С улицы доносится стук солдатских сапог по мостовой. Должно быть, очередная партия голландских резервистов направляется в Гронинген.

Выключаю свет в спальне номера и подхожу к окну. За стеклами жуткая темень. Дует ветер, извлекая из этого старинного городка весьма странные звуки.

Снова задвигаю штору, присаживаюсь к туалетному столику и разглядываю в зеркале собственную физиономию. Вид у меня вполне как у Вилли Лодса, учитывая, что нужный мне парень никогда его не видел.

На голове – черная мягкая фетровая шляпа. Я надел модный костюм, голубую рубашку, галстук-бабочку с широкими раструбами и диагональными полосами. Намеренно не стал тщательно выбривать подбородок, и синеющая щетина придает брутальное обаяние.

Но на душе неспокойно, поскольку моя авантюра весьма рискованная. Во-первых, в Голландию я въехал по американскому паспорту, а в отеле зарегистрировался под именем Вилли Лодса из Нью-Йорка. Все о’кей до тех пор, пока какой-нибудь бдительный голландский коп не попросит меня предъявить паспорт. Если это случится… сами посудите. В стране и так неспокойно, граница с Германией совсем рядом, и никто не знает, что завтра может взбрести герру Гитлеру в голову. Да меня попросту запрут в камере как подозрительного типа.

Даже если рассказать им, кто я на самом деле, это едва ли поможет.

Словом, тысяча чертей!

Может, вы видели старинные картины с изображением голландских городов? Если да, вспомните любую, расширьте за пределы холста, и вы получите прекрасное представление о Дельфзейле. До войны это был заурядный городишко с населением в десять тысяч жителей и старой крепостью, представлявшей интерес разве что для туристов. Есть здесь вполне приличный порт, а местные мужчины носят смешные брюки. Вот и все, что нужно знать о городе.

Но с началом войны все поменялось. Близость Германии дает о себе знать. Люди находятся в состоянии тревожного ожидания. Происходят какие-то странные события, однако непонятно, кто и чем занимается.

Подхожу к буфету и из последней бутылки наливаю себе порцию ржаного виски. Потом засовываю люгер в плечевую кобуру. Пора выходить.

Минут через десять после начала прогулки появляется луна. Идти становится легче. Я двигаюсь очень быстро, стараясь держаться в тени. На всех улицах, ведущих к порту, дежурит полиция и армейские патрули. Мне их любопытство ни к чему.

Молю богов, чтобы парень из конторы американского вице-консула, с которым у меня состоялся недолгий разговор с глазу на глаз, дал точный адрес филиала фирмы «Глойдас, Нароков и Хааль», поскольку сегодняшний вечер может оказаться судьбоносным.

Улица, по которой иду, ведет в порт. От нее вправо отходят боковые улочки. Сворачиваю на последнюю. Теперь нужно найти белый столб. Вскоре вижу и его. На противоположной стороне – цель моих поисков. Небольшой двухэтажный дом с белыми стенами. Над входом надпись: «Глойдас, Нароков и Хааль».

Выжидаю пару минут, затем сдвигаю шляпу набекрень и перехожу улицу. В этот момент дверь открывается и из дома выходят двое.

Прячусь в тень и жду. Они шагают по улице, затем сворачивают в направлении города. Мужчина и женщина. Парень рослый и крупный. У дамочки отличная фигура, а на походку приятно смотреть.

Иду за ними. Возможно, это и есть Глойдас. В таком случае он-то мне и нужен.

Парочка не торопится. Идут прогулочным шагом. Замечаю, что дамочка держит спутника под руку. Похоже, отношения у них весьма дружеские.

Дальше они сворачивают направо, затем налево и входят в дверь, над которой висит фонарь. Подойдя ближе, вижу, что это таверна. Толкаю дверь и заглядываю внутрь. Обычная голландская таверна: дощатый пол, стены обшиты деревянными панелями и балки под потолком. По стенам развешаны пивные кружки и несколько старых картин. Американские туристы обожают забредать в такие места, фотографироваться и потом показывать снимки у себя в Ошкоше. (Если кто не знает, есть такой городишко в штате Висконсин.)

Вдоль стен, на высоте восьми футов, тянется галерея. В другом конце зала – как раз напротив двери – громадный камин, где вовсю пылает огонь. Под галереей вкруговую расставлены дубовые столики.

Оглядываюсь, и у меня едва не случается сердечный приступ. Парень, за которым я шел, занял самый дальний столик. Он сидит ко мне спиной. А лицом ко мне сидит дамочка и ведет с ним очень серьезный разговор.

И эту дамочку я уже видел в парижском отеле «Святая Анна», в ванной номера Хуанеллы. Ставлю весь чай Китая против удара кулаком в рыло, что она и есть подружка Лодса.

Быстро выхожу наружу и прислоняюсь к стене. Оглядевшись, замечаю на другой стороне улицы дом с удобной дверной нишей. Перебираюсь туда и начинаю соображать. Как понимаете, времени у меня в обрез.

Минут через пятнадцать парочка выходит. Они идут по улице. Я следую за ними по пятам. Они возвращаются на большую улицу (возможно, здесь это главная улица), проходят ярдов пятьдесят и сворачивают налево. Заворачиваю за угол и вижу их на крыльце маленького отеля. Парень остановился на нижней ступеньке, а дамочка взялась за дверную ручку. Похоже, здесь они распрощаются.

Вскоре дамочка скрывается за дверью, а парень идет в мою сторону. Я быстро ныряю в какой-то закоулок и пригибаюсь к земле, дожидаясь, пока он пройдет мимо.

Итак… ничего особенного не узнал, и причин радоваться нет. Вся стратегия строилась на том, что я приеду в Дельфзейл и выдам себя за Вилли Лодса. Но теперь этот номер не пройдет. Дамочка знает, как выглядит настоящий Вилли!

Стою и размышляю. Закуриваю, чтобы легче думалось. М-да, как странно могут повернуться события и в самый неподходящий момент.

Кажется, я знаю, как мне быть. Бросаю окурок и возвращаюсь к отелю. Правильнее называть его пансионом. В приоконных ящиках мерзнут пожухлые папоротники.

Вхожу. Справа по коридору – комнатка, в двери которой сделано окошечко. Внутри дремлет толстенький парниша. Изо рта у него торчит большая трубка.

Мои шаги выводят парнишу из дремы. Окошечко открывается. Спрашиваю, говорит ли он по-английски. Парень отвечает: ja[19]. Называюсь американским туристом и говорю, что разминулся в дороге с друзьями и теперь ищу их по отелям. Затем прошу разрешения заглянуть в регистрационную книгу – нет ли кого-то из них здесь. Говоря это, молю всех богов, чтобы только его не угораздило спросить мое имя.

Мне везет. Парень подает книгу… Вот она! Единственное имя, которое может соответствовать этой дамочке. Она занимает пятнадцатый номер. Зарегистрировалась как мисс Ардена Ванделл из Нью-Йорка.

Радостно восклицаю, словно увидел знакомое имя. Говорю парнише, что одну свою подругу нашел. Кажется, он тоже доволен. Сообщает, что собирается послать кого-то наверх предупредить о визите. Я отвечаю, что хочу сделать ей сюрприз, поскольку мисс Ардена Ванделл – близкая подруга и очень удивится столь неожиданному моему появлению.

Голландец не возражает. Номер находится на втором этаже.

Закуриваю и поднимаюсь по лестнице.

У двери пятнадцатого номера достаю люгер из кобуры и прячу под пиджаком. Затем стучусь в дверь. Через минуту дамочка мне открывает. Так оно и есть. Эту цыпочку я видел в ванной номера Хуанеллы!

Коридор освещен очень тускло, зато свет в ее номере достаточно яркий. Дамочка стоит в проеме и вопросительно на меня смотрит. Похоже, этот Вилли знает толк в красотках. Она молчит, но продолжает смотреть. Показываю ей пистолет.

– Малышка, заходи в номер, – очень тихо и ласково говорю ей. – И не поднимай шума. Я хочу с тобой поговорить.

Она очень удивлена, но послушно пятится в номер. Я вхожу следом и закрываю дверь, после чего убираю пистолет в кобуру.

– Прости, Ардена, за этот фокус с пистолетом, – говорю ей. – Не хотелось, чтобы ты начала кричать. Я давний друг Вилли, а значит, и твой друг.

Она подходит к топящемуся камину, поворачивается спиной к огню и пристально смотрит на меня. На лице ни малейшего испуга. Руки она держит за спиной. Я вам говорил, что у дамочки прекрасная фигура. Но это общая фраза, не передающая и половины правды.

Волосы у нее черные, как ночь, глаза сочного синего цвета, великолепная кожа и потрясающие черты лица. Судя по тому, как она на меня смотрит, дамочка решительная и не из пугливых. Бросаю шляпу на стул, закуриваю. Предлагаю сигарету Ардене и чиркаю зажигалкой. Похоже, напугать эту цыпочку может только внезапно начавшееся землетрясение, да и то сомневаюсь.

– Давай сразу к делу, – говорю я. – Ардена, кажется, что мы с тобой попали в переплет. А раз ты подруга Вилли Лодса, тебя огорчит, что он попал в еще худший переплет. Потому-то я и оказался здесь.

Она медленно выпускает дым из ноздрей, затем говорит:

– Значит, у Вилли проблемы? Очень интересно. А ты кто будешь?

По дороге сюда я успел подготовиться к ответу.

– В тридцать втором году у Вилли были неприятности с полицией штата Мичиган. Его обвинили в дорожном ограблении. С ним был еще один тип – ушлый парень по фамилии Хойт. Мичиганские копы тогда сцапали Вилли, но Хойт сумел улизнуть. Сейчас он перед тобой. Я Чарли Хойт. С Вилли дружим давно. Может, слышала обо мне?

– Да, слышала. Так что там с Вилли?

– Он загремел в парижскую тюрягу, – сообщаю я. – Думаю, не ошибусь, предположив, что в Париж Вилли приехал вытрясать деньги, заработанные за похищение Перринера. Тебя он сюда послал по той же причине. Он парень неглупый и смекнул: если ему не удастся получить деньги во Франции, может, ты сумеешь выцарапать их здесь.

Вилли – парень хоть и смышленый, но тут он потерял голову. Я в Париже уже больше года околачиваюсь. И вдруг на тебе! Вилли собственной персоной. Не успели мы отметить встречу, как он тут же начал рассказывать про похищение. Попросил в случае чего помочь с вытрясанием денег. Рассказал, что к чему. Представляешь, он был на все сто уверен, что явится к этому Зельдару с пистолетом, потребует заработанное, и тот сразу выложит обещанные денежки. Я ему предлагал остыть и обдумать маневр. С наскока такие дела не решаются. Но Вилли и слышать не хотел. А Зельдар как-то узнал, что Вилли в Париже, и науськал копов. Когда Вилли явился за денежками, его уже ждали.

Четыре дня назад к Вилли в тюрьму приходил адвокат, через которого он переслал мне письмецо. Сообщил, что его девушка – в смысле, ты – находится в Дельфзейле. Посоветовал мне поехать сюда, чтобы в случае чего тебе помочь. По его мнению, здесь тоже все может оказаться не так просто.

Ардена улыбается:

– Думаю, он был прав. Кстати, выпить хочешь?

Я соглашаюсь. Она наливает мне, подносит и говорит:

– Чарли, я бы очень хотела тебе поверить, но с ходу не могу. Мало ли, что у тебя на уме. Расскажи еще про похищение.

– Я расскажу столько, что ты удивишься. Жаль, не захватил письмо Вилли из тюряги. У тебя бы волосы стали дыбом. Эти парни самым грязным образом обманули и тебя, и его.

– Обманули? – удивленно вскидывает брови Ардена. – Как?

– Слушай. История такова. В конце прошлого года полковник Серж Нароков и его ушлые дружки замутили одно дельце. Многоходовочку. Вначале им нужно было похитить Бадди Перринера, а для этого понадобились дополнительные шаги. Их провернул Серж Нароков. Парень он видный, не лишен мужского обаяния и все такое. Он едет в Штаты и знакомится с Джеральдиной Перринер. Она цыпочка взбалмошная и влюбчивая. Словом, втюрилась она в Сержа.

Разумеется, она знакомит Нарокова с Бадди. Ее братец тоже очарован Сержем. Пока все идет как по маслу. Джеральдина изнывает от любви. Теперь Сержу надо найти крепких и смышленых ребят, поднаторевших на похищениях, и сцапать Бадди.

Нароков находит таких ребят: Борга, Вилли Лодса и тебя. И тут начинается первый обман с его стороны. Этот паскудник убеждает вас, что планируется заурядное похищение. Вы хватаете Бадди, доставляете на судно, которое везет его туда, куда надо. Затем Перринеру-старшему посылают письмо с требованием выкупа. Старик раскошеливается, Бадди отпускают восвояси, а каждый из вас троих получает честно заработанные денежки.

Так вам говорил Нароков. Но этот скунс прекрасно знал, что накалывает вас, и даже не поперхнулся.

– Понятно, – довольно спокойным тоном произносит Ардена. – А что было на самом деле? Продолжай, Чарли.

Делаю вид, что собираюсь с мыслями. Главное, не выболтать ей мою историю. Сейчас дамочка устраивает проверку; хочет убедиться, что именно я узнал от Вилли.

– А на самом деле было много чего, – продолжаю я. – Сама посуди. Когда Бадди похищают, Нароков еще какое-то время ошивается в Нью-Йорке, клеит Джеральдину, чтобы та ничего не видела, кроме его физиономии. Потом вдруг сваливает в Париж, предварительно договорившись, что Джеральдина отправится следом. Недели через две она садится на пароход и плывет во Францию.

Тем временем Уиллис Перринер начинает бить тревогу. От Бадди никаких вестей. Перринер-старший обращается в ФБР. Те посылают агента по фамилии Уилкс в Париж, чтобы на месте разобраться в происходящем. А вы трое недоумеваете: где же обещанные денежки? Вилли получает от Нарокова письмо: дескать, не волнуйтесь, когда в Париже будет достигнут какой-то результат, деньги вам обязательно заплатят. Может, Вилли показывал тебе это письмо?

– Что дальше? – спрашивает она, не отвечая на вопрос.

– Уиллису Перринеру мало помощи ФБР. Он отправляет в Париж некую дамочку – Хуанеллу Риллуотер. Жену Ларви Риллуотера. Может, слышала о таких? Задача Хуанеллы – встретиться с Джеральдиной и раскрыть влюбленной цыпочке глаза на Нарокова. И Хуанелла свою задачу выполняет. Джеральдина узнает, кто на самом деле ее женишок.

Ты, наверное, подумала, что Джеральдина собрала вещички и поплыла домой? Не угадала. Она исчезает. По мнению Вилли, она двинула в Англию. Теперь понимаешь, куда я клоню?

– Не очень, – признается Ардена. – Поясни.

– Сдается мне, что похищение – не более чем ширма. Серж Нароков не собирался требовать с Уиллиса Перринера деньги. Деньги были ему не нужны. Он хотел чего-то другого.

После того как вы втроем похитили Бадди и затащили на борт, ваши, с позволения сказать, работодатели вас кинули. Они и не собирались платить. Похищение Бадди Перринера было лишь первым крупным ходом в затеянной игре. Следующий ход – заставить парня сделать то, что им нужно. И они нашли хитроумный способ давления на Бадди.

Чувствую, Ардена догадалась.

– Ты имеешь в виду Джеральдину?

– Совершенно верно. Тут и за милю видно, что Джеральдина исчезла не по собственному желанию. Люди из окружения Нарокова заставили ее это сделать. Велели отправиться в Англию и пригрозили: вздумаешь ерепениться – мы твоему братцу чик-чик по горлышку сделаем. У нее не оставалось выбора, пришлось подчиниться.

Смотри, как ловко все у них продумано. Уиллис Перринер должен выполнять требования – эта шайка угрожает убить Бадди. Бадди шантажируют, обещая расправиться с его сестрой. А Джеральдину пугают убийством брата. Вам троим, выполнившим самую грязную работу, показали большую фигу. Для них вы больше не интересны. Они не собираются рассчитываться, и вам ничего с этим не сделать. И как тебе нравится такой расклад?

Она улыбается. Говорю вам, парни: хотя у нее очаровательный ротик и красивые зубки, улыбка получается зловещей. Она молча берет мой опустевший бокал, идет к буфету и наливает еще виски.

– Чарли, ты прав, – говорит Ардена. – И дело свое знаешь. – Тут она снова награждает меня улыбкой. – Но я бы не сказала, что мы должны утереться и смириться. Есть у меня одна идейка, и я рассчитываю уехать из Дельфзейла не с пустыми руками. Очень здорово, что ты появился. Может, мне понадобится и твоя помощь.

Я тоже улыбаюсь ей и говорю:

– Понадобится, и еще как! Возможно, ты вообще без меня не справишься. А еще скажу: не нравится мне эта дыра. Жуткий городишко, такой темный, унылый. Есть в нем что-то угрожающее.

Она возвращается к камину.

– А ты-то сам с какой мыслью сюда ехал? Представь, что мы бы не встретились. Как бы ты действовал?

– Мысль не моя. Ее Вилли подкинул. Он рассчитывал, что я застану тебя здесь, представлюсь и помогу с твоей затеей. А если бы мы не встретились, он советовал явиться к подельникам Нарокова. Встретиться с Глойдасом, Хаалем или Зельдаром. Сказать, что действую от имени Вилли и приехал за деньгами, которые ему не заплатили. Если они и мне не заплатят, пригрозить, что разину рот, и тогда им поплохеет. Он предупреждал: этих ребят на испуг не возьмешь. – Я снова улыбаюсь Ардене. – Но Вилли меня знает. Я тоже не из пугливых.

– Рада это слышать. Прежде чем все кончится, кому-то из нас придется крепко на них надавить.

Ардена берет с каминной полки пачку сигарет, закуривает и снова поворачивается ко мне:

– Допустим, ты прав, и за похищением кроется что-то еще. Как думаешь – что? Если выкуп выражается не в деньгах, тогда в чем?

– Я пока не уверен, но кое-какие предположения у меня есть, – с улыбкой отвечаю ей и выпускаю колечко дыма. – Скажи, ты бывала в здешнем порту?

Ардена кивает.

– Я не успел, но готов поспорить, что у причала стоят несколько грузовых судов, принадлежащих Перринеру.

Она улыбается:

– Чарли, ты снова прав. Их там два.

– Рассуждаем дальше. Готов поставить на кон лучшую пару своих ботинок, что Бадди Перринера держат на борту одной из посудин его папаши. Ваша троица договаривалась с кем-то из команды, чтобы парня чем-нибудь опоили или оглушили, а потом спрятали на одном из судов, когда они выйдут в море. И что-то мне подсказывает: парень сейчас торчит где-то там.

Ардена начинает ходить по комнате. Чувствуется, дамочка вся в раздумьях. Ставлю свой старый перочинный ножик против всех денег Федерального банка, что сейчас она решает, какую часть сведений может раскрыть.

Как вы догадались, ребята, я скормил ей великолепную историю. Она поверила, что я дружок Вилли Лодса, которого тот случайно встретил в Париже. И если когда-то Вилли ходил со мной на дело, значит доверяет, а раз так, может, с моим участием ее шансы выцарапать деньги повысятся.

Вообще-то, Чарльз Хойт умеет вытрясать деньги. В Штатах за ним тянется такой шлейф дел, что Джесси Джеймс[20] по сравнению с ним выглядит любимой тетушкой директора воскресной школы.

Потом Ардена прекращает хождения взад-вперед, возвращается к камину, садится в большое кресло, закладывает руки за голову и смотрит на меня. Я бросаю на нее непринужденный взгляд. Не представляю, как и чем Вилли Лодсу удалось закадрить такую шикарную дамочку. Во всем она просто высший класс: спокойствие, уверенность, ни намека на суету и обычную женскую горячность. Мне нравится ее прическа, а что касается ножек, она бы могла дать фору и Хуанелле, и Джеральдине. Вы только им не говорите.

Ардена встает, останавливается перед моим стулом, приветливо улыбаясь, и говорит:

– Вот что, Чарли. Я тебе поверю. Похоже, иного выхода у меня нет. Но послушайся совета и не пытайся что-нибудь провернуть у меня за спиной, иначе я скормлю тебя волкам. Так что не ошибись.

Дамочка предлагает сделку. Меня это устраивает.

– Ардена, я раскрою тебе карты. Я не могу вернуться в Штаты. Меня там по-прежнему разыскивают за убийство полицейского. В тридцать втором, когда мы с Вилли потрошили фургон, пришлось хлопнуть того настырного типа, чтобы под ногами не путался. Как ты знаешь, деньги имеют свойство заканчиваться. Сейчас я почти на нуле. Хочу разжиться деньгами и свалить туда, где войной не пахнет, где можно спокойно выпивать по вечерам и волочиться за красивыми куколками. Я так понимаю, ты предлагаешь сделку. Я принимаю предложение. По рукам?

– Да, Чарли, по рукам, – отвечает она. – Считай, что договорились. Если честно, я рада, что ты приехал, а то мне одной было немного страшновато. Здешний народ слишком прямолинеен и крут, если понимаешь, о чем я.

– Не очень. Поясни.

Она закуривает новую сигарету, затем идет к буфету, наливает себе порцию виски и залпом опрокидывает. Это, ребята, надо видеть.

– Ты правильно понял все, что Вилли тебе написал. Верно выстроил линию действий. Но знаешь только половину правды.

– Так расскажи. Откуда Вилли было это знать? Глядишь, у нас выработается недурная стратегия действий.

– Все началось еще в Англии, – говорит она. – Мы с Вилли поехали туда проветриться, а то в Штатах нам стало жарковато. Там мы познакомились с Нароковым и его женой Эдванной. Нароков предложил нам устроить похищение. Речь шла только о том, чтобы похитить Бадди Перринера, и больше ничего.

Мы согласились и поехали в Нью-Йорк готовиться к работе. А тут началась эта чертова война. Серж велел затаиться и ждать его указаний. Нам это не слишком понравилось, но деваться некуда. Через какое-то время он сам приехал в Штаты и сказал: «Пора».

Работенка казалась легкой. Старик Перринер вовсю гнал военную продукцию и намеревался сбыть ее союзникам, если объявят войну. И Бадди он заставлял работать не разгибаясь. Само собой, парню это не нравилось. Он привык к развлечениям, а тут папаша напирает. Когда настал момент, я познакомилась с Бадди и закрутила с ним. Он запал на меня. Я заманила его в одно местечко, где уже ждали ребята. Вот и все похищение.

Вилли по-прежнему верил Нарокову. А у меня возникли подозрения. Во-первых, я не могла понять, зачем похищенного Бадди держать на отцовском судне. Затем я обнаружила, что полдюжины матросов судовой команды получали от Нарокова денежки за то, чтобы прятать Бадди там. Зачем? Ведь куда проще было бы переправить парня в Мексику и потом требовать со старика выкуп в пару миллионов. Но так думала я. Нароков думал по-другому.

В общем, я знаю, что случилось, – продолжает Ардена. – Глойдас мне рассказал. Сегодня вечером.

– Похоже, вы с Глойдасом успели подружиться.

Ардена многозначительно мне подмигивает.

– А как еще прикажешь играть? – спрашивает она. – Я была здесь одна. Вилли считал, что у него все выгорит в Париже. Мне оставалось действовать на свой страх и риск.

Я сказала Глойдасу, что Нароков нагрел Вилли с обещанными деньгами и потому я приехала сюда разобраться. Глойдас вбил себе в голову, что ему нравятся такие женщины, как я. Обещал: если я подзадержусь здесь и подыграю ему, но не буду поднимать шум и задавать лишние вопросы, он, что называется, обо мне позаботится.

– Ты отлично поработала, – говорю ей.

Она достает две сигареты и одну протягивает мне.

– Глойдас и Нароков задумали шикарную авантюру. Мозгов им не занимать. Послушай, на что они нацелились. У Сержа Нарокова соображалка работала хорошо. И пока в Штатах он увивался вокруг Джеральдины, он много чего узнал. От Бадди ему стало известно о планах Уиллиса Перринера. Старик понимал, что война неизбежна, и хотел, чтобы его сделка с союзниками прошла гладко. Он был уверен, что прежний Закон о нейтралитете, принятый правительством Рузвельта, непременно пересмотрят. И оказался прав: в сентябре тридцать девятого его заменили новым. Перринер распорядился нагрузить два своих судна военной продукцией, отправить в Англию и там продать. В законе есть лазейка – так называемая «продажа за наличные»[21]. Поэтому он решил продать Англии и сами суда, набрав команды из граждан нейтральных стран. И вот тут-то он допустил крупную ошибку. Полдюжины итальяшек на «Мейбери» – самом крупном из пароходов Перринера – давно работали на Нарокова. Эти парни надежно спрятали Бадди на борту и велели не разевать рот, если ему дорога собственная шкура.

Итак, суда находились в море. Нароков убрался в Париж, полагая, что там ему ничего не грозит. Наступило время отправить Уиллису Перринеру письмо с требованием выкупа. Странное письмо, поскольку о деньгах там не было ни слова. Это был ультиматум: если Перринер хочет увидеть сына живым, он должен послать обоим судам радиограмму с указанием сменить курс и идти не в Англию, а в голландский порт Дельфзейл, встать на якорь и ждать дальнейших распоряжений. Капитанам сообщалось, что эти распоряжения они получат в Дельфзейле от Бадди Перринера.

Я иду к буфету и наливаю себе приличную порцию.

– Ты права, Ардена. У этих парней действительно есть мозги. И не только мозги, но и смелость вперемешку с наглостью. Но я так понимаю: если все идет хорошо, они не слишком-то и рискуют. Наверное, этой компании есть чем поживиться на судах.

– Поживиться! – насмешливо восклицает она. – Да ты хоть знаешь, чем нагружены эти суда?

Я качаю головой.

– На них более двухсот самолетов, – сообщает Ардена. – Более двух сотен новейших истребителей и бомбардировщиков со всем снаряжением. Их надо лишь собрать, и лети себе, воюй. Общая стоимость всех игрушек превышает три миллиона долларов. А ты знаешь, на что замахнулись эти чересчур смышленые парни?

– Несложно догадаться. Достаточно проплыть немного по Дельфзейлскому заливу – и вот оно, устье реки Эмс. Всем известно, что пару лет назад немцы проводили дноуглубительные работы, чтобы в реку могли заходить крупные корабли. Германия рядом, рукой подать.

– Верно, – поддакивает Ардена. – И приказ капитанам о заходе в устье Эмса должен отдать Бадди Перринер. Для того его и мурыжат столько времени на борту папашиного судна.

Я отставляю опустевший бокал.

– Миленькая работенка. И денежки за нее обещаны немалые. Думаю, ребята особо порадуются, что доля Нарокова теперь достанется им.

– Это почему? – удивляется Ардена.

Прежде чем ответить, улыбаюсь во весь рот:

– Нароков мертв. Отравлен собственной женой, а потом и она покончила с собой. Нароков жестоко ее обманул. Как и вы трое, Эдванна долго считала всю затею заурядным похищением. А потом она узнала правду и испугалась. Она пыталась отговорить мужа. Эдванна Нарокова отнюдь не была ангелом, но в ней взыграл патриотизм француженки, сознающей, что ее страна воюет с Германией.

Но Нароков не собирался отказываться от выгодной схемы, о чем и сказал жене. И пригрозил: если вздумает ему мешать, он ее просто шлепнет. Тогда она его отравила. Следом отравилась сама, поскольку сильно любила этого негодяя. До того момента она безропотно выполняла все приказы Сержа, но попытка склонить ее к предательству своей страны подкосила Эдванну. Как пишут в романах, это разбило ей сердце.

Горячая была дамочка, – продолжаю я, – но ее поступок заслуживает «Военного креста»[22]. Только ей теперь не нужны никакие награды. Кстати, у нее были потрясающие ножки. Почти такие же красивые, как у тебя.

Мне думается, Ардене понравился мой комплимент. Но она лишь улыбается и закуривает очередную сигарету.

– В романах это называют воздаянием или расплатой, – говорит она. – Ну что, у тебя появились соображения по поводу дальнейших действий?

Я пожимаю плечами:

– Как ты сама понимаешь, положение наше почти что аховое. С чего начинать? Может, припереть этого Глойдаса к стенке и вразумить рукояткой пистолета? Вот только даст ли это что-то?

Ардена качает головой. Она стоит, смотрит на огонь, потом говорит:

– Чарли, у нас есть лишь один шанс. Глупо верить словам этой публики. Глойдас обещал позаботиться обо мне, если буду правильно себя вести. Я не спешу ему верить. Как только корабли войдут в Эмс и встанут на якорь в ближайшей немецкой гавани, Глойдас попросту меня шуганет. Я не верю его обещаниям. А о самих себе мы можем позаботиться единственным способом.

– Это каким? – спрашиваю я.

– Да ты и сам сообразишь. Итак, в порту нейтральной страны стоят два судна Перринера: «Мейбери» и «Мэри Перринер». Команда на каждом небольшая, но эти ребята не американцы и ждать от них помощи бесполезно. В основном набраны даго. Оба капитана – итальянцы. Возможно, в своем деле они смыслят хорошо, а с общим кругозором у них не ахти. Словом, рассчитывать на них не стоит. У голландских властей нет оснований для беспокойства. Голландия с Германией не воюет, и Уиллис Перринер имеет право продавать свой товар кому угодно. Если желает – может направить суда и в устье Эмса.

Есть момент, для нас очень важный. Бадди Перринер пока не отдавал приказа судам сниматься с якоря и брать курс на устье Эмса. Пока что капитаны руководствуются приказами, полученными по радио от Уиллиса Перринера. Они знают, что дальнейшие распоряжения им должен отдать Бадди Перринер. Без этого они не тронутся с места.

– Верно. И что из этого следует? – спрашиваю я.

Ардена улыбается:

– Все начиналось с похищения. Думаю, похищением должно и закончиться. Сначала похитили Бадди, затем Джеральдину.

Она подходит ко мне.

– Чарли, как тебе идея провернуть еще одно похищение? Сцапать Бадди Перринера раньше, чем он отдаст эти чертовы приказы?