– Тетя Эльмира опять умирает, – бодрым голосом доложил Бубенчик.

Джейн помогала Бубенчику перекрыть черепицей сарай его отца. Справлялась она отлично, и занятие это ей страшно нравилось. Здорово было сидеть на крыше, откуда видно все окрестности и стремительно плывущие над ними облака, а еще можно рассмотреть, чем там заняты соседи.

– На сей раз все очень плохо? – поинтересовалась Джейн, усердно вбивая гвоздь.

Про тетю Эльмиру и ее приступы смертельных болезней Джейн знала абсолютно все. Приступы эти настигали тетю вполне регулярно и сильно отравляли жизнь всем остальным. Тетя Эльмира каждый раз затеивала умирать в самое неподходящее время. Как только должно было произойти что-то особенно интересное, тетя Эльмира решала умереть и иногда почти преуспевала – Беллам оставалось только затаить дыхание. Дело в том, что у тети Эльмиры действительно было больное, очень ненадежное сердце – кто знает, вдруг она действительно возьмет да умрет?

– А Беллы не хотят, чтобы она умирала, – объяснил Джейн Шире-Шаг. – Им нужны ее денежки… Ее рента-то умрет вместе с ней. А кроме того, когда Беллы отправляются бродяжничать, можно на нее оставить хозяйство. Ну и вообще, любят они ее. Эльмира такая милаха, когда не умирает.

Это Джейн знала. Они с тетей Эльмирой крепко сдружились. Вот только Джейн ни разу не видела ту при смерти. Тетя в такие моменты уверяла, что слишком слаба, чтобы принимать гостей, и Беллы предпочитали не рисковать. Джейн, с ее исключительной проницательностью, давно составила собственное мнение касательно этих приступов. Вряд ли бы она сумела это объяснить специальными психологическими словами, но однажды сказала папе, что тетя Эльмира просто пытается о себе заявить, хотя и сама этого не понимает. Джейн не столько знала, сколько чувствовала, что тетя Эльмира любит быть в центре внимания, а старея, все больше переживает по поводу того, что ее мягко, но неотвратимо из этого центра выпихивают. Зато, оказавшись при смерти, можно хотя бы на время опять выйти на авансцену. Нет, тетя Эльмира не была прирожденной обманщицей. Она каждый раз совершенно искренне считала, что умирает, и очень расстраивалась по этому поводу. Потому что тете Эльмире совсем не хотелось расставаться с замечательной вещью под названием жизнь.

– Просто ужасно, – подтвердил Бубенчик. – По маминым словам, она плоха как никогда. Доктор Эббот говорит, она утратила волю к жизни. Не знаешь, что он имеет в виду?

– Примерно представляю, – не очень уверенно ответила Джейн.

– Мы ее пытаемся развеселить, но она в страшной печали. Не ест, отказывается принимать лекарство, у мамы уже руки опустились. А мы все спланировали к свадьбе Бренды и теперь не знаем, что делать.

– Она сколько раз умирала и не умерла, – постаралась утешить Бубенчика Джейн.

– Но на этот раз она уже сколько недель лежит в постели и все твердит, что вот этот день станет для нее последним. Тетя Эльмира уже семь раз прощалась со мной навеки, – задумчиво добавил Бубенчик. – Как устроить веселую свадьбу, если у вас тетушка при смерти? А Бренда хочет, чтобы все было по полной. Она же за Киза выходит замуж, а у Кизов положено по полной.

Миссис Белл попросила Джейн прийти к ним на ужин, и Джейн согласилась, потому что папа в тот день уехал. Она смотрела, как Бренда собирает поднос для тети Эльмиры.

– Боюсь, она ни кусочка не съест, – озабоченно произнесла миссис Белл. То была приятная, но усталая на вид женщина с добрыми выцветшими глазами – она очень любила обо всем тревожиться. – Уж в чем и душа держится. И настроение хуже некуда. Ну, так оно с ней при каждом приступе. И еще она, бедняжка, говорит, что уже не в силах сопротивляться. У нее же сердце больное. Мы стараемся ее подбадривать, не рассказываем ничего, что может ее расстроить. Бренда, ты ей не вздумай говорить, что белая корова нынче утром задохнулась насмерть. А если спросит, что вчера вечером сказал доктор, ответь – он уверен, что она скоро поправится. Папа мне всегда говорил: больным нельзя говорить неправду, но тетю Эльмиру нужно хоть как-то подбадривать.

После ужина Джейн не пошла гулять с Бубенчиком. Она послонялась по дому до тех пор, пока Бренда не спустилась и не доложила, что тетя Эльмира не проглотила ни кусочка, а потом вышла с мамой из комнаты, чтобы решить важный вопрос – сколько шерсти отправлять на чесальную фабрику. После этого Джейн помчалась наверх.

Тетя Эльмира лежала в постели – крошечная, усохшая, морщинистое лицо обрамляли седые кудряшки. Поднос с нетронутым ужином стоял на столе.

– Надо же, Джейн Стюарт! – слабым голосом произнесла тетя Эльмира. – Как я рада, что хоть кто-то меня не забыл. Пришла со мной попрощаться, Джейн?

Джейн не стала возражать. Она присела на стул и бросила на тетю Эльмиру очень печальный взгляд; та махнула костлявой рукой в сторону подноса.

– Совсем у меня аппетита нет, Джейн. Ну и ладно… ах, ну и ладно. Я же чувствую, они меня каждым кусочком попрекают.

– Ну, – заметила Джейн, – вы же знаете: времена тяжелые, с деньгами туго.

Тетя Эльмира такого не ждала. В ее янтарного цвета глазках мелькнула искра.

– Я же плачу за свое содержание, – напомнила она. – Да и вообще всегда на себя зарабатывала. Вот только им-то я больше совсем не нужна, Джейн. Больные никому не нужны.

– Пожалуй, вы правы, – согласилась Джейн.

– Я прекрасно знаю, что для всех обуза. Но это уже ненадолго, Джейн, совсем ненадолго. Я чувствую приближение смерти, Джейн. Меня не обманешь, это другие обманываются.

– Да вовсе они не обманываются, – возразила Джейн. – Вон, торопятся сарай перекрыть до похорон.

Искра в глазах тети Эльмиры стала ярче.

– Полагаю, они уж все распланировали, да? – поинтересовалась она.

– Ну, я слышала, как мистер Белл что-то говорил о том, где собирается копать могилу. Но может, он имел в виду могилу для белой коровы. Я даже почти в этом уверена. Она же нынче утром задохнулась насмерть. А еще он сказал, что нужно перекрасить в белый цвет южные ворота, прежде чем… что-то там… я точно не расслышала.

– В белый? Это ж надо додуматься! У нас ворота всегда были красные. Хотя какая мне разница? Мне уже все равно. Когда, Джейн, чувствуешь приближение смерти, перестаешь тревожиться о таких вещах. Сарай, говоришь, перекрывают? Я вроде как слышала стук молотка. А там крыша и так была еще хоть куда. Но Сайлас вечно разбрасывается деньгами, если его не остановить.

– Ну, они потратились только на черепицу. Работа бесплатно. Ее мы с Бубенчиком делаем.

– Поэтому ты, видимо, и в комбинезоне. В былые временя я девушек в комбинезонах просто видеть не могла. А теперь уж что… Только не ходи босиком, Джейн. Вдруг на ржавый гвоздь напорешься.

– По крыше босиком ходить проще. Кстати, маленький Сид вчера как раз напоролся на ржавый гвоздь, хотя был обутый.

– А мне ничего не сказали! Вот попомни, дитя умрет от заражения крови, и все потому, что меня нет рядом и некому за ним присмотреть! А ведь он мой любимчик. Ну да теперь это уже не важно… Они знают, где я хочу, чтобы меня похоронили… но могли бы дождаться моей смерти, прежде чем заводить разговоры про могилу.

– Да я уверена, что могила для коровы, – повторила Джейн. – Они наверняка устроят вам отличные похороны. Папа обязательно напишет пламенный некролог, если я его попрошу.

– Ну, ладно, ладно. Хватит уже об этом. Не хочу, чтобы меня хоронили заранее. Тебя как, покормили ужином? Сердце у нашей Нетти доброе, а стряпает она так себе. Вот я умела готовить. Сколько я всего наготовила за свою жизнь, Джейн… сколько всего наготовила!

Джейн не воспользовалась отличной возможностью заверить тетю Эльмиру, что она еще много всего наготовит.

– Ужин был очень вкусный, тетя Эльмира, и прошел очень весело. Бубенчик произносил речи, а мы все время смеялись.

– Смеются – а я тут умираю! – горько произнесла тетя Эльмира. – Ходят вокруг на цыпочках с постными лицами и делают вид, что переживают. А что это там за скрип я слышала все утро?

– Миссис Белл с Брендой переставляли мебель в гостиной. Видимо, готовятся к свадьбе.

– К свадьбе? Как ты сказала – к свадьбе? Чьей свадьбе?

– Ну как же – Бренды. Она выходит за Джима Киза. Я думала, вы знаете.

– Ну разумеется, я знала, что они рано или поздно поженятся… но не когда я умираю. Ты хочешь сказать, они собираются играть свадьбу в ближайшее время?

– Ну вы же знаете, что откладывать свадьбу – дурная примета. Да не переживайте, тетя Эльмира. Вы же будете лежать здесь наверху совсем одна и…

Тетя Эльмира села в постели.

– Дай-ка сюда мою вставную челюсть, – потребовала она. – Она там, на комоде. Я сейчас поужинаю, а потом поднимусь, даже если меня это убьет. Пусть не надеются, что сумеют увести у меня из-под носа целую свадьбу. Плевать мне, что там говорит врач. Он считает, что я тяжело больна, но я с ним решительно не согласна. У них там половина ценного стада загублена, у детей заражение крови, а красные ворота перекрашивают в белый! Ну уж я им сейчас и покажу!