Смотрю на Ардену, разинув рот от удивления. Убеждаюсь, что не ошибся в ней. Эта малышка умеет действовать решительно.

– Ты права, – выдержав паузу, говорю я. – Похищение Бадди – единственный шанс получить хоть какие-то деньги. Но что будем делать, когда он будет в наших руках? Здесь же не Чикаго, детка, а голландский Дельфзейл.

– Спасибо за напоминание, – усмехается она. – Я вот и пытаюсь что-то придумать.

– Надо учесть еще одно обстоятельство. Допустим, все прошло гладко, мы схватили Бадди и спрятали. Глойдас и его шайка разозлятся. Он вмиг перестанет любезничать с тобой.

– Согласна. Но без Бадди им эти пару миллионов долларов никак не получить. Злись не злись, а Глойдасу придется искать выход. Им не заплатят ни цента, пока груз не окажется в Германии, а капитаны не снимутся с якоря, пока не получат распоряжения непосредственно от Бадди. – Ардена снова задумывается, потом улыбается. – А знаешь, все может оказаться не таким уж и трудным. Если мы схватим Бадди и спрячем в надежном месте, Глойдасу поневоле придется отвалить нам некую сумму наличными. Получим деньги – позвоним и скажем, где его искать.

– Ты права, это вполне нам по зубам.

– Только действовать надо осторожно. Сначала узнать, где находится Бадди. В одном я уверена: держат его где-то неподалеку.

Улыбка Ардены – лукавая и чуть насмешливая.

– Завтра я иду с Глойдасом на ланч, – говорит она. – Попробую его немного охмурить. Он настолько уверен в успехе авантюры, что может выболтать нечто важное для нас. Ты где остановился?

Я называю свое пристанище – гостевой дом «Фальконер».

– Тогда сделаем так. Ты возвращаешься к себе и сидишь там, пока не дам знать. Не вздумай светиться на улицах. Если завтра мне повезет с Глойдасом и я узнаю, где Бадди, то во второй половине дня отправлю тебе письмо, поскольку нам придется сильно шустрить. Парня надо похищать как можно быстрее.

– Целиком с тобой согласен.

– Значит, договорились. Ты ждешь у себя и носа не высовываешь, пока не получишь мой сигнал.

– Тогда будем прощаться до завтра, – говорю я и поднимаюсь со стула. – Потрясающая ты дамочка, однако. Вилли Лодс знал, кого выбирать.

Ардена смотрит на меня, и я вдруг замечаю, что глаза у нее не синие, а фиолетовые.

– Чарли, к чему нам беспокоиться о Лодсе? – тихо, с придыханием, спрашивает она. – В моей жизни он – прошлая глава. А вот ты, насколько вижу, не лишен обаяния, – добавляет с наигранной застенчивостью.

Я улыбаюсь:

– Успехов тебе в завтрашнем охмурении. Я тоже могу сказать о некоторых дамочках, что они – перевернутые страницы в книге жизни. А вот с тобой мы могли бы начать новую главу.

Ардена улыбается. Я говорил вам, что у нее потрясающие зубы?

– Давай отложим эти любовные штучки до более благоприятных времен. Сначала провернем дельце.

Она наливает нам по порции:

– За нас. Пусть все получится. Надеюсь, ты усвоил: надо либо сразу распроститься с перспективой что-то получить, либо идти напролом. Если кто-то из нас ошибется, плохо будет обоим.

Она быстро выпивает виски и ставит пустой бокал на стол.

– Чарли, расклад такой. Пока действия Глойдаса и его шайки никаких подозрений у голландских властей не вызывают. Страна держит нейтралитет, и если американская фирма хочет поставить Германии военную продукцию – пожалуйста. Если мы что-то начнем и поскользнемся, дальше будет очень кисло. Кто мы для властей? Парочка американских мошенников, решивших вытрясти деньги у достопочтенных деловых людей. Если Глойдас узнает про нашу игру, мы окажемся в голландской кутузке и будем экстрадированы в Штаты.

– Я все понял, сестренка.

Ардена протягивает мне руку, которую я крепко пожимаю.

– На этом пока простимся, – говорит она. – Я на тебя рассчитываю. Удачи, и постарайся не промочить ноги!

– Уж постараюсь, – улыбаюсь ей и, подмигнув, ухожу.

Возвращаюсь в отель и заваливаюсь спать. Вечер был на редкость плодотворным!

Просыпаюсь в полдень. Подхожу к окну и выглядываю на улицу. День холодный и облачный, но сквозь облака пробивается неяркое солнце. Закуриваю сигарету и возвращаюсь в кровать. Смотрю в потолок и думаю об Ардене.

Полежав еще немного, принимаю ванну, съедаю ланч и коротаю время, куря сигарету за сигаретой и попивая знаменитый голландский ликер «Адвокат». Ардена права: днем мне показываться на улице никак нельзя.

Пытаюсь представить эту малышку сидящей с Глойдасом. Интересно, как далеко она сумеет продвинуться по части охмурения? Интуиция подсказывает: ей это дается легко. Глойдас не боится трепать языком: он считает, что у шайки все лихо закручено и никакая сила их не остановит. К тому же Глойдас всерьез запал на дамочку. Тоже ничего удивительного – кто же не западет на такую куколку? Ему захочется произвести на нее впечатление, показать, какие они крутые и успешные ребята. Если Ардена не подвигнет его на демонстрацию полного набора фокусов, то я голландский поставщик тюльпанов с художественными наклонностями.

Помаячив немного в баре, поднимаюсь в номер и сажусь писать своему вашингтонскому начальству длинный отчет о проделанный работе. Листы с отчетом засовываю в плотный конверт. Туда же вкладываю и идентификационный жетон агента ФБР. Если наш с Арденой замысел рухнет и меня загребут, не хочется, чтобы голландские власти подняли международную шумиху по поводу федерала, который явился в Дельфзейл и начал совать нос куда не положено.

Заклеиваю конверт и сооружаю подобие восковой печати. Этот конверт вкладываю в другой, приложив записку местному американскому консулу. Извещаю его: если до конца недели я не дам о себе знать, конверт, заклеенный воском, нужно отослать директору ФБР. Думаю, вам понятно, что молчание в течение недели будет означать только одно: Лемми Коушен откинул копыта.

Спускаюсь вниз, подзываю носильщика, даю ему нехилые чаевые и прошу немедленно отнести это в американское консульство. Сам остаюсь в вестибюле. Сижу, курю и жду. Думаю, вам понятно, что свое послание Ардена адресует Чарли Хойту, а в отеле я зарегистрирован как Вилли Лодс. Мне лишние вопросы ни к чему.

В половине четвертого, когда меня сморила благодушная скука, вижу идущего по улице мальчишку. В руке он держит конверт. Неспешно выхожу на улицу и ярдах в десяти от двери окликаю гонца. Спрашиваю, не минхеру ли Чарльзу Хойту он несет письмо, поскольку я и есть тот самый Чарльз Хойт. К счастью для меня, мальчишка совсем наивный и даже не спорит. Он протягивает конверт и убегает.

Поднимаюсь к себе, вскрываю конверт и достаю довольно длинное письмо от Ардены.

Дорогой Чарли!

Пока наши дела обстоят как нельзя лучше. Выдержала ланч с этим чертовым Глойдасом. Он непрошибаемо уверен, что дело в шляпе и никто не сможет им помешать. Мне даже подначивать его не пришлось. Сам заговорил. Я потом уже не знала, как остановить этот фонтан красноречия!

Если что-то предпринимать, то сегодня вечером. Глойдас сообщил, что в половине второго ночи оба корабля должны сняться с якоря и плыть к устью Эмса, пока длится прилив. Для маневренности больших кораблей это важно.

Единственная забота Глойдаса – лоцманы. Чтобы обогнуть остров Боркум и достичь устья Эмса, на каждом судне должно быть по лоцману. В порту их хватает, да только они не хотят сопровождать грузовые суда в немецкие порты. Боятся налетов английской авиации. Глойдасу нужны не только опытные лоцманы, но еще и не страдающие излишним любопытством. Вечером я снова с ним встречаюсь в портовой таверне «Спрейтхейс». По его словам, он рассчитывает найти пару спецов, которые не станут заламывать непомерную цену и задавать слишком много вопросов.

При любом раскладе к половине второго эти люди уже должны быть на борту «Мейбери» и «Мэри Перринер». Через десять минут суда покинут гавань. Как понимаешь, времени у нас немного и действовать надо быстро.

Я узнала, где держат Бадди Перринера. Если идти по грунтовой дороге, что тянется мимо здания фирмы «Глойдас, Нароков и Хааль», попадешь на заболоченную низменность. Примерно через милю невдалеке от дороги увидишь отдельно стоящий дом. Перринер находится там. Естественно, ему до чертиков надоело томиться в плену, но со здоровьем и психикой у него все в порядке.

Ровно в час ночи оба капитана (как я тебе уже говорила, они итальянцы) явятся туда за распоряжениями от Бадди. Парня предупредили: следить за каждым словом, иначе с его сестрой… Красочно расписали, что ей грозит в случае его ошибки. Он сильно напуган.

Ему также сказали, что после отдачи распоряжений он останется в Дельфзейле и сможет самостоятельно ехать в Англию для встречи с сестрой. Ее точное местонахождение ему сообщат. Конечно же, это вранье, скормленное ему для успокоения. Бадди притащат на папашино судно, поскольку оставлять его одного опасно. Сам понимаешь, какой шум он может поднять.

У нас есть лишь единственный способ провернуть работенку. Вот он. Тебе нужно проникнуть в тот дом между полуночью и четвертью первого. Парней, пасущих Бадди, двое. Их тебе придется вывести из игры. Потом спешно переговорить с Бадди и кое-что ему объяснить. Если слова на него не подействуют, оглуши, чтобы не сопротивлялся.

Думаю, к полуночи я отделаюсь от Глойдаса. Раньше не получится. Глойдас собрался договариваться с лоцманами как можно позже, чтобы не успели кому-нибудь сболтнуть. Я взяла напрокат машину и к половине первого подъеду к дому, где и буду ждать вас с Бадди. Как только мы затолкаем парня в машину, остальное не составит труда.

В порту я нашла отличное местечко, чтобы спрятать парня. Когда окажемся там, нужно будет лишь позвонить в дом, где Бадди сейчас. Номер я узнала. Позвоним и скажем Глойдасу: отстегнешь нам денежки – скажем, где Бадди. У него еще останется время вытащить парня оттуда, доставить на судно и отчалить.

Если они попытаются запудрить нам мозги, отвезем Бадди в американское консульство, втолкнем внутрь и поднимем шум. Разыграем из себя парочку не слишком законопослушных, но честных американских граждан, которые хотят предотвратить похищение соотечественника. Думаю, в этом случае кто-нибудь да заплатит нам хорошие деньги – если не правительство, то старик Перринер.

Ты до позднего вечера не высовывай носа из отеля. Охранники Бадди – парни крепкие и решительные, но тебя это не должно волновать. Если понадобится хорошенько им врезать, врежь. Они ни в коем случае не должны тебе мешать. Помни: нам дорога каждая секунда. К половине первого вы с Бадди уже должны быть вне дома, чтобы мне не ждать вас в машине. Будь предельно осторожен и не допускай ни малейших промахов. Тогда, глядишь, мы вскоре хорошенько покутим в одном из местечек на Белом Пути[23].

До встречи. Не промочи ножки!

Трижды внимательно перечитываю ее письмо, затем рву и бросаю клочки в огонь. Закуриваю и начинаю напряженно соображать. Надеюсь, вы уже поняли: Ардена – дамочка с мозгами и оказывает мне большую помощь. Ее схема пока идеально совпадает с моими планами. Когда доставим Бадди в тайник, будет несложно разобраться со всеми, поскольку я намерен бортануть Ардену, отвезти Бадди в консульство и помешать отплытию судов. Так что Глойдас рано торжествует победу.

Улыбаюсь во весь рот, представляю физиономию Ардены, когда она узнает, что действовала не в связке с Чарли Хойтом, а единственный раз в жизни работала на Федеральное бюро расследований в лице Лемми Коушена.

Наливаю порцию и думаю о поголовной глупости всех преступников. Вечно они юлят, пытаясь подставить служителей закона, а в конечном счете подставляют самих себя.

Давайте еще раз вспомним, как разворачивались события.

Нароков, работавший рука об руку с шайкой Глойдаса и Зельдара, нанял Вилли Лодса, Ардену и Борга для похищения Бадди Перринера. Об истинной цели он им ничего не сказал, а когда дело было сделано, попросту кинул их – не заплатил ни цента.

Борг и Вилли Лодс отправляются в Париж, причем втихаря друг от друга. Каждый рассчитывает вытрясти заработанные деньги из Нарокова, Зельдара или кого-то еще. Ардена соображает лучше обоих парней. Она едет прямо в Дельфзейл, собираясь получить свою долю здесь. Теперь она вполне готова наколоть Вилли и отдать его долю мне, поскольку Вилли отдыхает в камере парижской тюрьмы и находится вне игры pro tem[24]. Ну не прелесть ли она, эта Ардена?

Нароков пытается обмануть и собственную жену. Он вовлекает ее в эту авантюру, заставляя играть роль его сестры. На его беду Эдванна узнает подоплеку похищения и угрожает выдать Сержа мне, если он не выйдет из игры. Он отказывается. Тогда она посылает мужа к праотцам и следом отправляется сама. В общем… история Эдванны наводит меня на невеселые размышления…

То же самое я очень скоро проделаю с Арденой. Я обведу дамочку вокруг пальца и все обставлю так изящно, что она даже не догадается, откуда ей прилетело!

Человек, сказавший, что за преступления не платят, был на сто процентов прав. Эта мысль меня очень утешает и согревает душу. Жаль только, что преступников в этом не убедить. А во всем остальном – просто золотые слова.

Закуриваю, ложусь и начинаю думать о Хуанелле. Добралась ли она без приключений до Лондона и сумела ли увидеться с Херриком? Если да, знает ли он что-то о местонахождении Джеральдины?

Для него это задача не из легких. Остается лишь надеяться, что Херрик принял необходимые меры и позаботился о безопасности Хуанеллы. В противном случае лондонские пособники Зельдара расправятся с нею и глазом не моргнув. Попадались мне отпетые негодяи, и эта шайка – не исключение.

Но я верю в помощь Херрика. Была у меня в Англии совместная работа с ним. У этого человека есть все, чтобы быть первоклассным полицейским.

А вот участь Джеральдины тревожит меня всерьез. Думаю, вы догадываетесь, что похитители в любом случае не намерены ее отпускать. Зачем им свидетели?

Как бы жестоко это ни звучало, я постараюсь втолковать это Бадди Перринеру при встрече. Если я заставлю его поверить, что при любом исходе событий он больше не увидит свою сестру, это его утихомирит и отобьет желание со мной спорить.

Сделать это будет непросто. Я не раз убеждался, как тяжело и упрямо реагируют люди на правду, слыша ее из твоих уст.

Помню, была у меня работа в Чихуахуа – помогал мексиканскому правительству в одном дельце. Там и встретил дамочку – ядовитый огонь. Или огненный яд. Оба варианта подходят. В ней было все, что делает гремучих змей гремучими. Фигуристая, соблазнительная, жизнерадостность просто фонтаном хлещет, ненасытности тоже хватает. Полный женский комплект, без преувеличений. Иронизировать не стану – она и правда была чертовски хороша.

Ей что-то понравилось в моем характере, и она положила на меня глаз. Стали встречаться по вечерам. Выбирали уютный уголок на ее патио, пялились друг на друга. Я рассказывал ей разные сентиментальные истории, которые дамочки обожают слушать по радио. Потом она целовала меня с такой решимостью, что ее сила вполне заставила бы танк ползти в обратную сторону.

И каждый раз, когда ее чувственность достигала опасной черты (а малыш Лемми не забывал, что приехал в эти края работать), я поглядывал в сторону веранды и говорил: «Радость моя, твой муж возвращается». И она отвечала: «Лемми, мой тореадор, иди же. Мое сердце последует за тобой и будет пронзать тебя на каждом шагу. Adios, cara mio!»[25]

После этого я исчезал.

Но в один прекрасный вечер бросаю я взгляд за угол и вижу: ее муженек в самом деле идет, и вид у него такой, словно его только что укусила парочка бронзовых змей. Похоже, он узнал о моем существовании!

Мне это совсем не нравится. Я порывисто обнимаю дамочку и говорю: «Радость моя, я должен сматываться, сюда идет твой муж».

И что было потом?

Только потому, что на этот раз я говорю правду, она мне не верит. «Нет, – возражает она, – всегда твердишь одно и то же. Опять врешь. Я тебя не отпущу».

Когда я кое-как сумел отлепиться от этой дамочки, ее муж начал метать в меня ножи, раздирая кожу на ребрах. Хорошо еще, что ножей у него было немного, иначе не торчал бы я сейчас в Дельфзейле.

А потому, парни, зарубите себе на носу: говорить правду женщине нужно очень осторожно. Это касается любой женщины. И даже если правда приятная, ей это все равно может не понравиться.

Я еще ни разу не встречал дамочку, которая предпочла бы правду, а не добротно сработанную, ярко раскрашенную и вкусно пахнущую ложь. Сомневаетесь – проверьте сами. И когда, парни, мне попадается кто-то из вас с синяком под глазом или шишкой на макушке, словно туда шандарахнулось старинное пушечное ядро, я знаю, в чем причина. С вами случилось то же, что у меня с дамочкой из Чихуахуа.

Это настолько логично, что можете положить мои слова на музыку и распевать у себя в ванной. Если дамочка хороша собой, она не ждет, что ей скажут правду, а если ей не досталось ни капли красоты, она попросту не хочет, чтобы ей говорили правду. Умной дамочке хочется слышать, какая она красивая, красивой – какая она умная. В тех сравнительно редких случаях, когда дамочка красива и умна, ей надо услышать от вас, что она обладает какими-то необыкновенными качествами и в сравнении с нею Елена Троянская, Мессалина, Мэй Уэст и исполнительница танца живота из «Мулен Руж» выглядят жалкими кривляками.

А если она не только красива, но еще умна и наделена всеми этими редкими качествами – тогда я пас. В таком случае, парни, мой вам совет: скрестите пальцы и бегом на скорый до Ошкоша. Такая женщина – находка, но только для того, кто либо полностью невосприимчив к чувствам, либо уже давно ни на что не надеется.

Но если вы случайно знаете таких дамочек, буду вам очень признателен за номера их телефонов. Я один из тех неисправимых придурков, кто вечно суется туда, куда даже ангелы боятся залетать. Поэтому у меня выработался просто железный характер, и я всегда готов попробовать что-нибудь рискованное. Можно и дважды, если понравится.

Словом, вы меня поняли?

Просыпаюсь без четверти одиннадцать и начинаю готовиться к сегодняшней веселой ночке. Осматриваю люгер, проверяю обойму, затем надеваю плащ и шляпу. Делаю глоток ржаного виски прямо из горлышка и спускаюсь вниз.

В вестибюле встречаю носильщика. Говорю, что решил прогуляться перед сном. Носильщик – приятный парень и прекрасно говорит по-английски, если не считать одной маленькой особенности: кажется, что язык у него приклеен к нёбу столярным клеем.

Завожу с ним разговор о голландском языке. Спрашиваю, как по-голландски сказать то и это. Носильщик охотно мне рассказывает. Некоторые слова запоминаю. Сегодня они могут мне пригодиться.

Потом выхожу на улицу.

В моем распоряжении еще целый час.

Иду в сторону порта. Спрашиваю у прохожего, как найти таверну «Спрейтхейс». Пожалуй, стоит взглянуть, действительно ли Ардена сидит там с Глойдасом.

Свернув в нужную улочку, попадаю в старинную матросскую таверну. Основной зал полон моряков любого роста и телосложения. Все говорят только о войне. Оттуда полуоткрытая дверь ведет в зальчик поменьше. Там тоже стоят столики, и почти все они заняты.

Направляюсь к барной стойке и заказываю стаканчик шнапса. Вместе с выпивкой иду к двери зальчика и осторожно заглядываю внутрь.

Ардена сидит в углу и выглядит на миллион долларов. Рядом с нею Глойдас. Напротив них – два крепко сбитых коренастых парня в куртках и свитерах. На ногах – тяжелые матросские сапоги. У одного на голове шерстяная шапочка, и он чем-то похож на праправнука капитана Кидда[26]. Второй ростом пониже, и у него куртка с капюшоном. Догадываюсь, что это и есть лоцманы, нанятые Глойдасом.

Стою за дверью и слежу за ними. Голландцы пьют пиво из кружек. Ардена и Глойдас угощаются шампанским. Судя по физиономии Глойдаса, он успел изрядно нагрузиться. Лицо раскраснелось, он громко разговаривает и постоянно хохочет. Ардена кивает, подыгрывая ему. Голландцы поглядывают на него как на деревенщину, впервые попавшего в город.

Прислоняюсь к стене и глотаю шнапс. Ардена правильно играет свою роль. Она выжидает, а этот придурок устроил себе выходной. Что ж, ничего удивительного. Похоже, он считает, что все уже подготовлено, беспокоиться не о чем, а потому можно сидеть и попивать шампанское.

Но у меня такого спокойствия нет. Снова подхожу к двери и смотрю на столик в углу. Глойдас наклонился вперед. Голландцы сделали то же самое. Разговора я, естественно, не слышу. Затем Глойдас лезет в карман и достает пачку денег. Деньги он бросает на стол. Парень, что повыше, берет их.

Далее следует рукопожатие. Ардена тем временем снова наполняет бокал Глойдаса.

Шкиперы допивают пиво, встают, застегивают куртки и идут к выходу. Похоже, они обо всем договорились, получили деньги вперед и готовы взяться за дело. Когда они проходят мимо, успеваю взглянуть на них. Обыкновенные крепкие моряки, чьи лица стали смуглыми от ветров и соленой воды. Топают в своих сапожищах. Мне почему-то хочется, чтобы в самое ближайшее время они напоролись на крупные рифы и застряли там на долгие дни.

Снова смотрю на столик в углу. Лицо Глойдаса стало похожим на перезревший помидор. Он по-медвежьи тискает Ардену.

Я тоже выбираюсь из таверны. Настроение паршивое. Зачем Ардене понадобилось поить Глойдаса до бесчувствия? Вроде это не входило в ее планы. Тогда чем вызвана перемена?

Мы же собирались похитить Бадди, а затем потребовать у Глойдаса деньги в обмен на сведения о местонахождении парня. Для чего поить этого хмыря до такого состояния, когда с ним вообще невозможно будет говорить?

Да вы уже знаете, что в этом деле все стремятся друг друга обмануть. Ардена собиралась провернуть такой фокус с Глойдасом, а я – с нею.

Но что это за поворот в стратегии? Что задумала малышка Ардена, превращая его в пьяное бревно?

И вдруг у меня появляется странная мысль: а не собралась ли Ардена обмануть и меня?

Черт!.. Только уже слишком поздно задавать вопросы.

Будет она играть честно или кинет меня, я все равно намерен похитить Бадди… если получится.

Действовать надо, а не торчать здесь.