Возможно, в один из дней расследование обстоятельств гибели Пеппера и исчезновения Джеймисона занесет меня еще куда-то. Но я не возьмусь утверждать, что это произойдет раньше, чем я ожидал. В работе, которая мне выпадает, всегда так: думаешь, будто загибаешься, а все поворачивается в лучшую сторону.

Я снова в пути, а Мексика может хранить дым моих сигарет. После завершающего фрагмента моей игры с этой адской кошкой Селларой я не делаю пауз и не трачу время на пустопорожние размышления. Я из тех, кто верит в эффективность постоянных действий.

Не думаю, что есть смысл задерживаться там, где ты провел обманный маневр. Хотите верьте, хотите нет, но я считаю, что недурно облапошил парней, расправившихся с Пеппером. Так зачем мне после этого торчать в Мехико?

Возможно, вам странно, почему в таком случае я впустую напрягал мозги, пытаясь под разными углами взглянуть на исчезновение Джеймисона и Грирсона. Ответ простой. Думаю, вы и сами догадались: что бы ни произошло с обоими химиками, это напрямую связано с обстоятельствами смерти Пеппера.

В письме, которое Пеппер начал писать Скаттлу, он упомянул фамилию Джеймисона. Он сделал это раньше, чем ФБР разослала секретное сообщение об исчезновении Джеймисона с асьенды, где тот ожидал прибытия Грирсона. Значит, Пеппер каким-то образом узнал о Джеймисоне. Возможно, услышал о случившемся ограблении, в результате которого Джеймисон был убит. Думаю, именно такая участь постигла беднягу-англичанина.

Возможно, Пеппер считал, что должен встрять в это дело, о котором на тот момент имел лишь самые общие представления. Похоже, он ничего не знал о Грирсоне – химике, работавшем на Военно-морской флот Соединенных Штатов. Итак, Грирсон отправляется в Мексику для совместной работы с Джеймисоном, пересекает в Техасе государственную границу и исчезает. Возможно, кто-то взял на мушку и Грирсона. О чем это говорит? О том, что химики – такие же люди и неприятности могут случиться с ними не только в лабораториях, где они отравляют воздух, проводя свои эксперименты.

Как бы то ни было, каждый, у кого извилины не заржавели, понимает, что в любом случае Джеймисон и Грирсон играли с огнем. Они изобрели новое отравляющее вещество – особо ядовитый газ. По чистой случайности они сделали открытие практически одновременно, а британское и американское правительства решили: самое безопасное – поселить обоих химиков на асьенде в мексиканской глуши, и пусть себе доводят свое зловещее изобретение до конца.

Почему люди в правительствах двух стран решили так? Это тоже понятно: они опасались, что какие-нибудь шустрые ребята из других государств могут пронюхать об изобретении и попытаться встрять. Словом, люди из соответствующего федерального департамента решили подстраховаться и, по-моему, сделали правильно.

Вы не хуже меня знаете, что наш свихнувшийся мир сам не свой до ядовитых газов. Если кто-то изобрел газ, который чуточку лучше, чем существующие, или его легче производить, перевозить и применять, обязательно найдется большое количество отчаянных ребят, готовых рискнуть и запустить свои лапы в изобретение.

О’кей. Допустим, кто-то из этих отчаянных ребят прознал о разработках Джеймисона и Грирсона. И они решили подмять химиков под себя. Допустим также, что, находясь в Мехико, Пеппер, как говорят, «поймал волну» и захотел спешно встретиться с Педро Домингесом, рассчитывая получить какие-то сведения. Но от Педро он получил лишь пару пуль.

Я забыл вам сказать, что сейчас расположился на комфортабельном откидном сиденье самолета, летящего из Сан-Антонио в Форт-Уорт. И в данный момент миленькая блондиночка-стюардесса, с которой я бы не отказался неплохо провести время, если бы не занимался этим делом, приносит мне бокал с большой порцией ржаного виски. И пока все обстоит как нельзя лучше.

Я спешу в Чикаго, не тратя время на остановки, поскольку у меня в голове вертится потрясающая идея. Следующий акт этой большой драмы будет разыгран в Городе ветров, как называют Чикаго. Я не возражаю.

Все подготовлено. Прежде чем пуститься в путь, я связался по междугородней линии с нашей штаб-квартирой в Вашингтоне и предоставил им обстоятельный словесный отчет о проделанной работе. Такие отчеты входят у меня в привычку, поскольку терпеть не могу заниматься писаниной.

Я поставил начальство в известность о том, что случилось с Пеппером. Выложил все, что узнал о его контактах с Селларой и спешном отъезде из Мехико для встречи с Педро. Рассказал о Педро, о том, как нашел ту злосчастную асьенду и в каком она была состоянии. Добавил, что не удивлюсь, если Джеймисон и Грирсон на данный момент тоже мертвы.

Естественно, я сообщил, что направляюсь в Чикаго и снова выйду на связь, когда у меня появятся новые данные.

Но об одной дамочке я умолчал. Я ни слова не сказал о куколке Фернанде Мартинас. Если спросите почему, отвечу: эта дамочка не выходит у меня из головы.

У меня нет уверенности по поводу Фернанды, а когда я не уверен относительно такой красотки, я вообще ничего не предпринимаю.

Один умный тип сказал: «Если сомневаешься – лучше не делай».

Вот я и не делаю.

Хотите знать, устал ли я? Еще как! Настолько, что даже не реагирую на многозначительные взгляды стюардессы, говорящие: «Попробуй, малыш, подступись ко мне. Я не так-то проста». Умеют эти стюардессы смотреть.

Последний отрезок моего пути в воздухе. За время, что мы с вами не виделись, я сменил четыре самолета, желая побыстрее добраться до Чикаго. Мы уже летим над территорией штата Иллинойс, и внизу проплывают огни Спрингфилда.

Оттуда до Чикаго рукой подать.

Может, вы подумали, что я не хочу раскрывать содержание телеграммы, которую я заставил Селлару послать, предварительно вынув эту крошку с хваткой удава из ее атласной кроватки и втолковав ей кое-что с позиций здравого смысла.

Я не собираюсь утаивать. Я вообще ни от кого ничего не утаиваю, разве что от какой-нибудь дамочки, но делаю это лишь потому, что некоторые блондинки слишком много ожидают.

И я хочу, чтобы вы, парни (да и дамочки тоже), не делали ошибок и не ловились на фальшивые зацепки. Они еще никому не помогли.

Лично я просто ненавижу зацепки. Мне, что называется, не найти с ними общего языка. Если вы случаем не знаете, зацепка – это нечто такое, что асы-детективы находят в подкладке кармана мертвеца или в кадке для дождевой воды. В девяти случаях из десяти подобная зацепка вообще ничего не дает, но асу-детективу она добавляет самоуважения и смешит детей.

Был я знаком с одним сыщиком, настолько рехнувшимся, что он не мог найти Центральный парк без лупы. Он был весьма высокого мнения о себе и внушал мне, что детектив без зацепки подобен парню, назначившему свидание сногсшибательной брюнетке и забывшему вовремя забрать брюки из прачечной.

Для меня это не аргумент. Я бы пошел на свидание с дамочкой вне зависимости от состояния моих брюк. Я не раз убеждался: хотя брюки с безупречными стрелками и производят большое впечатление на женщин, они еще не гарантируют успех в отношениях с конкретной цыпочкой. Скажу вам больше: я знавал парней, которые утюжили свои брюки так, что складками можно было резать хлеб, однако дамочки относились к ним как, простите, к испорченному воздуху.

Единственный раз мне попалась зацепка в городе Ларами, штат Вайоминг. Там внезапно умер один человек. Его бедная жена нашла его лежащим ничком на ступеньках лестницы.

Местным детективом был весьма угрюмый тип. Да и мог ли он быть другим со своей скверно пригнанной вставной челюстью, дурным запахом изо рта и сломанной зубной дугой? Такой набор еще никому не помогал. И вот явился он в дом покойного, шнырял по всем углам с лупой и все измерял. Я тоже там оказался и нашел на подоконнике банан.

Представляете, протягиваю руку к банану, собираясь его съесть, и тут детектив заявляет, что этого делать нельзя. Возможно, банан является зацепкой и даже уликой. Неспроста его оставили на подоконнике.

Дальше детектив говорит, что покойный (тот, кстати, по-прежнему лежит на ступенях крыльца, равнодушный ко всему) очень любил бананы и всегда ел определенный сорт. Так что если я возьму банан, то испорчу весь процесс реконструкции случившегося. По версии детектива, покойный поскользнулся на ступенях крыльца, ударился головой об острую кромку ступеньки и раскроил себе череп.

Я не соглашаюсь с версией детектива и отказываюсь считать банан зацепкой. Для меня это по-прежнему банан, и я отправляю его в рот. Еще через десять минут меня увозят в больницу, где местные эскулапы устраивают мне мощнейшее промывание желудка, поскольку мышьяком, впрыснутым в банан, можно было убить Кинг-Конга.

Итак, все встало на свои места, и ни у кого больше не возникало сомнений насчет причины смерти этого бедняги.

Какой отсюда вывод? А вот какой: если, ребята, ваша жена от вас устала, либо садитесь в поезд и уезжайте подальше, либо прекращайте есть фрукты.

О’кей, это было лирическое отступление. Возвращаюсь к текущим событиям. Наверное, вас удивляет, почему после несостоявшейся «прогулки», которую замышляли дружки Селлары, я не сдал троих молодцов мексиканской полиции, ограничившись ударами рукояткой кольта по затылкам?

И вы, поди, сгораете от любопытства, какую же телеграмму по моему требованию послала Селлара. Я вам уже говорил: эта дамочка назвала мне имя главаря трех горилл, пытавшихся расправиться со мной. Одного из них – американца – зовут Пинни Ятлин. Я знал, что он работает на одного крупного чикагского гангстера, которого зовут Джейк Истриа. Истриа контролирует игорные заведения, взимая с них дань. За ним тянется такой шлейф преступлений, что история жизни Сатаны показалась бы сборником сказочек для чтения годовалым младенцам.

Вот текст телеграммы, записанной Селларой под мою диктовку:

ДЖЕЙК ИСТРИА ОТЕЛЬ ДЕПИН ЧИКАГО

ПРИШЛОСЬ ГОВОРИТЬ ТЧК СТАРАЛАСЬ БЫТЬ ОСТОРОЖНОЙ НО ИНОГДА ОСТОРОЖНОСТЬ БЫВАЕТ ЧРЕЗМЕРНОЙ[28] ТЧК УСПОКОЙСЯ И ИЗБЕГАЙ НЕПРИЯТНОСТЕЙ ТЧК ЯТЛИН ПОКА НАПРОЧЬ ВЫВЕДЕН ИЗ ИГРЫ ТЧК СЕЛЛАРА

После отправки телеграммы говорю Селларе, что она может сваливать. И добавляю: она мне настолько противна, что я с удовольствием бросил бы ее в Тихий океан, но слишком уважаю акул.

К сказанному добавляю еще несколько слов: если она где-нибудь мне попадется, мое общение с нею будет настолько грубым, что при любой попытке сесть ей покажется, будто ее панталоны изнутри прошиты наждачной бумагой.

После этого покидаю Мехико.

Я примерно знаю, какие события произойдут там после моего отъезда.

Пинни Ятлин вначале озаботится тем, чтобы ему приложили лед к покалеченному затылку (будьте уверены, я угостил его на славу). Потом он хорошенько глотнет виски, а после этого помчится к Селларе и спросит, как понимать всю эту чертовщину и почему она играет с обеими сторонами.

Она начнет оправдываться, говорить, что у нее и в мыслях такого не было, но я сумел переиграть их всех и заставил ее послать телеграмму.

Естественно, она перескажет Ятлину текст телеграммы.

Ятлин не станет звонить из ее квартиры. Он кинется на ближайший переговорный пункт, закажет разговор с Джейком Истрией и обрисует случившееся. Джейк Истриа, который к тому времени получит телеграмму, спросит, что за бедлам творится у них в Мехико.

Ятлин попытается его успокоить. Скажет, что ничего особенного не случилось, что телеграмму Селлара послала под нажимом Коушена, однако Коушен знает немного. Селлара ему призналась, что это она отправила Пеппера к Педро Домингесу, однако Коушен блефует, поскольку доказать ничего не сможет.

Затем Джейк Истриа задаст себе вопрос: за каким чертом Коушен устроил этот спектакль? Занервничает. Станет ожидать моего появления в Чикаго и подготовится к встрече, расставив ловушки. Придумает какую-нибудь липовую историю на случай, если я поведу себя жестко. Даже такой отвратительный и безжалостный бандит, как Джейк Истриа, может изрядно струхнуть, узнав, что федералы всерьез заинтересовались его персоной.

Но какой бы ни была эта липовая история, я из нее что-нибудь да почерпну. Она на что-нибудь укажет, поскольку если кто-то собирается тебя одурачить, он обязательно чем-то себя выдаст. Истриа настолько привык обманывать, что частенько попадается на собственной лжи.

Итак, теперь вы знаете. Возможно, я дал вам большую зацепку.

А может, это просто еще один банан.

Мы приземляемся на Чикагском аэродроме. Перед приземлением успеваю договориться с той малышкой-стюардессой о свидании «где-нибудь, как-нибудь, когда-нибудь» – когда мы оба будем к этому расположены. Сажусь в такси и прошу шофера отвезти меня в отель «Пэлисейд». Тихий, уютный отельчик. Я всегда там останавливаюсь, когда хочу, чтобы поменьше людей знало о моем появлении в Чикаго и о его причинах.

Я неторопливо говорю с шофером, упираясь в подножку, и смотрю, не проявил ли кто интереса к моему прилету.

Так и есть. Замечаю тихого парня в прекрасно сшитом сером пальто и дорогих ботинках. Он стоит в очереди на такси и усиленно делает вид, что не смотрит на меня.

Говорю шоферу, что не тороплюсь. Вдобавок мне хочется снять нервное напряжение после полета, а потому прошу его не гнать. Оборачиваюсь к заднему окошку и вижу: парень в сером пальто тоже сел в такси и едет за мной. Похоже, мальчику интересно, где я намереваюсь остановиться.

В «Пэлисейде» регистрируюсь под именем Уайли Т. Хеллапа, поднимаюсь в номер и прошу посыльного принести мне бутылку канадского бурбона. После этого распаковываю вещи, иду в ванную, принимаю попеременно горячий и холодный душ. Выйдя оттуда, укладываюсь в постель, стараясь вообще ни о чем не думать. Это отличный способ. Нужные мысли сами придут в голову. Первая, естественно, о парне, ехавшем следом за мной и узнавшем, где я остановился.

Полежав немного, встаю и подхожу к окну. Семь часов вечера. На улицах зажигаются фонари, а в небе перемигиваются звезды. Я склонен думать, что Чикаго – не такое уж плохое местечко, если не вмешиваться в ход событий и относиться к ним спокойно.

Выпиваю еще порцию бурбона на дорожку и облачаюсь в шикарный смокинг, припасенный на такой случай. Поскольку в Чикаго бывают разные неожиданности, надеваю плечевую кобуру с люгером. Спускаюсь в вестибюль и некоторое время стою там, чтобы показаться своему непрошеному встречающему.

Выхожу, беру такси и еду на почтамт. Перебрасываюсь несколькими словами с дежурным администратором, показываю ему свой жетон, после этого мне предоставляют секретную линию федеральной телеграфной связи, по которой я отправляю вашингтонскому начальству телеграмму. Вот ее текст:

ФЕДЕРАЛЬНАЯ СПЕЦСВЯЗЬ СЕКРЕТНО

ОТ СПЕЦАГЕНТА Л. Г. КОУШЕНА

ИДЕНТИФИКАТОР 472/В

ФЕДЕРАЛЬНОМУ БЮРО РАССЛЕДОВАНИЙ

ВАШИНГТОН

СРОЧНЫЙ ЗАПРОС ДАННЫХ ТЧК

ПРОШУ СООБЩИТЬ ИМЕЮЩИЕСЯ ДАННЫЕ ПО ИСПАНО-МЕКСИКАНСКОЙ ПЕВИЦЕ ТАНЦОВЩИЦЕ СЕЛЛАРЕ НЫНЕ ВЫСТУПАЮЩЕЙ ВАРЬЕТЕ КЛУБА ЭЛЬВИРА МЕХИКО ТЧК

ПЕППЕР СОХРАНИЛ ОБРАЗЕЦ ПОЧЕРКА СЕЛЛАРЫ

ПОДОЗРЕВАЯ НАЛИЧИЕ ДАННЫХ ПОЛИЦЕЙСКИХ АРХИВАХ ТЧК ПРОШУ ТЩАТЕЛЬНО ПРОВЕРИТЬ ЭТО СОЕДИНЕННЫХ ШТАТАХ И МЕКСИКЕ ТЧК

ПРОШУ СООБЩИТЬ ВОЗМОЖНЫХ КОНТАКТАХ МЕЖДУ СЕЛЛАРОЙ И ПИННИ ЯТЛИНОМ ДВТЧ ПРЕЖДЕ БЫЛ ПОДРУЧНЫМ ДЖЕЙКА ИСТРИИ ЗПТ ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ВИДЕЛ ЕГО МЕХИКО ТЧК ПРОШУ СООБЩИТЬ ДАННЫЕ ПО ИСПАНО-МЕКСИКАНСКОЙ ПЕВИЦЕ ФЕРНАНДЕ МАРТИНАС ВЫСТУПАЮЩЕЙ ТАВЕРНАХ САН-ЛУИС-ПОТОСИ И ДРУГИХ МЕКСИКАНСКИХ ШТАТАХ ТЧК ПОНАДОБИТСЯ ПОМОЩЬ МЕКСИКАНСКИХ ВЛАСТЕЙ ТЧК ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ВИДЕЛ ЕЕ РАЙОНЕ ТАМПАПЫ ТЧК СООБЩИТЕ ЗАМУЖЕМ ЛИ ОНА ЗПТ ЕСЛИ ДА ПРИШЛИТЕ ДАННЫЕ НА МУЖА ТЧК ДЕЙСТВУЮ СТРОГО ПОД ПРИКРЫТИЕМ ЗПТ НИКАКИХ ОФИЦИАЛЬНЫХ КОНТАКТОВ ТЧК ОТВЕТ ЭТУ ТЕЛЕГРАММУ ОТПРАВЛЯЙТЕ ЗАШИФРОВАННОМ ВИДЕ СПЕЦСВЯЗЬЮ ИМЯ НАЧАЛЬНИКА ПОЧТОВОГО ОКРУГА РОУЗХОЛЬМ ТЧК КОНЕЦ

С почтамта отправляюсь смотреть бурлеск. Я не из тех парней, кто воротит нос от этого сорта развлечений. Бурлеск подарил мне множество замечательных впечатлений. Обожаю смотреть на соблазнительные ножки. А вы?

Сидя в уютной ложе, вспоминаю слова, услышанные однажды от моей старой матушки. Она сказала, что если бы я больше внимания обращал на верхнюю часть женского тела, а не пялился на ножки, я бы чего-то добился.

Когда я ответил, что ножки интересуют меня больше, она рассердилась и заявила, что я – вылитый отец, только хуже. По ее словам, стриптиз погубил немало добропорядочных мужчин. Возвращаясь домой, они начинали упрекать своих жен, что те не идут ни в какое сравнение с какой-нибудь дамочкой в конце первого ряда в облегающем черном шелковом трико и кокетливой шапочке.

Если задуматься, Природа – прелюбопытное существо. Я готов пойти еще дальше и поставить пару бутылок лучшего бурбона против флеш-дро[29] в мухлежном покере, что когда Природа создавала длинные точеные ножки дамочек, она знала, зачем это делает. В противном случае она бы оказалась отличной шутницей. Хотите верьте, хотите нет, но если бы не потрясающие фигурки у некоторых дамочек, в мире было бы вполовину меньше разных бед.

Я не знаю ни одного случая, чтобы парень пошел по кривой дорожке, начал бы воровать, грабить местные почтовые фургоны или объявил войну китайцам потому только, что об этом его попросила какая-то мымра с лицом, будто шмат замазки, и фигурой, напоминающей прямоугольник.

Нет, джентльмены. Это всегда будет роскошная блондинка или загадочная брюнетка с большими глазами, прямым носом и очаровательным ротиком; дамочка с фигурой, что сведет с ума любого чертежника, если он возьмется вычерчивать эти плавно перетекающие округлости… именно такие малышки заставляют полицейских трудиться, не считаясь со временем. Почему? Потому что она всегда пытается доказать свою способность заставить парней разбиться ради нее в лепешку, и в девяти случаях из десяти она права.

Все эти бурные мысли крутятся у меня в голове, однако не мешают спокойненько поглядывать на парнишку в сером пальто и шикарных желто-коричневых ботинках, который стоит у боковой стены зала и тоже украдкой наблюдает за мной.

В этот момент двое парней в конце моего ряда встают и выходят. Я перебираюсь на предпоследнее место. Последнее занимает парень в сером пальто.

Посидев так, он вдруг роняет зажигалку. Я наклоняюсь за ней, и он тихо, почти не размыкая губ, говорит:

– Коушен, я хочу поговорить с вами в спокойной обстановке и без лишних глаз. Может, мы сумеем договориться.

– О’кей, – с улыбкой отвечаю я. – Я возвращаюсь в «Пэлисейд». Двигай следом. Только не вздумай притащить своих дружков, а то мне это может не понравиться.

– Понял, – говорит он и исчезает.

Я закуриваю и неторопливо пускаю дым. Может, из нашего разговора и выйдет что-то стоящее.

Докурив, выхожу, беру такси и прямиком еду в «Пэлисейд». Войдя в вестибюль, вижу парня в сером пальто у лифта. Он стоит и делает вид, будто читает объявления. Я подхожу и, когда кабина спускается, захожу в нее вместе с ним.

Пока поднимаемся, смотрю на него и вижу: а парень-то испуган.

Заходим в номер. Он снимает пальто. Наливаю ему полный стаканчик ржаного виски и рядом ставлю стакан с водой. Одет он модно, брючки отглажены. Лицо у него вытянутое и какое-то каменное. Человек с таким лицом может быть кем угодно: от преуспевающего владельца похоронной конторы до гангстера, промышляющего тихим вымогательством.

Он садится, закуривает. Я стою у окна и молчу.

– Коушен, я могу сделать вам предложение, – говорит он. – Вы готовы к обстоятельному разговору?

– Не пори чушь, дорогуша, – отвечаю я. – Я здесь не для заключения соглашений и не для просьб скостить кому-то срок. Я готов тебя послушать, и если мне это понравится, тогда, глядишь, я не съезжу тебе по морде. Но пока я испытываю сильное желание это сделать.

И еще, для твоего сведения, – продолжаю я. – Я не из тех, кому разные длинноносые хлыщи вроде тебя могут делать предложения. Мне очень не нравится, когда меня вытаскивают с прекрасного представления, лишив возможности полюбоваться на красивые ножки, и делают это ради собственной выгоды. Так что выкладывай.

Он задумывается, потом делает глубокую затяжку. Видок у парня не ахти.

– Поймите, Коушен. Встречаясь с вами, я очень рискую, – говорит он. – Я слышал, что вы должны появиться в Чикаго. Решил: наверное, вы прилетите на самолете. Толкался на аэродроме, а потом поехал следом за вами. Когда потом вы вышли из отеля, я снова висел у вас на хвосте, надеясь поговорить в спокойной обстановке.

– Думаешь, я не знал? – усмехаюсь я. – Да я видел тебя еще на аэродроме. Последние шесть лет за мной обязательно кто-то увязывается, а если нет, я даже начинаю нервничать. Хорошо, теперь ты здесь. – Пытаюсь перехватить инициативу. – Ты собираешься сообщить о желании Джейка Истрии заключить со мной сделку?

Странно, как это он еще не грохнулся в обморок. Парень озирается, словно за спиной кто-то есть. Потом отгибает воротник и шумно дышит.

– Войдите в мое положение, – говорит он. – Коушен, я говорю вам чистую правду: если Истриа или кто-то из его окружения узнает, что я с вами говорю, я не доберусь до дома. Джейк запихнет меня в парафиновую ванну[30] и самолично подожжет. Я видел, как он расправился так с одним парнем. Да он мне глаза вырвет.

– Надо же, какой милый у тебя босс, – усмехаюсь я. – О’кей, Истриа не знает о твоей встрече со мной. Что дальше?

Он залпом выпивает виски и наливает себе вторую порцию. Слышу, как бутылка позвякивает о край стакана.

– Мне страшно, – признается парень. – Эта игра становится для меня слишком горячей. Я хочу выйти из нее и не отдать концы. Все, кто пытались уйти от Истрии, потом жалели, что не застрелились. Он скор на расправу.

– Слушай, трус, – говорю ему, – что ты мне все про Истрию рассказываешь? Ну да, твой босс тебя крепко напугал. Но мне становится скучно. Этих гангстерских историй я наслушался под завязку. Помню, меня еще в детстве пугали бандитами.

Закуриваю сигарету.

– Вот что, приятель. Давай без драматических отступлений. Говори, зачем явился. Иначе я вызову посыльного, велю доставить тебя домой и напишу твоей мамочке, чтобы не давала тебе конфет.

Он облизывает пересохшие губы. Этот парень не разыгрывает страх. Он по-настоящему напуган.

– Ладно. Решил идти на риск, значит пойду. Вы знаете, что с тех пор, как федералы взялись за шайки, дела для таких, как Истриа, стали совсем плохи. Собирать дань все сложнее. После отмены сухого закона шайки получают удар за ударом. Нелегальная торговля спиртным осталась в прошлом. Похищение с целью выкупа стало невыгодным. Не успеешь наклеить марку на письмо с требованием, а тебя уже сцапали.

– И чем же вы теперь промышляете? Сфера вашей, так сказать, деятельности значительно сузилась.

– Истриа лез из кожи вон, чтобы удержать парней при себе и давать им хоть какой-то заработок. Знаю не понаслышке, поскольку пять лет вкалываю у него. Бордели уже не дают прежнего дохода, да и игорные заведения не отстегивают нам, как раньше. Люди больше не боятся звать полицию.

И тогда Истриа решает провернуть хитрый трюк. У него есть подручный – Пинни Ятлин. Этот парень собирает дань с публичных домов в той части города, которую контролирует Истриа. Ятлин – парень горячий, у полиции есть что ему предъявить. Вот он и решил свалить в Мехико и пересидеть там, пока не станет тише.

Я навостряю уши.

– И пока Пинни болтается в Мехико, он набредает на кое-что интересное, – продолжает мой пугливый собеседник. – Он заказывает международный разговор и сообщает Истрии про двух химиков. Один из них – англичанин, второй – американец, из Военно-морского флота. Эти химики что-то такое придумали. Какой-то новый отравляющий газ, который лучше всех существующих. Пинни выведал, что оба правительства договорились отправить этих умников в глухие места, где про их работу никто не пронюхает. В мексиканскую пустыню, чтобы они вместе дальше работали над своей отравой.

Истриа начинает шевелиться. До него доходит: если кто-то хлопнет этих парней, ему перепадет жирный кусок. И он до чертиков прав. А почему бы и нет? Истриа рассуждает так: пока формулы газа находятся у него, ему никто не предъявит обвинений. Американское правительство охотно забудет про двух убитых химиков. Это всегда можно свалить на мексиканских бандитов. Тем временем Истриа продаст правительству формулу.

Я киваю. В словах испуганного парня есть смысл.

– Истриа считает: федералы вообще не пикнут. Если же они растрезвонят о смерти химиков и обвинят Истрию, в других странах узнают про газ. И что тогда случится? Иностранные парни, разбирающиеся в таких делах, быстро смекнут: ага, новый газ лучше прежних, надо всеми правдами и неправдами о нем разузнать.

Наливаю себе новую порцию ржаного виски и быстро проворачиваю в мозгу услышанное.

– Истриа рассуждает так: едва он завладеет формулой, он – король положения. У него в руках окажутся все четыре туза, и он может диктовать свои условия. Если правительство будет кочевряжиться, он продаст формулу иностранцам. Теперь вам понятно, как все закручено?

– Понятно, – отвечаю ему. – И куда нас это приведет?

Он снова оттопыривает воротник. Потом в очередной раз наполняет стаканчик. Когда парень закуривает, вижу, что у него дрожат руки.

– Куда приведет? – переспрашивает он. – А вот куда. Истриа и Пинни крутятся как белки в колесе. Пинни нашел себе в Мексике подходящих помощников. Все шло как по маслу, и вдруг – облом. Англичанин Джеймисон приезжает на асьенду и получает свое. Но его сдуру грохнули раньше времени. Нужно было дождаться, пока туда приедет Грирсон – американский военно-морской химик. Весь затык в том, что у Джеймисона была лишь половина формулы. Он работал над своей частью, а Грирсон – над своей. Такая договоренность у них была. И представьте, Грирсон до асьенды не добрался. Последний раз его видели на мексиканской границе. Истриа не знает где. Вообще никто не знает, разве что пара человек…

Парень умолкает. Снова наливает себе виски и смотрит на меня. Вижу его вспотевший лоб.

– О’кей, и кто эти двое знающих?

Он залпом глотает виски.

– Я и так много чего сказал, – угрюмо отвечает он. – Я никогда не говорил с копами, старался держаться в тени, но теперь приходится.

Он тянется за новой сигаретой и закуривает.

– Истриа, конечно, тот еще дьявол, – говорит парень. – Но я его не сдам. Хлипкие в таком деле не выживают. Либо ты, либо тебя. Во многом я с ним целиком согласен, однако кое в чем мы расходимся. Мне его не за что упрекнуть: он не крысятничает, и я всегда имел свою долю зеленых. Но тут другое…

Я улыбаюсь, поскольку уже догадался:

– Тут замешана дамочка?

– Да, – говорит он, – но не так, как вы думаете… Это моя сестра… Жоржетта.

Он умолкает на целую минуту. Чувствую, что сейчас услышу какую-нибудь сладенькую сентиментальную чепуху.

– Ей было три месяца от роду, когда я увез ее из Штатов и отдал на воспитание в женский монастырь. Не хотел, чтобы она копалась в здешней грязи и видела, с каким дерьмом я имею дело. Она получила прекрасное воспитание и стала настоящей француженкой. Два года назад она приезжала сюда на каникулы. Само собой, мне захотелось на нее посмотреть. Она не знает, что я – ее брат.

В общем, крутился я вокруг нее. Водил на разные представления, ездил с ней гулять. Назвался другом ее отца.

Джейк про это пронюхал и запал на нее. Ей тогда исполнилось двадцать семь. Не девчонка, а персик. Я догадывался, что он устроит мне какую-нибудь подставу. Так оно и случилось. Он под липовым предлогом послал меня в Денвер. Когда я вернулся, новости повергли меня в шок.

– Истриа, надо понимать, охмурил твою сестру? – спрашиваю я.

– Вот-вот. Этот паршивец вскружил ей голову, и она согласилась выйти за него замуж. Облапошил девчонку. Представился ей важной шишкой и все такое.

Парень грустно пожимает плечами.

– Жизнь с ним для нее совсем не сахар, – продолжает он. – Будь я посмелее и если бы это что-то изменило, я бы его ухлопал. Но что толку?

– И она тебе все это рассказывает?

– Конечно. Джейк ей доверяет. Он держит ее в курсе своих дел… конечно, когда не издевается над нею и не выставляет напоказ своих дешевых девок. И у нее появилась идея. Грандиозная, надо сказать, идея.

– Говори. Я тебя внимательно слушаю.

– Жоржетта догадалась, где Грирсон. Она поняла, что Пинни Ятлин ведет в Мексике двойную игру. Это Ятлин похитил Грирсона, сообразив, что без второй части формулы у Джейка ничего не выйдет. Словом, она считает, что Пинни будет давить на Джейка до тех пор, пока тот не согласится отвалить ему половину. После этого Пинни вновь станет играть по правилам.

Парень встает.

– Джейк получил телеграмму от одной дамочки из Мехико. На нас работает. Так после этого к нему было опасно подходить. А потом ему по международному телефону позвонил Пинни. Сказал, что в это дело встряли вы. Может, вы не знаете, но в гангстерских кругах вас до сих пор уважают. Словом, Джейку поплохело, однако он все еще думает, что все козыри у него в руках.

Он вываливает все новости Жоржетте. Ее эта затея пугает не меньше, чем меня. Говорю вам: моя сестра не мечтала о жизни с такой гангстерской дешевкой, как Джейк. Мы говорили с нею про это, и так всплыло ваше имя. По-моему, она считает вас потрясающим человеком.

Парень берется за шляпу.

– Вот тогда-то Жоржетте в голову и пришла грандиозная идея. Поверьте мне, эта девочка умеет соображать.

– Так какая идея?

Он пялится мне в глаза.

– Коушен, такой потрясающей женщины вы еще не видели, – говорит он. – Она не знает, что она – моя сестра. Я просто горжусь ее наблюдательностью. Она не создана быть ручной зверюшкой какого-то громилы. У нее стиль, у нее манеры. Она способна тронуть сердце даже бесчувственной медной обезьяны.

Жоржетта считает вас удивительным человеком. Она помнит, как вы развалили шайку Херальсы. Джейк тогда тоже остался внакладе, поскольку участвовал в их делах. Словом, она ищет настоящего мужчину, умеющего действовать решительно. У нее есть предложение, которое заинтересует даже вас.

– О’кей, – говорю ему. – Пока я слышу лишь общие фразы насчет обаятельной дамочки, способной растапливать сердца. Но где мы с нею встретимся? И нельзя ли побольше о ее предложении?

– О нем она расскажет сама. Она намерена говорить только с вами и только с глазу на глаз. Такой у нее характер. Монастырское воспитание.

– И где мы встретимся? Кстати, ты даже не представился.

– Меня зовут Тони Скалла. Завтра Жоржетта собиралась на дневной спектакль. Если вы согласитесь встретиться с нею, она будет ждать вас в половине третьего в шестнадцатом номере апартаментов «Луизиана». Она будет там одна.

– Это в ее же интересах, – шучу я и снова закуриваю. – О’кей, Тони. Может, я и включусь в твою игру. Обещать ничего не буду, но, если получится так, как я рассчитываю, возможно, удастся вытащить вас обоих из этой трясины. Может, я и сделаю тебе поблажку.

Подхожу к нему вплотную.

– Но запомни, парень, – продолжаю я. – Любая попытка надуть меня будет стоить тебе ушей. Я их попросту отрежу, а твою очаровательную сестричку отправлю туда, где она может охорашиваться дни напролет и всем будет на это наплевать. Пока, пугливый герой. Глядишь, еще встретимся. Советую быть осторожным.

Он уходит.

Я расхаживаю по гостиной, затем наливаю себе маленькую порцию и лезу в теплый душ. В теплой воде есть что-то приятное и ласкающее.

Жизнь – забавная штука. А вы как думаете?

Оставляю одну холодную воду, продолжая стоять под душем. Вспоминаю, как в занюханной Тампапе мечтал о приятной работенке в большом городе. Ну вот, моя мечта исполнилась.

Потом думаю об этой Жоржетте. Неплохое имечко – Жоржетта. Всегда считал, что оно на ощупь как шелк.

Спасибо дамочке, подарившей мне шелковые рубашки. Мне всегда нравилось чувствовать прикосновение шелка к коже.