Кажется, ребята, я вам уже говорил, что я из тех, кто обожает валяться на кровати и думать. Поверьте мне на слово: здесь, на корабле, это единственное доступное мне занятие.

Только пусть в ваши головы не забредают красивые идейки насчет того, как мне виделось это плавание. Веселое путешествие с умопомрачительной красоткой Жоржеттой, теннис на палубе, коктейли в баре и прогулки по палубе при луне со всеми сопутствующими радостями.

Я ведь плыву под именем Тони Скаллы, а потому не в моих интересах, чтобы на корабле меня видели вместе с Жоржеттой. На борту вполне может оказаться какая-нибудь федеральная пташка, знающая, кто я на самом деле.

Вот так!

Целых пять дней я почти не покидаю своей каюты. На прогулку выхожу поздней ночью, когда шансы, что меня увидят и узнают, минимальны. Развлекаюсь тем, что представляю, кто из мужской части пассажиров пытается обхаживать Жоржетту и как малышка реагирует на это, лишенная моего присмотра и знающая, что ее муж упокоился навеки и больше никому не доставит хлопот. Мне повезло, что это я укокошил Джейка, а не наоборот, теперь могу коротать время, слоняясь по каюте, ковыряясь в зубах и напевая: «Кто ж это увел мою девчонку?»

Говорю вам: времени для раздумий у меня предостаточно.

Вечер – как на заказ. Открываю иллюминатор и высовываю голову. Море тихое и спокойное. Из салона долетает негромкая музыка, корабельный оркестр исполняет приятную мелодию. Мелодия возвращает меня к мыслям о Жоржетте. Вы, поди, думаете, что я запал на эту дамочку. Возможно, вы правы. Природа щедро ее одарила. Внешность, мозги, смелость. Неплохо было бы осесть с такой дамочкой в тихом месте и завести птицеферму. Не сейчас. В будущем. Если бы мне не приходилось гоняться по всему миру за разным отребьем, я бы непременно занялся разведением кур.

Где-то на задворках сознания теплится мысль: когда мы разгребем все дерьмо, куда влезли не по своей воле, я сделаю Жоржетте предложение – сделаю по всем правилам, даже если в ответ получу по роже.

Второе направление моих мыслей касается Парижа и хода действий там.

Сами подумайте. Дальнейшее развитие событий не вызывает у меня опасений. Действую тихо, никуда не суюсь, присматриваю за Жоржеттой и завладеваю грирсоновской половиной формулы.

Ятлин наверняка уже в Париже. Если у него или у кого-то из его головорезов, которых он привез сюда (а я думаю, что он набрал самых жестоких и беспринципных), мелькнет хотя бы малейшее подозрение на мой счет, они наделают во мне кучу дырок, и я стану похож на диванную салфетку тетушки Мейбл.

Однако главный предмет моих тревог – это Жоржетта. Когда мы приедем в Париж, ей придется действовать в одиночку. И она одна поедет в Армин-Лодж – здешнее логово Ятлина. Возможно, они сейчас там, а может, Селлара назвала это место как точку встречи с кем-то из шайки, откуда Жоржетту переправят туда, где они ошиваются на самом деле.

Как я уже говорил, Жоржетте придется действовать одной, поскольку шайка Ятлина ждет появления настоящего Тони Скаллы. Отправиться вместе с нею – верный способ угодить в ловушку.

Итак, в любом случае Жоржетте какое-то время предстоит действовать самой, пока я не получу от нее подсказку, за какой конец браться. Тогда уже я буду решать что и как.

Наливаю себе порцию ржаного виски и завожу патефон. Утешаюсь тем, что вскоре снова погружусь в самую гущу действий. От стюарда я узнал, что завтра вечером мы бросим якорь в порту Гавра.

Почему-то ощущаю беспокойство. Мне это не свойственно, да и причин нет. Я привык беспокоиться, лишь когда начинается что-то стремное.

В дверь каюты стучат. Открываю. Вошедший стюард говорит, что старший радист корабля хотел поговорить со мной. Стюард уходит, а в каюте появляется старший радист.

– Мистер Скалла, мы получили радиограмму на ваше имя, – говорит он. – Меня попросили лично вручить ее вам. Пришлось побеспокоить вас здесь, поскольку мы почти не видим вас в других местах. Возможно, вы не любитель морских путешествий.

Говорю ему, что так оно и есть. Добавляю общие фразы насчет морской болезни и угощаю его виски. Старший радист уходит, а я вскрываю радиограмму. Она адресована Тони Скалле, на пароход Французской океанской линии «Париж».

СОВЕТУЮ НЕМЕДЛЕННО СВЯЗАТЬСЯ ПАРИЖСКОЙ КОНТОРОЙ КОРПОРАЦИИ ТЧК РЫНОК ПАДАЕТ ТЧК ОТЕЦ

В расшифрованном виде это означает:

ПО ПРИБЫТИИ ПАРИЖ НЕМЕДЛЕННО СВЯЖИТЕСЬ АМЕРИКАНСКИМ ПОСОЛЬСТВОМ ТЧК ДЕЙСТВУЙТЕ ОСТОРОЖНО ТЧК ДИРЕКТОР ФЕДЕРАЛЬНОГО БЮРО РАССЛЕДОВАНИЙ

Что за чертовщина?

Сжигаю радиограмму, выкуриваю подряд несколько сигарет и пытаюсь разобраться в случившемся. Если вашингтонская штаб-квартира направила в наше посольство шифровку на мое имя, значит после нашего отплытия из Нью-Йорка произошло нечто крайне серьезное. В радиограмме мне жутко не понравилась одна фраза: «Действуйте осторожно». Она применяется лишь в случае крайней опасности. Опасность сопровождает меня на каждом задании, но я всегда предпочитаю знать, откуда она исходит.

А сейчас я почти ничего не знаю. Сплошные догадки.

Надо что-то предпринять. Смотрю на часы. Одиннадцать вечера. Сажусь за письменный стол и пишу записку Жоржетте.

Дорогая Жоржетта!

Завтра, ближе к вечеру или вечером, мы будем в Гавре. Вот ваши дальнейшие действия. Как только «Париж» пришвартуется к причалу, вы пройдете таможенный досмотр и сядете на согласованный поезд до Парижа. С вокзала поедете прямо в отель «Гранд-Кларемон» и поселитесь там под своим именем – миссис Жоржетта Истриа.

Скажете администратору, что вам нужен номер с двумя телефонными аппаратами: в гостиной и спальне. В разговоре, как бы между прочим, сообщите, что вскоре вас должен посетить ваш друг мистер Скалла, и попросите в случае его появления или звонка сразу вам сообщать. Это облегчит мои визиты к вам.

Если увидите меня на причале, не подавайте виду, что мы знакомы.

Я буду в Париже раньше вас, поскольку вылечу туда на самолете. Похоже, что-то произошло, и я должен поскорее выяснить, что именно. Когда окажетесь в номере отеля «Гранд-Кларемон», советую лечь спать и хорошенько выспаться. Вряд ли мы сможем увидеться раньше, чем послезавтра.

Пока, боевая подруга.

Кладу записку в конверт, заклеиваю и звоню стюарду. Даю ему десять долларов и прошу передать конверт стюардессе, обслуживающей миссис Жоржетту Истриа, чтобы мое послание побыстрее оказалось в ее каюте.

Еще одна сигарета – и на боковую. Я всегда считал кровать великолепным местом, особенно если вы в чем-то не уверены. Сам я постоянно убеждаюсь: лучше всего не быть уверенным вообще ни в чем.

Приплываем в Гавр, и там я не теряю ни минуты. Мне повезло: таможенный досмотр я буквально проскочил. Хватаю такси и еду на аэродром. И снова удача мне улыбается. Там к приходу нашего корабля приземлилось несколько воздушных такси. Пилот одного из них как раз уже собирался взлететь. Поистине сегодня у меня день везения.

В самолете позволяю себе расслабиться. Без четверти одиннадцать приземляемся на парижском аэродроме Ле-Бурже. Беру такси и прошу шофера кратчайшим путем и побыстрее домчать меня до отеля «Веллингтон». Есть в Париже такое тихое и уютное местечко. Там регистрируюсь как Тони Скалла и прошу номер с телефоном.

Поднимаюсь в номер, жду, когда принесут багаж, после чего звоню в американское посольство и прошу позвать дежурного старшего сотрудника. На вопрос, кто звонит, отвечаю, что Тони Скалла. Вскоре этот человек берет трубку.

– Добрый вечер, мистер Скалла, – здоровается он. – Кстати, вы могли бы назвать нам еще какое-нибудь имя? Например, имя вашего друга.

– Конечно. У меня есть потрясающий друг. Его зовут Зетланд Кингарри.

– Отлично, мистер Скалла. У нас для вас есть послание. Прислали пару дней назад. Письмо-телеграмма. Куда ее доставить?

Отвечаю, что остановился в отеле «Веллингтон», но прошу не посылать ко мне курьера посольства, а сделать это через какое-нибудь местное курьерское агентство.

Он соглашается, говорит, что его фамилия Варни и что он получил распоряжение постоянно находиться в посольстве на случай, если он мне понадобится. Горячо благодарю парня и вешаю трубку.

Расхаживаю по гостиной и пытаюсь угадать содержание письма-телеграммы. Скорее всего, это послание директора Бюро, отправленное через десять или двенадцать часов после отплытия нашего парохода. Ничего, вскоре узнаю.

А пока жду курьера, решаю провернуть нехилое дельце. Беру телефонную книгу и нахожу номер агентства Хинкса. Это частное американское агентство, возглавляемое Саем Хинксом, хорошим парнем, одно время служившим в полиции штата Нью-Йорк. Сейчас он неплохо зарабатывает на своем агентстве, помогая богатеньким американским шалопаям выбираться из щекотливого положения, в которое они попали из-за хорошеньких дамочек, игорных заведений и так далее. Как я уже сказал, Сай – отличный, прямолинейный и вдобавок порядочный парень.

Звоню. Мне отвечают, что время уже позднее и Сай ушел домой. Изворачиваюсь, как могу. Называюсь чуть ли не его братом, с которым он давно не виделся. Словом, мне дают его домашний номер, и уже через пять минут слышу в трубке голос Сая.

– Привет, Сай, – говорю ему. – Не хочу называть тебе свое имя, поскольку иногда телефоны бывают опасными. Но если ты узнал мой голос, возможно, ты припомнишь и небольшое ограбление. Было это в тридцать четвертом году, неподалеку от Олбани, на Айви-роуд. Если вспомнишь ту историю, наверное, вспомнишь и парня, который был тогда с тобой.

– Вспомнил, – говорит он. – Теперь я знаю, с кем говорю.

– О’кей. У меня к тебе просьба. Сегодня в отель «Гранд-Кларемон» должна заселиться одна дамочка. Во Францию приплыла на пароходе «Париж», который несколько часов назад бросил якорь в порту Гавра. Оттуда поехала поездом. Я остановился в «Веллингтоне» и именуюсь Тони Скалла.

Дамочка – просто загляденье и очень важна для моей нынешней работы. Сдается мне, что нескольким плохим парням будет очень интересно проследить за нею и ее перемещениями. Возможно, они догадались, на каком пароходе она приплыла. Тебе это понятно?

Хинкс отвечает, что понятно.

– Так вот, отряди пару своих смышленых парней, внешне не похожих на копов. Пусть установят наблюдение. Повторяю: нужны ребята приятной внешности и знакомые с хорошими манерами. И вооруженные. Но стрелять они будут только в случае крайней необходимости. Мне совсем не нужна стрельба, но если возникнет затык и если эта дамочка попадет в серьезную беду, пусть не стесняются. Их никто не упрекнет. Это тебе тоже понятно?

Сай говорит, что ситуация ему ясна и он незамедлительно отдаст необходимые распоряжения. Обещаю позвонить ему в ближайшие два-три дня. Возможно, тогда и поговорим.

Вешаю трубку и заказываю себе бутылку коньяка. Чувствую себя вымотанным. Вынужденное затворничество в пароходной каюте не по мне. Терпеть не могу быть запертым в четырех стенах. Приносят коньяк. Наливаю рюмочку, потом еще одну. И вот, когда я смакую эту жидкость, появляется курьер из службы доставки театральных билетов и вручает мне письмо. Даю парню доллар. Едва он уходит, сажусь за туалетный столик, включаю яркую лампу и расшифровываю послание… Хотите верьте, хотите нет, но я на грани сердечного приступа.

Правительственная. Секретно

Штаб-квартира ФБР. Вашингтон

Идентификатор 472/В

Отправлено в зашифрованном виде

в посольство Соединенных Штатов во Франции

для передачи спецагенту Лемюэлу Г. Коушену

Тема: формула Джеймисона-Грирсона и сопутствующая информация

Директор ФБР информирует спецагента Л. Г. Коушена о следующих событиях, произошедших после отплытия упомянутого спецагента из Нью-Йорка.

1. Часть формулы, разработанной Джеймисоном и переданной Коушеном уполномоченному ФБР в Чикаго, была всесторонне исследована и признана фальшивкой. Притом что формула внешне сохраняет надлежащий научный вид, числа, кодовые значения, количественные данные и названия химических элементов были изменены. Кожаная папка, в которой находилась ложная формула, является подлинной, некогда служившей для хранения истинной формулы. Водопроницаемая упаковочная ткань также является настоящей. Федеральные печати были очень умело сняты без повреждения и после подмены формулы возвращены на место. Скорее всего, подмена была произведена вскоре после появления спецагента Коушена в Чикаго. После того как чикагский уполномоченный ФБР сообщил о получении им папки с формулой, тщательная проверка во всех американских портах и пограничных пунктах была отменена, что тоже осложняет положение.

2. Относительно Пинни Ятлина. Директором ФБР была получена информация о том, что минувшей ночью Пинни Ятлин был убит вблизи многоквартирного дома в Мехико, где он жил. Убийца неизвестен. Директор ФБР ожидает дальнейших сведений об инциденте, и в случае их получения они будут немедленно переданы в Париж, в посольство Соединенных Штатов.

3. Относительно Селлары. В ответ на запрос спецагента Коушена о наличии в полицейских архивах каких-либо данных на эту женщину установлено, что она отбывала сроки наказания в исправительном доме и двух федеральных тюрьмах. Отпечатки пальцев и образец почерка хранятся в архиве женской тюрьмы штата Оклахома.

4. Была найдена фотография этой женщины, чье полное имя Селлара Магдалена Риосос, где она снята еще с несколькими лицами. Эта фотография была передана по фототелеграфу редактору парижского издания «Нью-Йорк таймс». Редактор уведомлен о конфиденциальном характере снимка и обязуется по первому требованию Тони Скаллы передать ему снимок. Учитывая важность задачи, выполняемой спецагентом Коушеном, и то, что ее выполнение в данный момент осуществляется на территории иностранного государства, директор ФБР настоятельно рекомендует спецагенту Коушену действовать крайне осторожно. Желаем удачи. Прочесть, запомнить, уничтожить.

Тщательно прочитываю послание от начальства, потом сжигаю. Затем плюхаюсь на стул и закуриваю. Парни, я умолчу об эпитетах, которыми щедро себя награждал. Пока я мысленно хвалил себя за хитроумие и находчивость, меня провели, как последнего сосунка. Вряд ли в ФБР найдется еще кто-то, кого так ловко и откровенно облапошили.

Разве я не конченый идиот?

Снова хватаюсь за телефонную трубку, звоню портье и прошу срочно отправить курьера в парижскую редакцию «Нью-Йорк таймс» за снимком, который должен был им поступить на имя мистера Тони Скаллы.

– Да, конечно, – лаконично отвечает портье.

Сон как рукой сняло. Расхаживаю по гостиной и напрягаю извилины. Итак, Пинни Ятлина завалили в Мехико. Значит, ни в какой Париж он не собирался, а все это время оставался в мексиканской столице. Согласитесь, забавное обстоятельство. Разумеется, он кого-то сюда послал наблюдать за ходом дела, того, кому он доверяет. Но и вы, и я думали, что Ятлин на всех парах помчится сюда. В Париже ему было бы куда безопаснее, чем в Мехико. Еще один интересный момент: его застрелили возле многоквартирного дома. Готов держать пари, что это дом, где живет Селлара. Скорее всего, Ятлина подстерегли в проходе, по которому он и его дружки тогда выводили меня на улицу.

Случай прямо-таки экстраординарный. Ятлин – парень умный и осторожный. И вдруг его хлопают именно сейчас, после того как Истриа согласился играть по его правилам и пообещал отдать свою (то есть джеймисоновскую) половину формулы.

Пытаюсь представить, как все было на самом деле. Истриа отправил свою половину формулы либо перед самым моим приездом в Чикаго, либо вскоре после моего появления там. А потом меня развели, как провинциального дурня. Сначала Тони Скалла со своим «откровенным» рассказом, потом трючки малышки Жоржетты, очаровавшей меня своей точеной фигуркой и невинными синими глазками. Пока оба водили меня как телка на веревочке, у Истрии было достаточно времени, чтобы договориться с Ятлином и отправить тому настоящую джеймисоновскую формулу, а в правительственную папку запихнуть фальшивку и обштопать все честь по чести. Ну чем не ловкий ход?

Тому, в чьих руках находилась настоящая половина формулы, нужно было лишь немного обождать. Стоило мне передать фальшивку чикагскому уполномоченному ФБР, а тому помчаться в Вашингтон, досмотр на границах и в портах был отменен. Спрашивается, кто кого обдурил?

Но мне не все ясно. Такое ощущение, что чего-то не хватает. Продолжаю мерить шагами гостиную. В мозгу вертится с полдюжины вариантов дальнейших действий. Но все они хороши лишь гипотетически. А как поступить в реальности? Пожалуй, нужно остыть, выждать и посмотреть, не появится ли ниточка, за которую можно ухватиться.

В дверь номера стучат. Это посыльный со снимком из парижской редакции «Нью-Йорк таймс». Даю ему доллар, несу конверт под лампу и торопливо вскрываю.

Едва взглянув на снимок, я издаю такой вопль, который, наверное, был слышен даже в Китае.

На снимке – две женщины и двое мужчин. И эти женщины – Селлара и Фернанда! Мужчины мне не знакомы. Переворачиваю снимок и читаю надпись: «Сеньоре Фернанде Мартинас удалось взять на поруки свою сестру Селлару Риосос, освобожденную из Оклахомской женской тюрьмы».

А каких страдалиц разыгрывали из себя эти паршивки! Значит, Фернанда – сестра Селлары, и стараниями этих дамочек я превратился в тухлятину, которую даже голодный бродячий кот откажется есть.

Бросаю снимок на стол, а сам снова плюхаюсь на стул. Я все понял. Наконец-то этот умница Коушен сообразил, что к чему, только уже слишком поздно, и от его понимания никому никакой пользы.

Передо мной зеркало. Смотрюсь в него и вижу величайшего идиота, когда-либо носившего жетон спецагента ФБР.

Пусть и запоздало, но теперь картина мне ясна. Мозговым трестом в авантюре с похищением обеих частей формулы был не Джейк Истриа и не Пинни Ятлин. Теперь-то я точно знаю, что всем руководили дамочки, и пальму первенства надо отдать моей милой подружке Фернанде Мартинас.

Ребята, помните, какую фразу я произнес, когда вернулся с асьенды в дом Фернанды и обнаружил застреленного Педро? Помните, как я воссоздавал картину преступления, а потом объявил свои рассуждения чушью собачьей? Ан нет, я был прав.

Теперь мне понятно, почему Фернанда застрелила Педро, и к спасению моей жизни это не имеет ни малейшего отношения.

Сижу и поеживаюсь. Мне зябко. К ознобу добавляется отчаяние, а оно меня охватывает редко. Да, я очутился по уши в дерьме, и, если я хочу помочь себе и делу, которым занимаюсь, нужно отнестись к случившемуся как можно спокойнее и включить голову на полную мощность.

Весьма некстати вспоминаются слова моей дорогой матушки, которая говорила, что я, быть может, и добьюсь чего-то в жизни, если только какая-нибудь дамочка прежде не разорвет меня на куски. Разве она была не права? Еще как права. Только меня разорвали на куски не одна, а сразу три дамочки: Фернанда Мартинас, Селлара Риосос и Жоржетта Истриа.

Надо действовать. Снова звоню Саю Хинксу. Приходится ждать, пока он выберется из кровати и возьмет трубку.

– Сай, послушай. Я бы не стал тебя тревожить, но я всерьез вляпался. Скажи, ты отправил двух своих ребят в отель «Гранд-Кларемон»?

Он отвечает, что послал туда троих. Одного – под видом официанта, а двоих – под видом гостей. Миссис Истриа действительно заселилась в отель, в шикарный номер на втором этаже, и уже спит.

– Понятно. А теперь, Сай, у меня есть поручение лично для тебя. Важно выполнить его без промахов. Повторяю, этим должен заняться ты. Сумма гонорара значения не имеет. Какую назовешь, такую и получишь. Садись в машину и дуй в Нёйи. Неподалеку есть местечко под названием Армин-Лодж. Подозреваю, что это дом или усадьба. Выясни, кто владелец или владельцы, откуда они и чем занимаются. Раздобудь план дома, даже если придется дать какому-нибудь муниципальному чиновнику взятку в тысячу долларов. Я хочу знать все подробности, связанные с этим Армин-Лоджем и всеми, кто в прошлом году там ошивался.

Только не разевай пасть и не напоминай мне, что сейчас ночь. Действуй. Разбуди их. Расскажи, что кто-то кому-то оставил миллион долларов и ты хочешь это выяснить. Но добудь мне сведения, и чтоб они были настоящими.

Узнай, живут ли там постоянно. Если да, откуда они получают продукты. Узнай, по каким дням и в какое время там бывают посыльные, какие письма туда приходят, сколько в доме телефонов. Словом, проведи полную разведку и узнай об этом месте все, что только возможно. Когда закончишь, результаты сообщишь лично мне. И вот еще что, Сай: сейчас ты работаешь на дядю Сэма.

– О’кей, – бормочет он. – Понял. Собираюсь. Боже, мне удастся хоть одну ночь провести в постели?

Вешаю трубку. Только сейчас замечаю, что до сих пор не снял плащ. Снимаю его, расстегиваю воротник рубашки и ложусь на кровать. Известие об убийстве Ятлина и фото, раскрывшее, что Фернанда и Селлара – сестры, заполнили очень важные куски в этой чертовой головоломке.

Вы сами пораскиньте мозгами. Итак, Фернанда и Селлара – сестры. Селлара была гражданской женой – проще говоря, сожительницей – Педро Домингеса. Затем Педро сошелся с Фернандой, а Селлара – с Ятлином.

И о чем это говорит? А вот о чем. Домингеса застрелила Фернанда. Селлара ухлопала Ятлина.

Теперь вам понятно?

Тянусь за сигаретой, закуриваю. Смотрю на марку сигареты. «Лаки страйк». Улыбаюсь. Вспоминаю, где прежде видел эти слова. Видел я их, когда разговаривал с Жоржеттой и думал, что она – мой счастливый случай. А ведь тогда так оно и было, черт побери!

Смотрю сквозь дым на потолок. У меня складывается четкая картина событий. Вот как это было.

Ятлин подался в Мехико, поскольку Чикаго стал для него слишком жарким местом. Каким-то образом он узнаёт о двух химиках и формуле газа, а также об асьенде в мексиканском захолустье. Он связывается с Джейком Истрией и говорит: есть неплохое дельце, можно жирно навариться. Истриа дает добро, и Ятлин начинает действовать.

Прежде всего ему нужен мексиканец, который не побоится запачкать руки убийствами на асьенде. Селлара говорит, что знает парня, отлично подходящего для такой работы, – Педро Домингеса. Они встречаются с Педро и поручают ему устроиться охранником на асьенду, чтобы в нужное время ухлопать обоих химиков.

О’кей. Примерно в то же время до Пеппера доходят сведения о каких-то подозрительных делишках по другую сторону границы. Подробностей он не знает, но считает необходимым туда встрять. Он пытается получить сведения через Селлару, поскольку ему известно ее тюремное прошлое. Селлара рассказывает об этом Ятлину. Ятлин относится к ситуации серьезно: с Пеппером надо разобраться.

Селлара направляет Пеппера к Педро, получившему указания шлепнуть настырного американца при первой возможности. Но теперь Педро общается с Фернандой Мартинас. Держать язык за зубами Педро не умеет и все разбалтывает Фернанде. Думаю, что это она подкинула Пинни Ятлину мыслишку бортануть Истрию, собрать обоих химиков на асьенде, убить их, захватить обе половины формулы, а затем потребовать от Истрии восемьдесят процентов прибыли. А что бы ему оставалось?

Фернанде принадлежала и другая идея. Опасаясь, что Истриа может заподозрить мухлеж, она предложила похитить Грирсона, едва тот окажется на мексиканской земле, и не ждать, пока химик доберется до асьенды. Ятлин соглашается, и они начинают проворачивать этот сценарий. Но ребятки недооценили Истрию. А Джейк послал в Мексику одного из своих головорезов в паре с дамочкой. Эдакие любители экзотических путешествий. Им предстояло попасть на асьенду и следить за развитием событий.

У посланцев Истрии возникают подозрения, и они решают действовать по-своему.

Начинается спектакль. В этом спектакле Пеппер, добравшийся до асьенды, получает пулю. Похоже, Джеймисона тоже убили, хотя следов его тела не обнаружили. Но на асьенде был взрыв. Если помните, в прежние времена гангстеры Истрии вовсю применяли бомбы, взрывая дома тех, кто отказывался от их «покровительства». Думаю, у парня, которого Истриа послал на асьенду, в чемодане была припасена пара гранат-лимонок. Когда Педро Домингес устроил стрельбу, посланец Истрии швырнул свои гранаты. Этим и объясняется странный характер разрушений на асьенде, где взрыв уничтожил только две стены гостиной.

Думаю, Педро эти бомбометания очень не понравились. Он к такому не привык и предпочел побыстрее свалить с асьенды. А посланец Истрии с его девчонкой захватили джеймисоновскую часть формулы и тоже дали деру так, словно за ними гналась парочка гремучих змей. Они возвращаются в Чикаго и отдают Джейку захваченную половину формулы. Вот так Джейк узнаёт, что Ятлин решил его нагреть.

И в этот самый момент на сцене появляюсь я. Фернанда вовсю проворачивает свой замысел в тесном сотрудничестве с Селларой и Ятлином. Помните, в посланной мне шифрованной телеграмме говорилось, что Фернанда крупно поссорилась с мужем из-за денег? Но Фернанда – дамочка сообразительная и смекнула: если задуманное дельце выгорит, она будет купаться в деньгах.

А затем она узнаёт, что я болтаюсь по Мексике и ищу следы исчезнувшего Пеппера. Педро не остается иного, как от меня избавиться. Фернанда знает: я разыскиваю Педро, и она делает все, чтобы мы встретились. Педро, в свою очередь, знает, что я поймаюсь на его уловку со ссорой в таверне и соглашусь оказаться в тюрьме, чтобы услышать его историю. Дальнейший их расчет был предельно прост: убедить меня бежать и… получить порцию свинца за попытку к бегству. Сами они вылезают чистенькими – вроде как ребятки не при делах, поскольку вопрос моей гибели решался бы уже на межправительственном уровне.

Как вы понимаете, у этой дамочки Фернанды мозги работают отлично. Однако я не только бегу из тюрьмы, но и устраиваю трюк, которого Фернанда не ожидала. Я заявляюсь в ее миленький домик и рассказываю ей правду. У нее был отличный шанс ухлопать меня. Почему же она им не воспользовалась? Скорее всего, потому, что я наврал ей про свои телефонные контакты с американской полицией. Словом, Фернанда не решилась убить меня тогда.

Она избавляется от меня другим способом. Делает вид, будто желает мне помочь, и убеждает поехать на асьенду. Я уезжаю, а у нее появляется время для встречи с Педро.

Возвращается Педро. Ребята, я уже говорил вам, что всегда считал Педро мелким бандитом. Едва узнав о пристальном интересе американского правительства к исчезновению химиков, он теряет прыть и желание дальше участвовать в этом стремном деле. Ему захотелось дать задний ход. Если кто из них и испугался, так это Педро, но никак не Фернанда. Между ними происходит разговор на повышенных тонах. Скорее всего, Педро требует, чтобы ему заплатили за выполненную работу, после чего он свалит.

Фернанде нужно срочно найти выход. Она прекрасно знает: беднягу Грирсона уже похитили и везут на корабле во Францию. Педро свою роль отыграл и больше ей не нужен. К тому же, перебрав текилы, он становится очень болтлив.

И тогда она хватает мой пистолет и убивает Педро, затем сажает его на стул, оставляет свет в комнате и сваливает сама. Сцена целиком рассчитана на меня: я должен вернуться и увидеть, как храбро повела себя малышка Фернанда. Ведь не побоялась застрелить опасного бандита Педро, чтобы он не убил Лемми Коушена.

Но довольно о Фернанде.

Встаю с кровати. Мои мысли переключаются на другую дьяволицу – Жоржетту. Дамочку, которую я считал невинной жертвой обстоятельств. Несравненной красотой и все такое. Знай директор ФБР, что я так бездарно проколюсь, он бы выгнал меня и посоветовал найти более подходящую профессию.

Кручу дело так и сяк и прихожу к выводу, что надо побеседовать с Жоржеттой.

Осталось лишь встретиться с нею!