Однажды в итальянской Опере, напротив императорской ложи на авансцене, сидели англичанка и американка. Они были не только хороши, но и сверкали бриллиантами.

Знакомство их началось в последний сезон морских купаний в Брайтоне; обе они были почти вдовы, потому что муж англичанки находился в Индии, а муж американки получил от нее приказ не являться в Париж раньше того времени, как учетверится его богатство.

Они заметили, что князь Эндерберг, сидевший напротив в императорской ложе, постоянно лорнировал их. Они, в свою очередь, лорнировали его черную бороду, которая блестела, как вороново крыло.

– Жаль, что в нашей стране нет князей, – сказала американка.

– Зато в Париже их столько, что не оберешься, – отвечала англичанка.

Представьте себе удивление американки, когда отворяльщица лож доложила, что князь Эндерберг просит позволения войти.

– Ни за что, – сказала американка, – что скажет мой муж в Бостоне?

– Все, что ему угодно, – произнесла англичанка и сделала отворяльщице лож знак ввести князя Эндерберга.

Он поклонился дамам с изысканной вежливостью, распространяя вокруг запах тончайших духов, который привел американку в упоение.

– Садитесь, князь, – сказала она.

Князь улыбнулся и продолжал стоять.

– Столь милостивый прием трогает меня. Я сейчас был в ложе императрицы и вместе с ее величеством любовался на вас обеих: вы более чем прекрасны. Только Америка и Англия могут производить таких красавиц. Я объехал вокруг света и нигде не встретил ничего подобного северным американкам и брайтонским Офелиям – у них одни и те же прародители. Вы знаете, кто ваши прародители?

Обе дамы поглядели на князя, который изложил им следующий парадокс, не раз уже напечатанный мной:

– Вы по прямой линии происходите от белокурой Венеры, белокурой Психеи, белокурой Елены. Что такое Древняя Греция? Маленький остров, заселенный колонией первобытных англичан, и потому все герои и героини Гомера имеют белокурые волосы. Прекрасный Парис – попавший в Трою англичанин; для гордого Альбиона Греция была за три тысячи лет тем же, чем теперь Ост-Индия.

Англичанка нашла парадокс очень остроумным, но тут же решила, что прекрасный Парис никогда не возвращался в Англию.

Американка едва сдерживала свою внезапную радость. Слышать князя! О, если бы она побывала в Европе до своего замужества, то никогда не стала бы супругой американского банкира.

Князь продолжал:

– Императрица напоминает мне знаком, что я пришел к вам в качестве посла. – И, обращаясь к американке, прибавил: – Ее величество заметила, что у вас удивительные серьги. Где вы отыскали это чудо? Какой великий художник оправлял эти бриллианты? Это чудо ювелирного искусства.

– Неужели?

– Восхваляют серьги госпожи Паива, но ее камни не столь чистой воды, как ваши.

Так как в эту минуту внимание всех было обращено на Патти, то американка подумала, что никто на нее не смотрит. Она отодвинулась назад, сняв одну серьгу, подала ее князю.

– Я не осмелился бы просить ее у вас, – сказал он, любуясь серьгой, – но доставил бы большое удовольствие императрице, которая желает видеть ваши серьги.

– Прошу вас, – сказала американка, – поторопитесь отнести серьгу ее величеству и испросить для меня приглашение на понедельники.

– Как вы, так и ваша знакомая, можете рассчитывать на это. Я буду иметь честь сам вручить вам пригласительные записки.

Князь встал. Обе стороны рассыпались в любезностях.

– Я немедленно вернусь, – сказал князь, – и, если позволите, просижу третий акт в вашей ложе.

Он ушел.

– Какая утонченно-аристократическая манера! Найдется ли хоть один американец, который имел бы от природы подобную сановитость.

– Ах, для этого нужно родиться аристократом.

Обе они не спускали глаз с императорской ложи.

Занавес опустился, и громкие аплодисменты Патти несколько отвлекли внимание обеих дам.

– Конечно, – сказала американка, – он не может войти в императорскую ложу во время подобного торжества.

Но когда стихли аплодисменты, англичанка заметила, что князя еще не было в ложе.

Американка начинала сердиться, когда императрица встала и пошла в смежный салон.

– Какое несчастье! – вскричала американка. – Мы не увидим, как она примет князя и станет любоваться моим бриллиантом.

– Знаете ли, что произойдет? Императрица примерит вашу серьгу.

– Ах, если бы мы были там. Впрочем, в следующий же понедельник ее величество заговорит с нами.