюрьмы с доктором и его командой, чтобы провести операцию по экоспасению в несколько этапов, оздоровить мои эмоции и починить тело?