Жизнь бывает паршивой. Думаю, вы это уже слышали.

Такси везет меня в «Гранд-Кларемон». Еду, складываю в уме два плюс два, стараясь не получить в результате шесть. Смотрю на мелькающие парижские огни и думаю, как же я поступлю с этой дьяволицей Жоржеттой, когда доберусь до нее.

Достаточно задуматься на пару секунд, и любой парень, не дотягивающий до почетной койки в местном сумасшедшем доме, скажет: вляпался я по-крупному. Сейчас все карты находятся в руках горячей дамочки Фернанды Мартинас. К этому времени гангстер, которому было поручено привезти джеймисоновскую часть формулы, уже в Париже. Он опередил нас дня на полтора. Значит, Фернанда и ребятишки Ятлина, заправляющие делами в Париже, сейчас держат в руках все козыри. Можно считать, они разбили меня в пух и прах, если я только не выужу из своего «волшебного мешка» что-нибудь неожиданное.

Мысли возвращаются к Жоржетте. Эта малышка задала мне жару, но не в том смысле. Я был готов пожертвовать последней рубашкой, убежденный, что она играет со мной по-честному, а она великолепно обставила меня. Случившееся лишний раз доказывает: связавшись с подобной куколкой, никогда не знаешь, где окажешься.

Чем больше мужчина думает, что разбирается в женщинах, чем больше опыта он приобрел за годы жизни, тем большим лопухом он оказывается, встретив красотку с пылающими глазами, взгляд которой говорит: «Я не скажу „да“, но и кричать не стану». От такого взгляда лопух с большим жизненным опытом теряет голову и готов на что угодно, только бы заполучить эту дамочку в свои объятия.

Мне бы стоило держать ухо востро. Я столько раз обжигался, что пора было бы уже усвоить простую истину: когда какая-нибудь большеглазая белокурая красоточка, в сравнении с которой царица Савская выглядела бы как дублерша для кольцехвостого бабуина… так вот, когда эта красоточка заводит старую песню, начинающуюся с припева «Я не могу отказать тебе ни в чем», умному парню надо бежать от нее, да так, словно у него земля горит под ногами.

Но парень не бежит. Он думает, что на этот раз все будет по-другому, и остается возле обольстительницы, прикидывая, сколько раз он сумеет обнять своей мускулистой рукой ее хрупкую талию, а также о том, действительно ли у нее водостойкая губная помада, которая не оставит следов на его глупой физиономии.

Возможно, вы слышали о знаменитом покорителе женских сердец Казанове. Думаю, если кто-то решится сказать правду, окажется, что Казанова был заурядным лопухом, дергавшимся из-за дамочек и думавшим, будто они питают к нему такие же чувства, как и он к ним.

Только неотесанный деревенский дурень, впервые покинувший свою ферму, парень, глядящий на все широко распахнутыми глазами и настолько наивный, что считает brassière[34] местом, куда французы ходят выпить… только такой простак добивается успеха у умных дамочек. Почему? Он так очаровательно глуп, что любая горячая штучка, которой он попадется на глаза, захочет временно взять его под свое крылышко и научить разным премудростям, полезным для молодого человека при встрече со следующей куколкой.

И у горячей штучки всегда будет превосходное алиби. Она при любом раскладе сможет сказать, что просто отнеслась к этому сосунку по-матерински. Таким алиби воспользовалась дамочка Клеопатра, пытавшаяся задушить в своих объятиях Марка Антония. Тот собирался завоевать Египет, но так запал на Клеопатру, что заложил бы Римскую империю, если бы этой цыпочке понадобились деньги на новые тряпки.

Не хочу утомлять вас экскурсами в историю, но скажу, ребята: Генрих Восьмой был первым здравомыслящим королем, нашедшим единственный способ остановить дамочку, которая бегала по всему дворцу и стенала, что пожертвовала ради него всем, а взамен не получила ничего. Ее желчные наскоки не прекращались ни днем ни ночью. Во дворце устали слушать о том, как ее унижают. И тогда Генрих воспользовался привычным способом. Он отправил тайное послание палачу, велев тому хорошенько наточить старый боевой топор, на заре вытащить дамочку на парапет и одним взмахом отсечь ей голову.

Вот так-то, парни!

Но у меня сейчас другие заботы. Я думаю про то, как выстраивать разговор с этой двуличной очаровательной Жоржеттой.

В голове мелькает мысль. Останавливаю такси у ближайшей телефонной будки и иду туда. Звоню в наше посольство. Мне повезло: этот парень Варни по-прежнему там. После короткого разговора он обещает сделать то, о чем я его прошу. Мое настроение становится чуточку лучше. Возвращаюсь в такси и еду дальше.

Оказавшись в отеле, сразу иду к стойке администратора и говорю ночному портье, что мистер Скалла желает видеть миссис Жоржетту Истриа по неотложному делу. Портье звонит в номер и через пару минут говорит, меня ждут.

Вхожу в лифт, закуриваю сигарету и произношу несколько строк из детского стишка, который был в моем букваре. Там говорилось о том, как важно быть спокойным. Спокойствие мне сейчас требуется как никогда, поскольку отчаянно хочется задать Жоржетте первосортную трепку, чтобы искры из ее синих глазок посыпались. А как бы вы себя чувствовали на моем месте?

Стучусь в дверь номера. Жоржетта приглашает войти, и я вхожу.

Она стоит у стола, улыбается. Уже и руку протянула, рассчитывая, что я протяну свою. На ней очаровательный синий халатик, как раз под цвет ее глаз. Не будь она одной из ближайших родственниц Сатаны и не испытывай я желания вцепиться ей в глотку, мне бы еще и стыдно стало, что потревожил ее сон. Ни дать ни взять невинная овечка. Посмотришь на такое личико и подумаешь: ее, бедняжечку, подставили. Такая дамочка даже при большом старании не может замарать свою репутацию.

Решаю вначале немного поиграть с нею.

– Садитесь, Жоржетта. У меня к вам важный разговор. Так что внимательно отнеситесь к моим словам.

– Конечно, Лемми, – зевает она.

Она улыбается. Такая улыбка способна поколебать даже медную статую. Жоржетта идет и садится в кресло. Говорю вам, эта женщина дьявольски красива. Она поплотнее запахивает халатик, но я успеваю увидеть мелькнувшую ножку. Ей можно вручить приз за безупречность фигуры, даже если внутри ее все черным-черно.

– Итак, мы с вами добрались до Парижа. Я играю роль Тони Скаллы. Днем вы отправитесь в Армин-Лодж. Там вполне может оказаться кто-то из подручных Ятлина, знающий, как выглядит настоящий Скалла. Увидев меня, он сразу заподозрит неладное.

Она кивает.

– Лемми, вам нельзя ехать со мной, – говорит Жоржетта. – Я поеду одна. Вы должны держаться в стороне, пока я не выясню, кто те люди.

– Это очень любезно с вашей стороны, Жоржетта, – говорю я, едва удерживаясь от желания вырвать ее из кресла и задать хорошую трепку. – Вам не откажешь в смелости. Как вы видите нашу дальнейшую игру?

Жоржетта задумывается.

– Думаю, я не стану тянуть время и утром отправлюсь в Нёйи. Там доберусь до Армин-Лоджа и скажу тем, кто откроет дверь, что я – миссис Истриа и приехала сюда по просьбе Селлары.

Вряд ли там будет кто-то из шишек, – продолжает она. – Думаю, они поручили общение со мной какой-нибудь мелюзге, ничего не знающей о том, что происходит на самом деле. Но в доме наверняка есть телефон, и, когда я приеду, кто-то сообщит о моем появлении и запросит дальнейших указаний. Скорее всего, я услышу, что должна приехать в такое-то место и привезти с собой джеймисоновскую часть формулы. После этого я сразу же сообщу вам.

Смотрю на нее и улыбаюсь.

– И вы думаете, они это сделают? – спрашиваю я, подражая ее манере разговора. – Вы думаете, они велят вам привезти джеймисоновскую часть формулы в какое-то другое место, после чего вы вернетесь и сообщите мне, в какое именно?

Бросаю шляпу в угол, а сам подхожу к креслу, где сидит Жоржетта:

– Поди, решили, что я величайший в мире идиот. Так, миссис Двуличная? Думаете, я по-прежнему ловлюсь на ложь, которую вы добросовестно мне скармливали? Если бы я вздумал высказать все, что думаю о вас и о вашем так называемом брате – этом паршивце Тони Скалле, – а также о вашем паршивом муже, от которого вы так своевременно избавились, мне понадобилось бы четырнадцать лет с редкими перерывами для подыскивания новых слов.

Лицо Жоржетты становится мертвенно-бледным. Она смотрит на меня, словно увидела парочку призраков.

– Не понимаю, – бормочет она… – Тони Скалла… мой брат… Какая нелепость!

– Еще какая нелепость, миссис Несравненная обманщица, – усмехаюсь я. – Легко догадаться, что Тони Скалла – ваш многолетний любовник. Он делил вас с покойным Джейком и с другими, кто тоже западал на вас. А теперь закройте рот и слушайте меня внимательно. Я устал смотреть на ваше невинное лживое личико. Пришло время нам понять друг друга по-настоящему.

Мне пришло послание из Вашингтона. В папке, которую я извлек из стенного сейфа в библиотеке апартаментов Джейка Истрии в отеле «Депин», была фальшивка. Вы знали об этом. Пинни Ятлин вообще никуда не выезжал из Мехико. Пару дней назад его застрелили. Догадываюсь кто. Распоряжение отдала ваша подружка Фернанда Мартинас, а исполнительницей стала ее сестрица Селлара. Об этом вы тоже знали.

Когда Джейк Истриа получил телеграмму, продиктованную мною Селларе, ему пришла в голову блестящая мысль. Возможно, с вашей подачи. Схема была на сто процентов надежная. Тони Скалла встречается со мной, рассказывает мне душещипательную историю, представляясь вашим заботливым старшим братом. Он говорит, что вы оба напуганы и хотите вылезти из этого опасного дела. Я ловлюсь на его басни. Тони рассказывает, что вы ненавидите своего мужа, удерживающего вас насильно. Вы готовы на что угодно, только бы уйти от него и начать жизнь с чистого листа. Вы согласны помочь властям. Я верю и в эту сказочку. Потрясающе доверчивый лопух, правда? Словом, я попадаюсь на все ваши крючки.

Вам, Джейку и Скалле нужно выиграть время, чтобы Джейк успел передать Тони настоящую джеймисоновскую половину формулы. Тот будет торчать в Нью-Йорке, пока я не отошлю фальшивку в Вашингтон. Вы знаете, что после этого тщательный таможенный досмотр будет отменен и тогда Тони сможет отплыть на ближайшем лайнере, опередив меня на день или два. Во Франции он встретится с Фернандой, которая уже здесь, и в ее руках окажутся обе половины формулы. А дальше она начнет торговаться с американским правительством.

Фернанда теперь – королева положения. Ее фокус парализовал действия многих людей. Думаю, сейчас она сидит с карандашом и листком бумаги и прикидывает, какую сумму хочет потребовать от американского правительства в обмен на обе половины формулы Джеймисона-Грирсона. А иначе…

Вы ловко запудрили мне мозги, сделав вид, что мы поплывем сюда с джеймисоновской половиной формулы. Я вам подыграл. Вы знали, что я попрошу вас позвонить Селларе и спросить о том, с кем вам вступать в контакт по прибытии сюда. Сам факт вашего звонка дал ей сигнал: с Ятлином пора кончать. При таком раскладе, когда Ятлин больше не путается под ногами, а Истриа либо в тюрьме, либо тоже мертв, Фернанда смогла взять руководство авантюрой целиком в свои руки, чего вам и хотелось. И денежками ей будет не надо ни с кем делиться.

О’кей. Вы многое предусмотрели. Вы знали, что я отправлю вас в Армин-Лодж одну, поскольку там могут оказаться люди, знающие, как выглядит настоящий Тони Скалла. Вам представилась возможность сбежать от меня, присоединиться к шайке и слать мне воздушные поцелуйчики издалека.

Что ж… Схема очень продуманная, ничего не скажешь. И во многом она удалась. Обе половины формулы – у Фернанды. Нам придется вступать с нею в сделку на ее условиях, чтобы получить документы, а она выторгует себе не только деньги, но еще и целую кучу привилегий.

Один из пунктов вашей схемы точно не сработает. Вы от меня не сбежите. В этом деле появится первый арестованный. Точнее, арестованная. И ею будете вы, миссис Жоржетта Истриа.

Что, вы удивлены? Вы думали, что во Франции я уж точно не смогу вас арестовать. Вам казалось, будто здесь вы в безопасности. Увы, нет. Вы забыли одну особенность.

В Париже есть небольшой кусочек территории Соединенных Штатов. Это наше посольство. Как только я вас туда доставлю, вы окажетесь под американской юрисдикцией.

Я намерен доставить вас туда незамедлительно. Там вы будете под надежной охраной, пока мы не согласуем с Вашингтоном, какие обвинения вам предъявить. Вы будете экстрадированы на родину, и к тому времени, когда я завершу разгребание вашего совместного дерьма, вы получите такой нехилый срок, что было бы проще вообще не рождаться.

Как вам нравится такой поворот, милое создание? Можете не отвечать. Потому что вам нечего сказать, а выслушивать ваше наспех придуманное вранье я не желаю.

Жоржетту передергивает. Ее глаза загораются пурпурными угольками. Если бы она смогла, то своими безупречными ноготками разорвала бы меня на мелкие кусочки.

Оглядываю гостиную. Из всего багажа Жоржетты распакован только один чемодан. Дверь в спальню открыта, и я вижу, что ее платье висит на стуле.

Сама Жоржетта по-прежнему сидит в кресле, смотрит на меня своими большими глазами. Чувствуется, ей отчаянно хочется высказать все, что она думает обо мне.

– Идите в спальню и оденьтесь, – говорю ей. – И держите рот закрытым. Меня передергивает от каждого вашего слова. Пока одеваетесь, дверь спальни оставьте открытой. Я по горло сыт вашими фокусами. После того как оденетесь, мы немедленно поедем в посольство. Один чемодан можете взять с собой, тот, что поменьше. Шевелитесь… сестричка!

Жоржетта встает и идет в спальню. Сняв халатик, облачается в платье, надевает пальто с меховым воротником, шляпку и возвращается в гостиную.

Стою и смотрю, как она снимает с туалетного столика баночки и флакончики и укладывает обратно в чемодан.

В мою сторону она вообще не смотрит. Крышку чемодана она закрывает, стоя ко мне спиной. Щелкнув замками, Жоржетта резко поворачивается. Помимо ее глаз, на меня смотрит дуло автоматического пистолетика. Должно быть, он лежал в чемодане.

– Не двигайтесь, – требует она. – Одно движение, и я вас убью. Стойте там, где стоите. Руки держите поднятыми. И пожалуйста, молчите. У меня от ваших слов до сих пор в ушах звенит.

Теперь она улыбается, считая такой поворот удачной шуткой.

Стою и смотрю на нее. Я настолько привык оказываться под дулом пистолета в руках какой-нибудь дамочки, что уже и не удивляюсь. Исчезни вдруг сейчас эта малютка во вспышке голубого пламени, я бы даже не шевельнулся. На меня вдруг навалилась чудовищная усталость. Наверное, я бы сейчас не узнал собственную физиономию в зеркале.

Она идет к телефону. И хотя я ненавижу эту цыпочку до мозга костей, меня и сейчас восхищает ее походка. А пистолет она держит уверенно, как заправский бандит из шайки.

– Говорит миссис Истриа, – воркует она в трубку. – Будьте любезны, вызовите мне такси.

Она вешает трубку. Затем идет туда, где по стене тянутся провода к обоим телефонам, и вырывает их из соединительной коробки. Потом направляется к двери спальни, запирает дверь, а ключ опускает в карман. Оттуда она идет к входной двери, продолжая держать меня на мушке.

– Спокойной ночи, мистер Коушен, – говорит она, вытаскивая ключ из входной двери.

Жоржетта выходит в коридор и захлопывает дверь. В замке поворачивается ключ. Меня заперли.

Протяжно вздыхаю и снимаю плащ.

Чтобы выбраться из номера, мне понадобится не более трех-четырех минут.

К себе в «Веллингтон» возвращаюсь около двух ночи. Ночной портье сообщает, что в мое отсутствие заходил какой-то парень и интересовался, не останавливался ли у них мистер Скалла, прибывший нынче вечером в Гавр на пароходе «Париж». Ему ответили, что останавливался, и спросили, не желает ли он оставить сообщение для мистера Скаллы. Само собой, любопытный парень отказался, поблагодарил и исчез.

Вот так-то, ребятишки. Все, что мне и требовалось узнать (да и вам тоже). Только один человек знал, что я вместе с Жоржеттой приеду в Париж и назовусь Тони Скаллой. Это сам Тони. Он и послал своих хмырей шарить по отелям, узнавая, где я остановился под таким именем.

Моя догадка подтверждается. Скалла привез с собой джеймисоновскую половину формулы.

Причина его интереса к моей персоне тоже понятна. Если я здесь, значит, и Жоржетта тоже. Она, не теряя времени, отправится в Нёйи, в тот самый Армин-Лодж, где ее встретит настоящий Тони и перевезет в другое место.

Он мог и не беспокоиться. Насколько я успел изучить характер Жоржетты, она прямиком помчалась в Нёйи, весело смеясь и готовясь оказаться в объятиях Тони. Они вдвоем взахлеб посмеются над малышом Лемми – головотяпом номер один, который туговато соображает и постоянно попадается в ловушки, которые для него расставляют хорошенькие дамочки.

Потешаясь надо мной, они будут чертовски правы. Я… на их месте я бы тоже смеялся во все горло.

Поднимаюсь в свой номер и угощаюсь маленькой порцией ржаного виски. Потом звоню в американское посольство и говорю Варни, что обстоятельства изменились и я не привезу к ним миссис Истрию.

Он не возражает и осторожно спрашивает, можно ли ему отравляться спать. Отвечаю, что сам собираюсь это сделать. В конце концов, я жутко устал и на какое-то время хочу отключиться от всей этой суеты.

Довольный Варни желает мне спокойной ночи и вешает трубку.

Снимаю плащ, валюсь на кровать и начинаю обдумывать свой следующий шаг. Получается, мне нужно попросту сидеть в номере и ждать, пока дуэт Фернанда-Жоржетта не известит меня о том, какую сумму они намерены стрясти с правительства за возврат обеих половин формулы. Они прекрасно знают: сейчас я и пальцем пошевелить не могу, поскольку даже не знаю, где эти куколки прячутся. О том, что я не рискну обращаться к французской полиции за помощью, они тоже знают.

Хорошо, если они отправят мне послание с предложением сделки, они должны будут указать какой-то адрес. Адрес места, куда нужно привезти требуемые деньги.

Но даже если я и узнаю, где их логово, что я смогу сделать? Не могу же я туда ворваться и устроить стрельбу, поскольку мне будет вовсе не на руку, если мои французские, так сказать, коллеги узнают про отравляющий газ.

Когда такие дамочки, как Фернанда и Жоржетта, берутся за дело сообща, их никак не обскакать. Все козыри у них. Они прекрасно знают: если я начну их преследовать или подниму какую-то шумиху, им достаточно будет вскользь упомянуть о формулах. И о том, что я это знаю, им тоже известно.

Если бы кто-то сейчас подсказал мне ход дальнейших действий, я бы выдал этому парню бриллиантовую медаль.

Наливаю себе вторую порцию ржаного виски и пытаюсь прогнать из головы все мысли. Мне это почти удается, и тут вдруг звонит телефон. Снимаю трубку и слышу голос Сая Хинкса:

– Ну что, шалунишка? Ты хотел, чтобы мы приглядывали за твоей подружкой миссис Жоржеттой Истриа. Докладываю: мы это сделали со свойственным нам проворством. Час назад эта дамочка покинула отель «Гранд-Кларемон», села в такси и отправилась в Нёйи.

В Нёйи уже трудились четверо моих ребят, собирая для тебя сведения о жильцах Армин-Лоджа. Примерно за полчаса до отъезда этой Жоржетты к особняку в Нёйи подъехал некто на большом канадском «бьюике». Машину он оставил перед входом и ключом открыл входную дверь. Мой наблюдатель прятался в кустах. По его мнению, дом пустовал, пока там не появился этот парень на «бьюике». Понимаешь?

Слушай дальше. Через полчаса к дому подкатывает парижское такси и привозит Жоржетту. Она расплачивается с шофером за воротами Армин-Лоджа. Мой человек, что следовал за нею из Парижа, останавливает свою машину неподалеку и выходит, рассчитывая что-нибудь выведать.

Он услышал ее разговор по-французски с шофером. Жоржетта извинялась, что у нее есть только американские деньги. Но она это быстро уладила, вышла из такси и направилась к двери. Мой молодец последовал за нею.

Ничего интересного он не разнюхал. Жоржетта поднялась на крыльцо, нажала кнопку звонка, дверь открылась, и она вошла. В передней было темно, и мой наблюдатель не увидел, кто ее впускал и что было дальше.

Потом она и парень, подъехавший на «бьюике», сели в его машину и куда-то укатили. Это все, что могу сообщить тебе на текущий момент. Быть может, к утру появятся другие новости.

– Можешь прекращать наблюдение за Армин-Лоджем, – говорю Саю. – Я узнал про это логово достаточно. Откуда ты говоришь?

Он отвечает, что из дома. Прошу его еще некоторое время поторчать у телефона. Возможно, я ему позвоню, поскольку у меня на задворках сознания маячит одна забавная идейка.

Закуриваю и снова ложусь. Итак, мои недавние догадки подтвердились на сто процентов. В это логово Армин-Лодж приезжал не кто иной, как Тони Скалла, и приезжал он забрать Жоржетту. Возможно, я эту цыпочку больше не увижу.

Представьте, такой расклад меня огорчает. Я бы отдал годовое жалованье, чтобы увидеть эту очаровательную глазастую чертовку (можете добавить своих эпитетов) за тюремной решеткой.

Почему? Да потому, что она поступила со мной, как прожженная стриптизерша поступает с провинциальным мальчуганом, впервые приехавшим в большой город со своей фермы.

Правда, провинциальному парню что-то может и перепасть в этой игре.

Почти четыре часа утра, а я все лежу и думаю.

И вырисовывается у меня невеселая перспектива. Остается лишь послать через посольство шифрованную телеграмму директору ФБР, признаться, что я наломал дров и вконец запутался, а потому прошу указаний.

Я примерно знаю, какой ответ получу. Мне посоветуют продолжать начатое и ждать, пока дуэт Фернанды и Жоржетты не объявит сумму за возврат формулы Джеймисона-Грирсона и в какой валюте они желают эти деньги получить. Возможно, в китайской или сиамской.

Я также догадываюсь, что эти малышки затребуют деньги вперед, а у нас не будет никаких гарантий, что после этого мы получим злосчастную формулу. Такой расклад мне тоже очень не нравится.

А когда дамочки получат деньги, они начнут шиковать. Главное, годика два держаться подальше от Англии и Штатов, пока шумиха не уляжется. Потом можно будет развернуться по полной. Представляю, сколько шуб и модных платьев напокупают Жоржетта с Фернандой. Хватит на пару дюжин магазинов.

До чего же мне хочется показать этим самоуверенным цыпочкам другую сторону жизни! Встаю и иду за сигаретой. Обычно я следую своему девизу: «Сомневаешься – не делай». Однако бывают случаи вроде нынешнего, когда возникает необходимость сменить девиз на другой: «Сомневаешься – действуй».

Иду к телефону и звоню Саю Хинксу:

– Послушай, Сай. Ты, наверное, знаешь предостаточно парней в городе, которые предпочитают не светиться. В первую очередь речь об американских парнях, которые по причинам, известным только им, даже не мечтают вернуться в Штаты. По роду своей деятельности ты должен знать таких ребят.

– Еще бы мне не знать, – зевает в трубку он. – Знаю тех, кто улизнул из Штатов, где им грозило обвинение в убийстве. Знаю двух грабителей банков, нескольких брачных аферистов и двоеженцев, а также с полдюжины неотразимых фальшивомонетчиков. А еще – целую кучу честнейших парней, которые без колебаний украдут у слепого последний грош.

– Отлично. Сай, ты парень серьезный и, когда захочешь, умеешь держать язык за зубами.

– Конечно. Умею молчать, как могила. Есть такие вещи, о которых я не заговорю даже во сне…

– Прекрасно. В таком случае надевай шляпу и дуй ко мне. Нам с тобой предстоит серьезная работенка.

Он соглашается и выражает робкую надежду, что в будущем году наконец-то сумеет выспаться.

Иду к столу и наливаю себе еще одну маленькую порцию. Вновь думаю о Жоржетте и ее миленькой улыбке, когда она держала меня на мушке.

– Ничего, малышка, – говорю себе. – Может, наши игры с тобой еще не кончились!