На другой день маркиз выразил мне свое неудовольствие за вчерашнюю шутку и обвинил в том, что я расстроил его новый план кампании. Я отвечал, что еще не настало его время. Жанна так сильно любила Марциала, что не могла отдаться другому, даже в порыве ревности и гнева, даже в минуту невинного опьянения.

Но это не воспрепятствовало маркизу выразить желание продолжать забаву персидским ядом, который совмещал в себе все виды опьянения.

Впрочем, Жанна, хотевшая, подобно княгине, всего лишь забыться, продолжала пить чай маркиза, но в его отсутствие.

Маркиз оставил пузырек с «Красным сном», княгиня попросила второй, потом третий, обещая, что когда-нибудь вечером пригласит его самого разливать эту волшебную жидкость.

У маркиза было столько дел, что он не оскорбился тем, что без него пили «Красный сон». Маркиз надеялся найти у обеих дам, особенно у Жанны, большее презрение к предрассудкам и обязанностям.

Княгиня и Жанна знали госпожу Моранжи, которая по окончании медового месяца снова начала свои ночные странствования во время отсутствия Морица К., уехавшего за границу с секретным поручением. Ей так нравилось жить ночью, что она убедила наконец княгиню и с ее помощью Жанну. Таким образом, они все трое отправились туда, куда ездила одна госпожа Моранжи.

Но и в этот раз ошибся маркиз. Правда, он имел дело с ненасытными искательницами, которые думают, что жизнь есть запретное древо, но если княгиня не считала предосудительным странствовать ночью по грязным местам, ибо, в сущности, она останется прежней княгиней, то д’Армальяк изо всех сил держалась за природную гордость.

Однако она согласилась – это был карнавал – одеться учительницей музыки и вместе с обеими приятельницами отправиться в «Мертвую крысу», но, к несчастью, в эту ночь «Мертвая крыса», казалось, спала глубоким сном. Каждый молча пил или курил в своем уголку, так что наши дамы услышали только две или три пошлости.

Им не хотелось даром потерять ночь, они отправились на толкучку и толкались там среди пьяниц, которые занимались праздным ночным шатанием; они уже стали приходить в отчаяние, когда у дверей кабака подошли к ним два молодых человека в белых галстуках.

– Недурны, – сказал один из них, указывая на дам.

– Да, – отвечал другой, – они кажутся изгнанницами, которые возвращаются на родину.

– Ну, господа, предложите нам угощение, – сказала княгиня.

Сказано – сделано. Вошли.

Молодые люди принадлежали к лучшему обществу и, подобно нашим дамам, хотели видеть ночной Париж.

Хотя три дамы не щадили белил и румян, хотя наделали себе родинок, однако боялись, что их узнают эти молодые люди, с которыми они встречались в обществе.

– Зачем вы сюда пришли? – спросил первый княгиню.

– Я учительница и отыскиваю учениц.

– А ты? – спросил второй у Жанны.

– Я даю уроки музыки.

– Что касается меня, – сказала госпожа Моранжи, не ожидая вопроса, – я устраиваю браки и уже в течение пятнадцати лет имею большой успех. Меня зовут Фуа.

Уговорились ужинать вместе в Omelette sans oeufs или в Filet inédit.

Отправились сперва в Omelette sans oeufs, но, не найдя там лукового супа, перешли в Filet inédit.

Княгиня веселилась, как сумасшедшая, а госпожа Моранжи, как ноктамбула. Но Жанна далеко отстала от них, несмотря на все свои старания.

Я даже думаю, что, не будь ее тут, добродетель остальных дам могла бы подвергнуться некоторой опасности, так как молодые люди заявили, что не следует брезговать такими спутницами.

Встали из-за стола в три часа, заплатив двумя су больше за то, что пользовались скатертью. Зал был полон, и служанка высказала, что три дамы со своими провожатыми засиделись слишком долго, так что пришлось отказать очень порядочным людям. Вместе с тем служанка предложила потесниться и дать место новоприбывшим.

Едва она замолчала, как вошла женщина с хлыстом в руке, горластая, как прачка, высокомерная, как принцесса. Это была княгиня Три Звездочки, которая также хотела видеть самые грязные закоулки ночного Парижа.

Она не потрудилась перерядиться и приехала в своем обыкновенном костюме, бесстрашная, готовая все презирать.

Д’Армальяк узнала ее с первого взгляда.

Княгиня Три Звездочки заговорила:

– А! Целая стая белых галстуков с портнихами!

Княгиня с родинкой, задетая за живое, вскочила, как будто с намерением выгнать княгиню Три Звездочки.

Но в эту минуту вошел Бриансон.

– А, Бриансон, я вас знаю, – сказала она весело, – мне случалось аккомпанировать на фортепьяно вашей кантатрисе, Маргарите Омон. Вы продолжаете поражать своих жертв?

– Жертв! – вскричала княгиня Три Звездочки. – Это слово неизвестно мне!

Марциал пристально смотрел на трех женщин и узнал Жанну, хотя та отвернулась.

– Мы ошиблись, – сказал он своей спутнице, – мы пришли сюда не затем, чтоб встретить светских людей.

Марциал хотел ее увести, но та замахала хлыстом, выражая тем свое желание остаться, однако он сумел укротить эту ужасную амазонку.

«Невероятно, – подумала Жанна, когда затворилась дверь, – что бы я ни делала и куда бы ни пошла, Марциал всегда оказывается на моем пути. Но какое мне до него дело, если я питаю к нему ненависть».