Покинув таверну, иду в обратную сторону. Порт остается за спиной. Делаю изрядный крюк и выбираюсь на дорогу, по которой шел вчера вечером. Двигаюсь быстро, прячась в тени. Добираюсь до филиала фирмы «Глойдас, Нароков и Хааль», прохожу мимо и оказываюсь на грунтовой дороге, упомянутой Арденой в письме.

Пройдя около мили, вижу двухэтажный дом. Он стоит на отшибе, на приличном расстоянии от дороги. Дом обнесен стеной. От нее до самого здания ярдов тридцать. Самое скверное, что здесь негде спрятаться. Вокруг лишь заболоченная низина, а дорога, по которой я иду, вся пропитана влагой, с двух сторон ее обрамляют сточные канавы.

Хорошо, что ночь темная, иначе меня заметили бы еще издали.

Сворачиваю с дороги и подхожу к стене. Огибаю ее в поисках боковой калитки и ничего не нахожу. Тогда оцениваю высоту стены – футов восемь, не так уж и много. Разбегаюсь, подпрыгиваю и хватаюсь руками за парапет, после чего подтягиваюсь и перебираюсь на внутреннюю сторону.

Затаившись в тени, осматриваюсь. Окна плотно зашторены. Нигде ни полоски света.

Иду к дому, огибаю его и оказываюсь возле невысокого крыльца. Вдоль фасада протянулась веранда, напротив нее – дверь.

Поднимаюсь на крыльцо и при этом намеренно громко кашляю. И вообще стараюсь шуметь как можно сильнее. Подойдя к двери, несколько раз стучу в нее.

Никто не открывает. Колочу снова. Прислушиваюсь. Проходит еще несколько минут. Наконец изнутри слышатся шаги. Но дверь остается закрытой.

– Кто здесь? – спрашивает по-голландски мужской голос.

Вспоминаю слова, услышанные от носильщика.

– Портовая полиция, – отвечаю я, пряча за хрипотцой свой акцент.

Проходит еще несколько секунд, затем дверь открывается.

Едва войдя, угощаю парня ударом в челюсть. Это особый удар, своеобразное «снотворное». Большинство после такой «таблеточки» вырубается на полчаса. Парень шумно валится на пол, но тут же вскакивает. Мне лишние хлопоты с ним не нужны. Выхватываю из кобуры люгер и ударяю его по макушке. Теперь он падает уже без лишних движений – как срубленное дерево и с таким же грохотом.

Одного я вырубил. А где же второй? Тихо закрываю входную дверь и прислушиваюсь. Ни звука.

Делаю шаг – и тут же в глаза бьет яркий луч фонарика. Напротив меня – лестница, ведущая на второй этаж. Там, на площадке, стоит второй. Фонарик он держит левой рукой, а в правой у него пистолет.

Естественно, он увидел, что его дружка я вырубил. Действовать надо быстро. Стреляю в рефлектор фонарика и попадаю. Свет гаснет. В темноте нагибаюсь, подхватываю вырубленного парня и прикрываюсь им. Парень на площадке несколько раз стреляет. Я бросаю свою ношу и испускаю громкий стон.

Уловка срабатывает. Парень наверху думает, что попал в меня, и начинает спускаться. Жду, пока он не окажется внизу. Он замирает, нащупывая выключатель.

Едва вспыхивает свет, я пригибаю голову, бросаюсь ко второму охраннику и со всей силой бью его в живот. Такое ощущение, будто мой кулак проходит насквозь. Для большей надежности угощаю его ударом рукояткой пистолета по макушке. Он плюхается на пол.

Оглядываюсь. Первый парень мертв – пуля угодила ему в грудь. Хорошо, что догадался прикрыться им. Замечаю дверь справа. Толкаю ее. Попадаю в комнату с плотно зашторенным окном. Затаскиваю туда мертвеца, после чего иду за вторым охранником.

Отрываю лоскут от его рубашки, затыкаю ему рот. Достаю из его брюк ремень, добавляю ремень убитого и крепко связываю. Теперь он похож на перевязанную курицу. Главное, что больше он мне не помешает. Закрываю дверь и поднимаюсь на второй этаж. Там чиркаю зажигалкой и освещаю себе путь. Коридор второго этажа кончается дверью. Она закрыта, но снизу пробивается свет.

На цыпочках иду по коридору. Зажигалку держу в левой руке, а люгер в правой. Подойдя к двери, открываю ее ногой. Дверь распахивается.

В противоположном углу вижу светловолосого парня с щегольскими усами. Он сидит за столом, раскладывая пасьянс.

Подхожу и, улыбаясь во весь рот, спрашиваю:

– Полагаю, вы и есть мистер Бадди Перринер?

– Да, это я, – отвечает он. – А вы кто такой и какого черта вам надо?

Пододвигаю стул и сажусь напротив:

– Слушайте меня внимательно, не спорьте и не задавайте вопросов. Если хотите выбраться отсюда, распахните уши и не открывайте рта. Сейчас я быстро все объясню. Времени у нас в обрез.

Он кисло улыбается.

– Моя фамилия Коушен. Лемми Коушен из Федерального бюро расследований Министерства юстиции Соединенных Штатов. Можете недоумевать, зачем я здесь, но, если от долгого плена мозги немного заржавели, я избавлю вас от догадок… Вашего отца вынудили послать радиограмму двум его судам, которые находились в море и должны были идти в Англию. Он приказал капитанам изменить курс, зайти в голландский порт Дельфзейл, там встать на якорь и ждать дальнейших распоряжений. Вы знаете, что на обоих судах находятся военные самолеты.

Слушайте дальше. Чтобы подобраться к вам, Серж Нароков закрутил с Джеральдиной. Он организовал ваше похищение руками Вилли Лодса, Ардены Ванделл и Борга. Вашему отцу пригрозили: если он не выполнит предъявленные ему требования, вас убьют. Вначале вас держали на одном из судов, затем переместили сюда.

Тем временем Нароков отправился в Париж. Через пару недель туда же поехала и ваша сестра. В Париже подручные Нарокова велели ей вылететь в Англию. Ей тоже пригрозили: если она не будет вести себя как нужно, вам перережут горло. Догадываюсь, что и вам грозились убить Джеральдину, если откажетесь выполнять приказы похитителей.

Бадди, я не хочу врать, а потому не стану говорить, что ваша сестра в безопасности, поскольку сам не знаю, что с ней. Может, так оно и есть, а может, и нет. Но пять дней назад я известил английскую полицию. Возможно, им удалось перехватить Джеральдину. Если Скотленд-Ярду не удалось ее найти, в любом случае вы больше ее не увидите. Подчинитесь похитителям или нет – значения уже не имеет.

Я подаюсь вперед.

– Послушайте, молодой человек. Понимаю, от моих слов жутко, но сейчас я обращаюсь к вашему рассудку. Я знаю, что́ требуют от вас похитители. Вскоре сюда должны явиться капитаны судов. Они оба итальянцы. Вы, как представитель фирмы Перринера, должны приказать им сняться с якоря, войти в устье реки Эмс и встать под разгрузку в ближайшем немецком порту. И думаете, что после этого они отпустят вас и сестру? Конечно, если она находится в руках этой шайки? Нет, ее в любом случае убьют. Вы слышали, чтобы похитители когда-либо отпускали своих жертв после получения выкупа?

– Что вы от меня хотите? – спрашивает Бадди.

– Не упрямиться, – отвечаю ему. – С вашими охранниками я разобрался. Получилось не слишком гладко. Один мертв, другого я оглушил и крепко связал. Нам они хлопот не доставят. В половине первого сюда должна подъехать на машине одна дамочка. Мы выходим, садимся в машину и уезжаем.

В этой истории есть одна забавная особенность. Упомянутая дамочка – Ардена Ванделл, подружка Лодса. В ее задачу входило охмурить вас и заманить в нужное место, где вас и похитили. Шайка, нанявшая ее и обоих парней, обещала хорошо заплатить, но всех кинула. И похитители двинули в Европу – вытрясать свои денежки. Ардена оказалась здесь. Она думает, что я Чарли Хойт, дружок Вилли Лодса. Уговор у нас с нею был такой: еще до появления капитанов мы вас снова похищаем, везем в подготовленный тайник, а потом требуем у шайки наши честно заработанные денежки. Ардена так и думает, однако у меня другие планы. Отсюда мы прямиком поедем в американское консульство. Мне достаточно втолкнуть вас внутрь, и вы окажетесь под защитой американского флага. Мы обо всем рассказываем консулу. На суда накладывается арест. Их не выпустят из порта. Вам понятно?

– Понятно, – отвечает Бадди.

Он встает и подходит к камину.

– Каким же я был набитым дураком! – признается он.

– Не то слово, Бадди, – в тон ему говорю я. – Но вы не первый, кто не смог устоять перед женскими чарами. Я вполне понимаю, что вы могли запасть на такую, как Ардена Ванделл. Выдающаяся дамочка.

– Вы правы. Ну и лопух же я… Купился на речи этой блондинки.

Я молча смотрю на него.

– Что было, того не вернешь. А теперь одевайтесь, и сваливаем отсюда. В Дельфзейл ведет только одна дорога. Мы пойдем пешком. Может, машина с Арденой встретится нам по пути.

Он стоит, сунув руки в карманы. Лицо упрямое.

– Я никуда с вами не пойду, – вдруг заявляет Бадди.

– Что за шутки? Это почему?

Он пожимает плечами:

– Знаете, каких только сказок мне за это время не рассказывали! Теперь появляетесь вы. Называете себя федералом. Откуда мне знать, так это или нет? Похоже, вы не понимаете, в какую яму я попал.

– Бадди, не валяйте дурака. Разумеется, попали в яму, откуда я и пытаюсь вас вытащить. Все ваши размышления были ошибочными. Делайте то, что я говорю. Мы убираемся отсюда.

Он мотает головой:

– Никуда я не пойду.

– Почему? Я же просил не упрямиться.

Бадди смотрит на меня и печально улыбается. Вполне симпатичный парень. Мне становится жаль его.

– А вы сами посудите, – говорит он. – Вся эта чехарда началась из-за меня. Из-за моей глупости они сумели затянуть в свои сети Джеральдину. Вся эта история сильно потрепала нервы нашему старику. Я не очень-то жажду снова его увидеть. Он не бросится ко мне с распростертыми объятиями. Он умеет быть жестким.

Я очень быстро понял, что меня похитили не просто ради денег. У преступной шайки были более масштабные планы. По сути, они помогают Германии вооружаться. Я уверен, что они сдержат слово, которое мне давали. Им нужно доставить самолеты на немецкую сторону. Это их главная цель. Сказали, что после того, как я отдам распоряжения капитанам, меня оставят в этом доме до двух часов ночи. Потом я свободен. Мне дадут деньги на проезд до Англии и скажут, где находится Джеральдина. Они рассказали, как с нею поступят в случае моего отказа. Думаю, вы догадываетесь.

– Послушайте, упрямец, – не выдерживаю я. – Неужели вы верите, что они сдержат слово? Если Джеральдина у них в руках, они при любом раскладе ее убьют. Ну нельзя же быть настолько глупеньким и наивным! Так они и отпустили вас и Джеральдину! Они понимают, что молчать вы не станете. Соберите остатки здравого смысла. Да ваша история окажется на первых полосах всех газет мира. Поднимется такой шум, что Америке, чего доброго, придется ввязываться в войну.

– Вы правы, – говорит Бадди. – Всякое может случиться. Но я не хочу рисковать. Собственная участь меня не особо волнует. Чему быть, тому не миновать. Возможно, я заслужил такой конец. Однако меня очень волнует судьба Джеральдины. Если она и правда у них в руках, а я взбрыкну, с ней расправятся не моргнув глазом. Но если они все-таки сказали правду и я не буду им мешать, у Джеральдины останется шанс выжить. Отец может построить сотни новых самолетов для союзников, однако сделать себе новую дочку он не сможет. Так что хотя бы раз в жизни я сделаю что-то не ради себя. Я остаюсь.

Я шумно вздыхаю. Самое смешное, что я понимаю этого парня. Ему крайне паршиво. Он чувствует себя предателем собственной семьи. Боится сделать неверный шаг. Может, он действительно впервые в жизни хочет позаботиться о сестре. Я встаю и говорю ему:

– Ладно, Бадди. Уговаривать не буду. Решайте сами. Если вы не уйдете со мной, я уйду один. Те, кто сюда нагрянут, со мной церемониться не будут.

Он кивает:

– Если вы действительно федерал, уходите, пока есть время. Я остаюсь. Что бы со мной ни случилось… потом передайте отцу: я пытался все исправить.

– Хорошо, приятель. Я так и скажу. Прощайте.

Подхожу к Бадди и протягиваю руку. Он делает то же самое. И тогда я левой рукой зажимаю его запястье и врезаю по физиономии так, что слышно, наверное, в Японии. Бадди оседает на пол. Челюсть у парня крепкая, поскольку кожа на всех моих костяшках содрана. Я опускаюсь на колени, подхватываю его руку, закидываю себе на шею и поднимаю его. Главное сейчас – выбраться отсюда, вытащить Бадди и добраться до машины Ардены. Надеюсь, она не запоздает. Если парень очухается, мне придется угостить его снова.

Пристраиваю его на стул. Он сидит, как марионетка, свесив руки и запрокинув голову. На каминной полке замечаю фонарик. Хватаю его, выхожу в коридор и начинаю обследовать другие комнаты. Не обнаруживаю ничего, кроме плаща и шляпы. Несу их туда, где оставил Бадди, накидываю плащ ему на плечи, а шляпу сую в карман. После этого приподнимаю его со стула и взваливаю себе на плечо.

Оглядываю комнату и облегченно вздыхаю. Если повезет, я все-таки завершу эту тяжелую работенку. Этак через полчаса, отделавшись от моей подружки Ардены, я окажусь в здании консульства. Там начну закручивать гайки, и тогда шайке останется только гадать, откуда на них валятся беды. Я мысленно аплодирую самому себе. Настроение заметно улучшается.

Поворачиваюсь и с Бадди на плече иду к двери. Успеваю сделать пару шагов, как вдруг она открывается. У меня отвисает челюсть. Я настолько ошарашен, что едва не роняю Бадди. Еще бы тут не удивляться! Передо мной стоит тот, кто должен бы сейчас грустить в парижской камере, но никак не стоять напротив меня. Нет, мне не привиделось. Это действительно Зельдар.

В руках у него маузер, нацеленный мне в живот. Он улыбается и явно доволен собой.

– Добрый вечер, мистер Коушен, – говорит он. – Рад видеть вас снова.

Не знаю, парни, бывало ли у вас, когда кишки в животе вертятся, как на карусели. Сейчас у меня внутри как раз такой аттракцион. Я смотрю на этого остроносого, похабно ухмыляющегося сукиного сына и готов отдать два пальца, лишь бы оказаться с ним в одной запертой комнате – без оружия и свидетелей.

Черт возьми! Похоже, это конец истории, и я продул всухую. Все мои ухищрения, умопостроения и прочая дребедень… к чему они привели? Ровным счетом ни к чему.

Поворачиваюсь и опускаю Бадди на стул. Он начинает приходить в сознание. Встаю к Зельдару спиной и щиплю Бадди за нос, помогая ему очухаться.

Он открывает глаза и бормочет:

– Я не пойду… Я же сказал, что никуда не пойду…

Мне смешно.

– Надо же, удивил. Оглянитесь по сторонам, умник. На сей раз вы чертовски правы. Вы никуда не пойдете. Я тоже. Да и вообще никто. Нам крышка.

За спиною Зельдара появляются двое парней. Он по-прежнему держит меня на мушке и улыбается. Смотрю на него. Сейчас он кажется мне крупнее, да и держится прямее. В Париже он выглядел сутулым замухрышкой. Здесь же – хозяин положения.

Один из вошедших вскидывает правую руку и обращается к Зельдару:

– Хайль Гитлер!

– Хайль Гитлер! – отвечает Зельдар.

– Хайль Гитлер! – произносит второй.

Вот так, ребятишки!

– Мои поздравления, герр капитан, – говорит Зельдару первый. – Простите, что разминулись. Ожидали вас, как и условились. Но затем фрейлейн Ванделл позвонила и сообщила, где вас искать.

– Отлично, – отвечает Зельдар.

Он обыскивает меня, забирает люгер и передает одному из парней. Потом говорит:

– Отведите Перринера в соседнюю комнату. Капитаны вот-вот должны подойти. Перринер отдаст им распоряжения. После этого исчезаем отсюда.

Один из парней щелкает каблуками, затем вместе с другим поднимает Бадди со стула и ведет к двери. Зельдар обращается к нему:

– Герр Перринер, я еще раз подчеркиваю: вы должны в точности передать капитанам распоряжения, полученные ранее. Им необходимо отвести суда к главной пристани в устье Эмса. Там они и команда сойдут на берег и будут ждать буксир из Дельфзейла, который прибудет завтра. Этот буксир заберет и вас. Мы решили, что вы поплывете с нами. Если безукоризненно выполните наши распоряжения, то через два дня окажетесь в Англии и встретитесь с сестрой. Вам понятно?

Бадди молча кивает. Его уводят.

Зельдар подходит к стулу, на котором я сижу, и смотрит на меня с высоты своего роста.

– С каким бы удовольствием я застрелил такую американскую свинью, как вы, – говорит он. – Добавили мне хлопот. Но было бы неразумно шлепнуть вас прямо здесь.

Он достает сигарету и закуривает.

– Для вас, друг мой, я придумал великолепный сценарий, – продолжает он. – Вы тоже поплывете с нами. А дальше убедитесь, что жизнь в одном из наших концлагерей… если это вообще можно назвать жизнью… не очень-то располагает к вашей легкомысленной манере рассуждать. Для таких, как вы, у нас, в Германии, есть превосходная система перевоспитания.

Я отвечаю грубым звуком. Зельдар бьет меня по физиономии с такой силой, что я едва не падаю со стула. И все это время он не перестает улыбаться. Похоже, этот Зельдар умеет быть очень жестоким. И действует спокойно, без шума.

– Вас, вероятно, удивит, а может, и расстроит, – продолжает он, – но нашему маленькому успеху мы отчасти обязаны вам. Честное слово, я не собирался ехать в Дельфзейл и проверять, как все движется к завершению. Если бы не вы, остался бы в Швейцарии, где у меня полно других забот.

Он присаживается на стол и языком разгоняет сигаретный дым.

– Не представляю, как вам взбрело в голову заставить эту эксцентричную даму Риллуотер звонить мне глубокой ночью и требовать спешно ехать к ней. Но вы сочли такой ход очень умным. Однако не учли, что подобное предложение вызовет у меня подозрения. С какой стати миссис Риллуотер обсуждать со мной отъезд Джеральдины Перринер из отеля «Дьедонн»? По натуре я человек любопытный и потому согласился приехать. Было интересно услышать, что она скажет. А она всего-навсего предложила мне утром отправиться прямо в лапы французской полиции.

Зельдар пожимает плечами.

– Это никак не входило в мои планы, – продолжает он. – Тогда-то я и решил, что пора покинуть Париж. Даже не стал возвращаться в квартиру. Однако по пути на вокзал – опять-таки из желания удовлетворить любопытство – проехал мимо. Полицейские тщательно прятались в подъездах соседних домов, ожидая моего возвращения. – Он громко хохочет. – Надеюсь, они до сих пор там ждут. Альфонса Зельдара им при всем желании уже не поймать, поскольку такового не существует. – Он щелкает каблуками. – Разрешите представиться: капитан Эмиль Майншмидт, офицер разведки рейха. К вашим услугам, герр Коушен.

Он шутовски кланяется. Затем подходит к двери и что-то рявкает по-немецки. Входит один из парней:

– Капитаны судов уже едут сюда, герр капитан. Через несколько минут должны появиться.

– Отлично. А этого джентльмена мы отведем в другую комнату. Я хочу ему еще кое-что рассказать.

Парень достает пистолет и тычет мне в бок, требуя выходить. Мы идем в другой конец коридора. Я оказываюсь в комнате с прекрасной мебелью и растопленным камином.

Следом входит Зельдар, по-прежнему держа в руке маузер. Парень исчезает.

– Устраивайтесь поудобнее, дорогой герр Коушен, – говорит Зельдар. – Вам осталось недолго наслаждаться удобствами.

Я молча осматриваюсь, словно кот, ищущий возможность улизнуть. Если не получится, моя песенка спета.

Зельдар идет в угол, где стоит буфет, и достает бутылку и бокал. Медленно наливает до середины. Я сажусь на стул у стены и слежу за его действиями.

– Не хочу сыпать вам соль на рану, – говорит он и снова улыбается, – но должен признаться: эти странные люди, которых мы нанимали, оказали нам неоценимую услугу. Забавно, что мы никому не заплатили. В наши дни Германия дорожит каждым пфеннигом. Но что самое смешное, эти слабоумные американские мошенники сами навязывали свою помощь.

Его слова – как удар ногой в живот. Я понимаю, кого он имеет в виду. Эта адская кошка Ардена Ванделл продала меня с потрохами, позарившись на обещанные деньги. Куколка играла со мной в кошки-мышки. Что ж, в этой ситуации я и впрямь оказался глупым мышонком.

Решаю устроить маленький спектакль.

– Надо отдать вам должное, Зельдар, – говорю я. – Вы умно вели себя с самого начала. Сразу поняли, с кем имеете дело, и правильно расставили все акценты. Кинули нас.

– Очень любезно с вашей стороны, – говорит он и нагло ухмыляется. – Очень любезно. Я по достоинству ценю ваши поздравления.

Подойдя ко мне, он наотмашь бьет меня по лицу. Я валюсь со стула на пол. Встав, ощупываю челюсть – цела ли. Снова сажусь.

Зельдар идет к буфету и наливает себе новую порцию кюммеля.

– Вы совершенно правы, друг мой, – говорит он. – Да, я правильно расставил акценты. И как верно заметили, кинул всех вас. Вы все не блистали умом, но один персонаж оказался настолько глуп, что превзошел остальных.

Он поднимает бокал:

– За самое глупейшее существо из всех, кто появлялся на земле.

Он смотрит на меня.

– Я пью за здоровье фрейлейн Ардены Ванделл, – усмехается Зельдар. – Таких прекрасных друзей нашему рейху непросто найти.

Он залпом выпивает кюммель.

Мысленно ругаю себя последними словами. Я это знал. И как я сразу не догадался?

Чертова Ардена продала меня с потрохами.