И вот стою я посреди библиотеки в квартире Зельдара и смотрю на парнишу со странной фамилией Лодс. Поверьте, я так счастлив, что не поменялся бы местами ни с кем, поскольку интуиция меня не подвела. Чувствовал я, что в логове Зельдара ожидает какая-то находка. Так оно и случилось. Я нашел Лодса.

– Не стой столбом, садись, – командует он.

Увидев в углу бутылку, Лодс идет туда и наливает себе щедрую порцию. Пистолет по-прежнему направлен на меня, но Вилли малость расслабился. Во-первых, он принимает меня за Зельдара, живущего здесь, а во-вторых, не подозревает о существовании люгера. Знали бы вы, как приятно ощущать кобуру под левым плечом. Очень успокаивает.

Лодс подходит к камину, останавливается. Похоже, он доволен собой.

– Ты и есть Зельдар? – спрашивает он.

Я говорю, что нет, и называюсь личным секретарем Зельдара.

– Тоже сойдет, – усмехается он. – А где Зельдар?

– Скоро должен вернуться.

Спрашиваю, не возражает ли он, если я закурю. Нужно, чтобы он привык к движениям моих рук.

– Мне-то чего? Кури.

Лезу в карман за портсигаром. Достаю сигарету, закуриваю, но портсигар не убираю. Я подбрасываю его и ловлю правой рукой.

– Думаю, Зельдар не слишком изумится, увидев тебя здесь. Но его может удивить, что ты пришел с пистолетом.

– Пусть удивляется! – зло усмехается Лодс. – Этот грязный кидала…

– Послушай, Лодс, – говорю я, изображая недовольство его руганью в адрес Зельдара, – а не слишком ли круто ты взял? Зельдар никого не обманывает.

– Да ну? – ухмыляется он. – Так вот, какая-то тварь меня кинула. К твоему сведению, я не из тех, с кем такие фокусы удаются без последствий.

– Так в чем дело? – спрашиваю я, показывая, что в курсе событий. – Чем ты недоволен? Разве Нароков не заплатил?

Он поворачивается и плюет в огонь.

– Зельдар прекрасно знает, что Нароков не дал ни цента. Этот русский прохвост обвел меня, как щенка. Договоренность была такая: деньги я получу в Нью-Йорке. Мы с Боргом и моей девкой сделали всю черную работу, похитили Перринера, погрузили на судно и оставили скучать в ожидании выкупа от папаши. Ну, думаем, сейчас нам деньжищ отстегнут. А пока суетились, Нароков быстренько свалил в Париж. Я не получил ничего, кроме его паршивого письма. Пришлось раскошелиться и приехать самому. Вот так.

Пускаю колечки дыма. Это дает мне время подумать. Потом спрашиваю:

– Так ты видел Нарокова? И что он сказал?

– Не видел я его. К нему не подберешься. Увиливает от встречи. Вчерашней ночью узнал, где он ошивается, но туда не пошел. Мало ли с кем он там? Явно к дружкам жмется. Его бы в мою хибару затащить. Там бы я с ним потолковал… рукояткой пистолета. Мне б только выманить его, а дальше я соображу, что делать. Номерок узнал, позвонил ему на квартиру. Какая-то лахудра ответила.

Киваю, предполагая, что он разговаривал с Эдванной.

– А в какое время ты звонил? – спрашиваю будто из любопытства.

– Да где-то в полтретьего ночи. Спросил так вежливенько, дома ли полковник Нароков. Она ответила, что нет, уехал куда-то. Я ей назвал свою фамилию и спросил, не оставлял ли Нароков для меня каких-нибудь сообщений. Оказалось, оставлял. Просил обратиться к Зельдару. Она и адрес здешний сказала.

Мысленно улыбаюсь во весь рот. Получается, Вилли Лодс позвонил на квартиру Нарокова уже после того, как Эдванна отравила Сержа. Так что она сказала этому хмырю правду. Да, Серж «уехал» из Парижа и заодно из мира живых. А потом Эдванна решает обмануть Вилли. Она знает, что Нароков не заплатил похитителям. Скорее всего, к этому моменту она уже выпила отраву и вскоре последует за Сержем. И под конец она решает подгадить Зельдару. Она называет его адрес, предполагая, что дальше Лодс сам займется вытрясанием денег.

Миленькая такая уловка перед собственным концом. Я по-прежнему подбрасываю и ловлю портсигар правой рукой. На слова Вилли реагирую пожатием плеч и говорю:

– Слушай, приятель. Думаю, ты все-таки не прав. И зря катишь бочку на Зельдара. О своих деньгах тоже зря волнуешься. Сдается мне, что настоящая крыса – Нароков. Он кинул не только тебя, но и Зельдара. Когда Зельдар вернется, он первым делом поблагодарит тебя за сделанную работу. О деньгах можешь не беспокоиться. Зельдар – парень честный. Выложит тебе денежки.

Мои слова нравятся Лодсу и успокаивают его. Физиономия становится менее напряженной.

К этому моменту я почти докурил сигарету. Открываю портсигар, достаю новую и закуриваю. Затем протягиваю портсигар Лодсу. Он берет сигарету левой рукой. Я защелкиваю портсигар. Лодс сует сигарету в рот, а я делаю вид, будто убираю портсигар во внутренний нагрудный карман пиджака.

Но у меня другие планы. Едва рука с портсигаром оказывается за лацканом, я разжимаю пальцы и выхватываю из кобуры люгер. Правая рука Лодса с «бульдогом» опущена, чтобы не мешала закуривать. И в этот момент он видит мой пистолет. Он вскидывает правую руку, а я выбрасываю навстречу ногу. Нас разделяет пара футов, и, когда моя нога соприкасается с рукой Лодса, я ударяю его рукояткой люгера по макушке. Парень валится на пол перед камином. Вырубил я его основательно.

Времени не теряю. Забираю у Лодса «бульдог», а его волоку в прихожую, где надеваю плащ и шляпу и открываю входную дверь. Затем перекидываю бездыханную ношу себе через левое плечо и, когда делаю несколько шагов, чувствую жжение в плече. Рана от пули покойной Эдванны еще дает о себе знать.

Гашу свет, выбираюсь с Лодсом в коридор и тихо закрываю дверь. Затем торопливо спускаюсь по лестнице. Только бы не столкнуться с Зельдаром. Случись такое, игре конец. Пока иду к выходу, молю всех богов, чтобы Хуанелла подольше задержала его у себя.

Мне везет. Выбираюсь на улицу. Темно, как в преисподней. Сворачиваю в боковую улочку и бреду в поисках телефонной будки. Сейчас темнота мне на руку, в противном случае мог бы наткнуться на любопытных прохожих.

Минут через пять вижу будку. Опускаю Лодса на пол и прислоняю к стенке. Затем звоню в «Сюрте насьональ» и объясняю ночному дежурному, кто я. Говорю, что нужно срочно связаться со старшим инспектором Эруаром. Дежурный просит немного обождать и обещает соединить с его квартирой.

Пока жду соединения с Феликсом, вижу, что Вилли начинает шевелиться. Носком ботинка поддеваю его подбородок и ударяю головой о стенку, после чего он снова погружается в забытье.

Наконец слышу голос Эруара. Такое ощущение, что его подняли с постели.

– У меня всего пара минут, поскольку за это время много чего случилось, – говорю ему.

Сообщаю, что звоню из будки, и объясняю, где она находится. Затем рассказываю про Вилли Лодса и прошу выслать полицейский фургон. Оставлять его на свободе нельзя, так что пусть отдохнет в камере. Далее прошу Эруара отправить пару полицейских на квартиру Зельдара, дождаться его возвращения и задержать по вымышленному обвинению. С ним я пообщаюсь потом. Эруар соглашается и говорит, что колесо событий крутится все быстрее.

– Не то слово, дружище. Вы не поверите!

Затем прошу Эруара связаться с парижским аэродромом, чтобы мне подготовили самолет. Пилот должен дежурить в кабине и взлететь сразу же, как я там появлюсь. Эруар обещает исполнить и это. Просит все-таки рассказать хоть какие-то подробности, поскольку ему любопытно. Я отвечаю, что вернусь через два-три дня и отвечу на все его вопросы.

А пока прошу выполнить еще одну небольшую просьбу. Через несколько часов к нему придет дамочка – та самая миссис Хуанелла Риллуотер, на чьем хвосте висел Брике. Теперь она играет на нашей стороне. Я дам ей инструкции, которые она ему перескажет. Говорю, что дамочка серьезно помогает мне, и прошу Эруара оказать ей содействие. Он обещает исполнить и эту просьбу и отмечает, что у меня… уникальные, хотя и более чем странные, методы работы.

– Вы не знаете и половины, – отвечаю я. – Когда встретимся, у вас будут шевелиться уши от моего рассказа.

И вешаю трубку.

Вилли безмятежно спит. Обследую его карманы, нахожу бумажник и несколько писем. Письма забираю себе. Затем с помощью оторванного провода телефонной трубки и шарфа связываю парня, как курицу на продажу.

Покидаю будку.

Ночь завершается для Лодса не самым лучшим образом.

На часах почти пять утра, когда я возвращаюсь в «Святую Анну». Хуанелла вовсю зевает, но все равно выглядит очень мило в своем крепдешиновом халатике.

Она начинает болтать, но я прошу ее помолчать и налить мне выпить, поскольку впереди еще куча дел.

Хуанелла наливает порцию ржаного виски и звонит, чтобы принесли кофе. После этого она укладывается на диван и насупливается.

Достаю бумаги, взятые у Лодса, и среди них обнаруживаю письмо:

Друг мой!

У вас нет ни малейшего повода для беспокойства, поскольку в Париже все пройдет наилучшим образом. Как только дело будет сделано, деньги поступят без промедления. Будьте терпеливы и попросите вашу очаровательную подругу тоже подождать. Вскоре она будет щеголять в бриллиантах!

Возможность какой-то двойной игры за вашей спиной, как вы изволили выразиться со свойственной вам прямотой, напрочь исключается. Если понадобится, мы в Париже изыщем дополнительные средства, о чем позаботятся мои помощники. Если же здесь вдруг станет слишком жарко, их лондонский филиал возьмет выполнение обязательств на себя.

Все это упрощает дело. Ваши страхи о том, что наш молодой друг может стать слишком беспокойным, совершенно беспочвенны. Даже если он не боится умереть, дополнительные меры давления должны сделать его сговорчивым. Если у вас все еще остаются сомнения, приезжайте в Париж. Мы сможем договориться о встрече и увидеться. Но будьте осторожны. Единственный источник моего беспокойства – Эдванна. Думаю, о причинах вы догадываетесь. Повторяю: если приедете в Париж, будьте осторожны. В ее присутствии говорите только о наших американских делах. Если вам так уж захочется приехать, захватите с собой и вашу очаровательную подругу. Она способна растопить самое ледяное сердце.

Я улыбаюсь. Наконец-то перед мной забрезжил рассвет. Похоже, это письмо Серж написал Лодсу еще в Нью-Йорке, когда Вилли забеспокоился насчет денег. Очень красноречивое послание.

Приносят кофе, Хуанелла наполняет чашки. Протягиваю ей сигарету, прошу сесть и внимательно слушать.

– Расклад такой. Скоро я покину Париж и отправлюсь в дикие края. А ты должна будешь выполнить все, что тебе скажу. Поняла? В точности и очень внимательно. В противном случае можешь оказаться на моих похоронах.

Хуанелла морщится и спрашивает, что за финт я замышляю.

– Занимайся тем, что я тебе поручу, – отшучиваюсь я. – Рассчитываю вернуться дней через пять. Если повезет, привезу хорошие новости для всех. Теперь расскажу, как мне видится это дело.

Серж Нароков не был организатором похищения. Он оказался лишь подручным, работавшим на Зельдара. А вот Зельдар – настоящий босс.

Он направил Сержа в Нью-Йорк – охмурить Джеральдину и завести дружбу с Бадди. Когда обе цели были достигнуты, он нанял лихих ребят для похищения Перринера-младшего. Этим занялись Борг, Вилли Лодс и девица Вилли. Но тогда Лодс не знал, что в игре, помимо Сержа, участвует еще кто-то, а Нароков об этом умолчал.

Вилли и его подельники похищают Бадди, а Серж сваливает в Париж, зная, что Джеральдина отправится следом.

Тем временем Родни что-то разнюхал. Он ожидает моего приезда. Серж распоряжается убрать Уилкса, иначе ему не заплатят обещанной доли. А тут еще и Лодс начинает беспокоиться насчет своих денежек, которых Сержу неоткуда взять.

Серж еще в Нью-Йорке написал Лодсу письмецо в попытке успокоить. Дескать, как только будут результаты, появятся и деньги. Из письма Лодс впервые узнает, что у Сержа есть помощники. Заподозрив неладное, Вилли едет сюда. Не один, а со своей подружкой, которую я видел в твоей ванной. Хотя до сих пор в толк не возьму, что́ она рассчитывала там найти.

Но события идут не так, как запланировал наш милый граф. Эдванна вдруг его травит и травится сама. Почему она это сделала? Она ведь знала о похищении Бадди. Значит, причина в чем-то другом.

И я скажу, почему она так поступила. Она не видела иного способа помешать дальнейшим шагам Сержа, а он был решительно настроен действовать. Вдобавок Эдванна что-то узнала о скрытой стороне похищения.

– О’кей, мистер Шерлок, – зевает Хуанелла. – Пусть так. Допустим, она узнала о каких-то делишках Сержа. Допустим, у похищения есть скрытая сторона, которая ей не понравилась. Но с какой стати убивать себя? Не проще было бы сдать Сержа французской полиции? Это бы существенно облегчило ее ситуацию.

– Ты здраво рассуждаешь, Хуанелла. И здесь мы подходим к интересной части дела. Мне она давно не дает покоя. Ответ я знаю и только что его назвал. Эдванна убивает Сержа, поскольку докопалась до подоплеки этой истории, а с собой покончила потому, что не могла остановить запланированное Зельдаром и Сержем.

– Может, я глупенькая, но все равно ничего не понимаю, – признается Хуанелла.

– Малышка, пошевели мозгами. Скажи, зачем плохие парни крадут людей? Ради денег, чтобы вытрясти выкуп из родственников. Согласна? Теперь давай взглянем на это похищение. Бадди Перринера увезли. Осталось послать Уиллису Перринеру письмо с требованием выкупа и ждать денежек. А они? Они почему-то не торопятся требовать выкуп, зато делают много чего другого. Расчет Сержа оправдывается, и Джеральдина Перринер едет вслед за ним в Париж. И только тогда Уиллис Перринер узнает что-то такое, что заставляет его послать мне телеграмму и потребовать прекратить расследование. Естественно, я подумал, что у старика наконец-то потребовали выкуп, но ошибся.

– Почему? – спрашивает Хуанелла.

– Во-первых, потому, что никакого выкупа они не получили. Вот тут-то Вилли Лодс с подружкой и их подельник Борг засуетились и стали спрашивать: где обещанное вознаграждение? А потом вдруг исчезает Джеральдина. Сваливает среди ночи, никому ничего не сказав.

– Ну да, сваливает. И что? Может, я все-таки дурочка – не вижу никакой взаимосвязи.

– Пока не видишь, радость моя. Пошевели мозгами. Ты же умеешь соображать, когда захочешь. Подумай еще раз. Во-первых, Джеральдина узнала правду о Серже Нарокове. Ты ей рассказала. Убедила малышку, что вся игра во влюбленность была им затеяна с целью похищения Бадди. И она еще какое-то время продолжала игру, рассчитывая узнать, где находится Бадди.

Потом Джеральдина исчезает. Ее никто не похищал. Никто не увозил. Она сама вышла из дверей отеля с багажом, не поставив в известность тебя, меня или кого-то еще. Спрашивается – почему?

– В самом деле почему? – вторит мне Хуанелла.

– Потому что ей так велели, – отвечаю я. – Потому что Бадди Перринера похитили вовсе не ради выкупа. Цель похищения была совсем иная: он должен что-то сделать и заставить отца выполнить какие-то требования. Взгляни. – Я показываю Хуанелле письмо, найденное в кармане Вилли Лодса. – Вот что здесь записано: «Ваши страхи о том, что наш молодой друг может стать слишком беспокойным, совершенно беспочвенны. Даже если он не боится умереть, дополнительные меры давления должны сделать его сговорчивым».

Согласись, весьма необычное похищение, – продолжаю я. – Бадди Перринера сцапали, чтобы вынудить что-то сделать. Затем похитители вступают в контакт с Уиллисом Перринером и диктуют старику, что́ должен сделать он. Они уверены: Уиллис не станет возражать, поскольку сын похищен и он боится, что похитители убьют Бадди. Однако Бадди проявляет несговорчивость, и тогда они оказывают на него те самые дополнительные меры давления, которые должны сломить его упрямство.

Хуанелла смотрит на меня вытаращенными глазами.

– Поняла! – восклицает она.

– Я же говорил, что ты прекрасно соображаешь! Как ведет себя эта шайка? Кто-то звонит Джеральдине в отель «Дьедонн», велит собрать вещички и лететь в Англию. От нее требуют сделать это немедленно, никого не ставя в известность. Я почти уверен, что ей пригрозили в случае непослушания убить Бадди. И она подчинилась.

Каков результат? Шайка захватила обоих детей Перринера. Джеральдину они держат в Англии, Бадди – где-то в другом месте. Если Бадди не выполнит их требования, они грозят прикончить Джеральдину. Джеральдина проявит строптивость – пострадает брат. А если Перринер не пойдет на условия – расплата настигнет обоих. Но это похитители сделают в любом случае, поскольку у них нет иного выхода.

Хуанелла молча встает и идет к буфету, наливает нам по порции и возвращается.

– Обоих его детей сцапали, – говорит она. – Да поможет им Бог.

– Я тоже на это надеюсь. Но не все так плохо, как кажется, – отвечаю я. – Может, у нас еще остается шанс.

– Лемми, что ты намерен делать с Зельдаром? Когда он приехал, от него веяло ледяным спокойствием. Я ему сказала, что тревожусь за Джеральдину и собираюсь обратиться в полицию. Он даже глазом не моргнул. Лишь сказал, что это правильно, но посоветовал не торопиться. Утром у него состоится встреча с твоим другом Эруаром из «Сюрте насьональ». Дескать, ты просил его это сделать. Там он заодно и спросит про Джеральдину. Мне показалось, что Зельдар собрался смыться.

Я улыбаюсь:

– О нем можешь не беспокоиться. Думаю, его уже арестовали. Я договорился с Эруаром, и он обещал послать двоих полицейских к Зельдару домой. Очень кстати. Мне не хочется, чтобы он висел у меня на хвосте и знал, куда я отправляюсь.

– Так все-таки куда ты отправляешься?

Я снова улыбаюсь:

– Совершу небольшое путешествие в Голландию, в милый городок Дельфзейл. Я обследовал квартиру Зельдара, но ничего подозрительного не нашел. Только документы о поставках партии ржи из средиземноморских портов в Дельфзейл. Там находится филиал фирмы «Глойдас, Нароков и Хааль». Тогда эти бумажки мне ничего не сказали. А вот сейчас… словом, искал я зацепку и нашел.

– У тебя появились соображения? – осторожно спрашивает Хуанелла.

– И очень серьезные. Я заглянул в отель, где жил Родни Уилкс. Кто-то меня опередил и основательно порылся в его комнате. Прошерстили каждый дюйм, но главного не заметили. Родни оставил мне послание. Написал карандашом на обороте конверта. Тогда его записка показалась полной бессмыслицей. А получается, ответ находился у меня под носом, но я был настолько туп, что не понял. Родни написал: «Раньше семи. Тебе не разбавлять? И сколько?»

Я голову ломал, не мог понять, зачем Родни написал такую чушь. А все было проще простого. И когда я увидел бумаги о поставках ржи, меня как молотом огрело.

Хуанелла даже шею вытянула – так ее любопытство разбирает.

– И о чем же эта записка? – спрашивает она. – Скажешь или подразнить решил?

– Конечно скажу. Первая фраза – не что иное, как мой идентификационный номер: «Бэ сорок семь»[18]. Так я подписываю все сообщения в Бюро, показывая, что они от меня. Этой вроде бы нелепой фразой Родни подчеркивал, что его послание адресовано мне.

Идем дальше. Вторая фраза: «Тебе не разбавлять?» Единственное, что я предпочитаю пить неразбавленным, – это ржаной виски. Вот тебе указание на рожь. Затем последняя фраза: «И сколько?» Когда я наливаю себе ржаной виски, чем я измеряю порцию? Да собственными пальцами. Наливаю на три пальца. А у Зельдара на левой руке не действуют три пальца.

Теперь понимаешь, какое важное послание оставил мне Уилкс? Место, куда отправляют рожь, и есть нужное мне место. А человек, которого я разыскиваю, – это Зельдар с его тремя негнущимися пальцами.

Хуанелла встает, идет к окну и отодвигает штору. На небе светлеет полоска.

– Лемми, будь осторожен, – говорит она. – Если эти парни доберутся до тебя, миндальничать они не станут.

– Не то слово! – усмехаюсь я. – Но в Голландию я отправлюсь не как Лемми Коушен. Туда поедет Вилли Лодс – вытрясать свои честно заработанные денежки. Думаю, единственные, кто знал Вилли в лицо, – Нароков и Зельдар. Один мертв, а другой отдыхает в камере. Может, у меня получится обмануть их сообщников.

– Желаю тебе удачи, – говорит Хуанелла. – А мне что делать?

– Для начала – раздобыть лист бумаги.

Когда она приносит бумагу, я пишу длинное письмо давнему английскому приятелю, старшему инспектору Скотленд-Ярда Херрику. Излагаю ему всю картину событий, какой она видится мне сейчас. Прошу его разузнать, есть ли в Лондоне какое-нибудь представительство фирмы «Глойдас, Нароков и Хааль», а также нажать на доступные ему кнопки и установить местонахождение Джеральдины. То и другое прошу сделать как можно быстрее, подчеркивая жизненную важность результатов.

Закончив письмо, убираю его в конверт, заклеиваю и отдаю Хуанелле. Предлагаю ей вздремнуть пару часов, а затем поехать в «Сюрте насьональ», повидаться с Эруаром и попросить его устроить ей полет в Англию. Как только она попадет в Лондон, пусть немедленно свяжется с Херриком. Хуанелла обещает все в точности исполнить.

Беру шляпу и ухожу. Похоже, Хуанелла настолько прониклась серьезностью поручения, что даже не попросила поцеловать ее на прощание.