Мой разговор с Боргом заканчивается около двух часов ночи. Где-то даже жаль этого охламона. Едет он себе в Париж, рассчитывая получить от Нарокова кругленькую сумму за лихо проведенное похищение, а вместо этого получает по носу. И не только по носу.

Перед уходом произношу нечто вроде напутственной речи. Советую Боргу не покидать дыры под названием отель «Мутон», пока его физиономия не заживет, а потом любым удобным ему способом возвращаться в Нью-Йорк и держать язык за зубами. Одно неосторожное слово, и он до конца жизни будет созерцать стены тюрьмы Алькатрас. Похоже, этот аргумент до него доходит.

Вряд ли Борг преподнесет мне еще какие-то сюрпризы, но лучше перестраховаться. Не нужно, чтобы он шатался по Парижу, выискивая Нарокова. И незачем ему знать, что Нароков мертв.

Есть и другая причина. Сомневаюсь, что Борг при похищении Бадди действовал самостоятельно. Он великолепно умеет работать мускулами, а вот думать – не его конек. Нароков был не настолько наивен и глуп, чтобы поставить Борга во главе похищения. У Фредди явно были подельники.

Я не требую от него назвать имена, поскольку знаю: его хоть до смерти забей, он не расколется. Борг – крыса, но не стукач. Даже под угрозой остаться без головы не сдаст никого.

Если Борг решил двинуть в Париж за обещанными деньгами, что мешает его сообщникам сделать то же самое? Крутится у меня такая мысль.

Желаю ему спокойной ночи и напоминаю: если французские копы заметят его слоняющимся по Парижу, они его сцапают, а потому, чтобы не загреметь в камеру, лучше не высовывать носа из отеля до самого отхода корабля.

Похоже, он внемлет моим словам. Думаю, неприятностей с ним не будет.

В бутылке осталась треть бренди. Пусть Борг утешается. Выхожу, беру такси и еду в отель «Святая Анна». Показываю дежурному администратору полицейское удостоверение и прошу позвонить в номер миссис Риллуотер. Он послушно снимает трубку и через минуту сообщает, что миссис Риллуотер готова меня принять. Улыбаюсь, поскольку сдается мне, что недавние события сбили с Хуанеллы спесь.

Она уже ждет в гостиной своего номера. А дамочка-то успела поплакать. И боковые локоны не на месте. Если вы знаете Хуанеллу, это что-то из ряда вон выходящее. Да и круги под глазками темнеют.

– Как поживаешь, малышка? – спрашиваю я. – Самое время расслабиться и угостить дядюшку Лемми выпивкой, потому что впереди у нас серьезный разговор. И да: если еще раз вздумаешь играть за моей спиной, Судный день покажется приятной прогулкой по сравнению с тем, что я тебе устрою.

Хуанелла пожимает плечами.

– Черт с тобой! – восклицает она. – Я сдаюсь!

Она идет к буфету и возвращается с бутылкой ржаного виски. Наливает мне немного и протягивает сигарету, после чего усаживается напротив.

– Ну? – спрашивает она. – Чем теперь обеспокоен мой красавец?

– По-моему, радость моя, сейчас твой черед говорить. Я вовсе не блефую и в подтверждение своих слов кое-что тебе расскажу. Вчера, около полуночи, ты навещала Борга. Решила его немного возбудить, помахав у него перед носом денежками. Ты пыталась его подкупить, чтобы он назвал место, где держат Бадди Перринера. Но он не был настроен это сообщать, поскольку сам не знает.

Хуанелла вытаращивает глаза.

– Я находился в соседнем номере, – поясняю я. – Этот, с позволения сказать, отель «Мутон» – забавное местечко. В стене есть дырки. Когда ты ушла, я тоже навестил Борга, и мы пообщались. Мои аргументы оказались сильнее твоих. Он меня послушал.

– Это уж точно, – отвечает она. – Надеюсь, ты его хорошенько вразумил.

– Слов он не понимает. Пришлось поработать руками. Представляешь, он назвал меня бастардом.

Хуанелла сонно смотрит на меня.

– Не думала, что он знает такие слова. Я-то всегда считала тебя плодом любви – звучит куда приятнее. Но не переживай, это не помешает тебе флиртовать со мной, когда появится желание.

– Слушай, красавица, – говорю ей, – дамочка ты видная. Фигурка что надо, да и характер под стать.

– И куда это нас с тобой заведет? – жеманно спрашивает Хуанелла. – Я могла бы обладать фигурой Елены Троянской, но и тогда бы ты не захотел узнать, на чем держатся мои чулки: на старомодных подвязках или на клею. Тебе бы эскимосом родиться. Такой же холодный и начисто лишенный любопытства.

– Не ври, Хуанелла. Ты меня волнуешь. Всякий раз, когда смотрю на тебя, – будто хорошую дозу снотворного вкололи. Но пораскинь мозгами. Ты ведь знаешь мое правило: я не смешиваю удовольствие с работой.

– Фу, – морщится она. – Ты такой наглый врун, что Геббельс в сравнении с тобой просто Джордж Вашингтон. Когда у тебя пропадает интерес к дамочкам, мне хочется намалевать у себя на трусиках пару свастик и помчаться осваивать Северный полюс. Но что поделать – не везет мне с тобой. Я и так обхаживаю, и этак, а тебе все равно. Даже поверишь, если я скажу, что у меня пробковые ноги. И любопытства не возникнет самому проверить.

Она разочарованно закуривает.

– Ну так в чем твоя печаль? – спрашивает она.

Я выпускаю почти идеальное колечко дыма и смотрю сквозь него на Хуанеллу:

– Ты ведь не знаешь, где сейчас твоя новая подружка Джеральдина?

– Нет. Я лишь знаю, что она съехала из своего отеля. Очень бы хотела знать, куда понесло эту девчонку.

– Я бы тоже, – говорю, вытягивая затекшие ноги. – Сегодня удивительная ночь. Она полна сюрпризов. Вот еще один: Серж и Эдванна Нароковы мертвы.

Хуанелла молча встает, идет к буфету, наливает себе порцию, затем поворачивается и смотрит на меня, прислонившись к застекленным дверцам.

– Иногда мне кажется, что я тронусь, – признается Хуанелла. – У тебя шутки такие? Или эти придурки действительно убрались из мира живых?

– Получается, что действительно.

Хуанелла плюхается на стул.

– Что ж это творится? – бормочет она. – И что теперь?

Чувствую, как завертелись колесики в ее мозгу.

– Лемми, из-за чего они сыграли в ящик? Что приключилось?

– Много чего. Вчера на вечеринке Эдванна Нарокова незаметно передала мне записку. Написала, что ей нужно срочно увидеться. Еще тогда мне показалось, что она была чем-то напугана.

– А дальше?

– А дальше я отправился к ней на квартиру и дождался ее прихода. Она из кожи вон лезла, пытаясь заключить со мной сделку. Практически призналась, что за похищением Бадди Перринера стоит Серж Нароков. Мы поговорили, потом она решила, что отправится к нему и попытается вразумить, чтобы он мне сознался. Предложила подойти туда через час. Я подошел и обнаружил обоих мертвыми. Эдванна убила его, затем покончила с собой.

Хуанелла кривит губы и даже свистит.

– Что тебе известно про эту изворотливую дамочку? – спрашивает она. – И зачем ей понадобилось ухлопать Сержа?

– А ты знала, что Эдванна была его женой?

Хуанелла отрицательно качает головой.

– Но если честно, я не удивилась.

– Эдванна Нарокова была француженкой. Мне думается, Сержа она любила по-настоящему. Чтобы решиться на убийство любимого человека… нужен очень серьезный повод. Но факт есть факт: он погиб от ее рук.

– Из-за чего? – недоумевает Хуанелла. – Что такого он мог натворить, чтобы его порешить?

– Она хотела, чтобы Нароков сознался в причастности к похищению Бадди и назвал все имена. Скорее всего, он отказывался. Наверное, Эдванна пригрозила, что тогда сама это сделает. Он наставил на жену пистолет и пообещал застрелить, если та не уймется. Она для вида успокоилась, подлила ему отравы в выпивку, потом отравилась сама.

– М-да, – вздыхает Хуанелла. – Но ты мне не сказал, зачем она это сделала.

– Пойми, Серж был русским, а Эдванна – француженкой.

– И что такого? Неужто любая дамочка, у которой муж другой национальности, должна его травить?

– Разумеется, нет. Но в данном случае это явилось поводом.

Иду к буфету и наливаю себе еще виски.

– Вот что, малышка, события развиваются весьма стремительно. Скоро станет по-настоящему жарко. Советую прислушаться к моим словам и с самого начала вести себя правильно.

– А что еще мне остается? – риторически вопрошает Хуанелла. – Я вообще перестала что-либо понимать. Что ты хочешь узнать?

– Перво-наперво ты мне расскажешь, зачем Уиллис Перринер добился для тебя легального разрешения на выезд за пределы Соединенных Штатов. Это ведь его юристы хлопотали о выдаче тебе паспорта. Дальше я хочу знать, зачем ты явилась сюда и начала любезничать с Джеральдиной, не сообщив Ларви, куда и с какой целью едешь.

– Ну, на второй вопрос ответить несложно. Я решила немного обмануть Ларви. В последнее время удача нам не улыбалась. С тех пор как ты добился для нас приостановки приговора, дела шли неважно. А тут вдруг появляется шанс законным образом заработать хоть сколько-то. – Она наклоняется вперед. – Лемми, тебе знаком бар Сэма Фремера?

Я утвердительно киваю.

– Забрела я туда как-то вечерком, – продолжает она, – и услышала кое-что, что мне слышать не полагалось. Был там один парниша по имени Вилли Лодс. Уже изрядно набрался, а потому говорил громко. С ним была дамочка. Вот он и заливал ей, что скоро у них все будет тип-топ и сверху хлоп, поскольку отхватят кучу деньжищ. И вдруг он упоминает Борга. Ты же знаешь, чем занимается Борг, только и умеет выкрадывать людей. Если где в Штатах случалось громкое похищение, Борг обязательно там отметился. Словом, прирожденный похититель.

Сначала я не обратила внимания, а Лодс влил в себя еще несколько порций, и тогда прозвучала фамилия Перринер. И тогда до меня дошло. В городе все гадали, куда же подевался Бадди Перринер. «Ага, – смекнула я, – парня похитили». Словом, отправилась я в гости к Уиллису Перринеру и дала ему небольшой совет.

– И какой же?

– Сказала ему, что его сына похитили очень крутые парни. Предложила свою помощь – разумеется, за скромное вознаграждение. Уверила, что ничего не боюсь и могу отправиться в такие места, куда копы не сунутся.

– Какая же ты умница, – усмехаюсь я. – И что ответил Уиллис?

– Рассказал мне про Нарокова. Старик считал, что это он стоит за похищением Бадди. Какое-то время Нароков ошивался в Штатах, потом вернулся в Париж, а Джеральдина, втюрившаяся в него без памяти, рванула следом. Уиллис предложил и мне поехать в Париж, познакомиться с Джеральдиной и рассказать ей, что за тип этот Нароков на самом деле. Мне давалась полная свобода действий. Главное – найти с Джеральдиной общий язык, присмотреть за девицей и проследить, чтобы она не наделала глупостей с этим Сержем.

Я киваю:

– И наверное, это ты посоветовала Уиллису не рассказывать мне никаких подробностей?

– Твоя правда, умник, – отвечает Хуанелла. – Я сразу подумала: если ты узнаешь, то сразу меня шуганешь. И потом, я считала, что сумею тебя облапошить. Представила, как здорово будет увести Перринера-младшего у Лемми Коушена из-под носа. И конечно, я хотела заработать. Уиллис Перринер был в таком отчаянии, что согласился на мое предложение. – Она пожимает плечами. – Я никак не думала, что поплыву на одном пароходе с тобой. Увидела тебя в первый же день и жутко перепугалась. Послала Джеральдине радиограмму: так, мол, и так, еду к ней по просьбе ее отца. Если захочет мне что-то сообщить, пусть подпишется «Ваш дружок». Это на случай, если ты сунешь нос в радиорубку. Мне совсем не нравилось, что ты оказался на борту «Фельса Ронстрома». Это дико осложняло мне задачу.

– Если б я тебя отшлепал за то, что лезешь не в свое дело, вот это бы осложнило задачу. Но теперь ты мне не помеха. Наоборот, можешь помочь. Кто похитил Бадди? Меня интересуют непосредственные похитители.

– Их было трое. Борг, Вилли Лодс и какая-то дамочка. Ее я не знаю, но она видная. Бадди Перринер из тех парней, что ни одной дамочки не пропустит, если у нее красивая фигурка и смазливое личико. Думаю, она и послужила приманкой. Замутила с Бадди, потом зазвала в укромное местечко, где его и похитили.

– И ты не знаешь, как выглядела та дамочка? – спрашиваю Хуанеллу.

– Нет. А что, это так важно?

Я улыбаюсь:

– Слушай, дорогуша. Хочу рассказать веселую историю. Вчера утром, пока ты делала прическу, я поднялся в твой номер. К тому времени я уже знал об отъезде Джеральдины. Вот и подумал: может, она прислала тебе записку. Администрация выдала мне запасной ключ, и я двинулся на поиски.

Захожу в твою спальню и вдруг слышу: в ванной кто-то есть. Заглянул в щелочку и увидел дамочку. Искала что-то в аптечном шкафчике. Дамочка с прекрасной фигурой и соответствующей внешностью. Такая вполне могла охмурить Бадди. Может, это и была сообщница Борга и Вилли Лодса?

– Как она здесь оказалась? – искренне недоумевает Хуанелла.

– Тебя это удивляет? Я сделал Борга довольно разговорчивым. Он признался в похищении Бадди, однако имен своих подельников не назвал. Если Борг смог приехать в Париж, что мешало сделать то же самое Вилли Лодсу и их сообщнице? Утверждать на сто процентов не берусь, но факт остается фактом: в твоем номере я застал подозрительную даму.

Хуанелла кивает.

– Лемми, и что ты теперь собираешься делать? – спрашивает она. – Если Нароков мертв, о чем беспокоиться?

– О многом. Во-первых, мы не знаем, где Бадди Перринер. Во-вторых, не знаем, где сейчас Джеральдина.

– У тебя есть какие-нибудь соображения?

– Есть, но тебе не расскажу. Запомни: тебе придется играть по моим правилам и вести себя соответствующим образом. Словом, быть пай-девочкой. Поняла?

– Я уже играю по твоим правилам, – вздыхает она. – Чувствую себя выжатым лимоном. И так жуть как переволновалась из-за этой взбалмошной Джеральдины.

– Я тоже, – говорю, но не рассказываю почему. Закуриваю очередную сигарету. – На вечеринке мы договаривались, что на следующее утро Нароков приедет ко мне вместе со своим секретарем Зельдаром, который, как я понял, вел его дела. С Зельдаром мы встретились. Он привез бумаги и показал, что у Нарокова все в полном порядке. Не берусь утверждать, но, может, Зельдар что-то знает о похищении. Надо выяснить. Ты знаешь, где он живет?

Оказалось, что знает. После моего ухода из кафе «Казак» Зельдар в разговоре упомянул, что живет в апартаментах «Мирамар» близ улицы Пэ.

Смотрю на часы:

– О’кей, Хуанелла. Теперь ты сделаешь вот что. Сейчас без двадцати три. В четверть четвертого позвонишь Зельдару в «Мирамар» и скажешь, что ему надо встретиться с тобой, поскольку для него есть очень важные сведения. Попросишь его приехать немедленно, иначе он будет жалеть. Приедет он к тебе где-то через полчаса. Я вернусь к себе в «Гранд-отель» и буду ждать звонка. Если Зельдар согласится приехать, сразу же позвони мне.

– А что я скажу ему, когда он сюда приедет?

– Это меня ничуть не волнует. Придумай что-нибудь. Расскажи ему какую-нибудь липовую историю про Нарокова или Эдванну. Скажи, что не можешь отыскать Джеральдину и очень волнуешься. Только не проговорись, что тебе известно о смерти Нарокова. Намекни Зельдару, что ты вроде как приятельница Борга и косвенно причастна к похищению Перринера в Америке. Запомни его ответ, потом мне перескажешь. Главная задача – разговорами подольше удержать Зельдара. Тебе понятно?

Хуанелла отвечает утвердительно. Беру шляпу и собираюсь уйти. У двери она меня окликает:

– Эй, Лемми! А что я получу за мою бескорыстную помощь? Ты хотя бы можешь проститься с девушкой по-человечески?

Подхожу к ней и награждаю поцелуем. Хуанелла крепко меня обнимает и повисает на шее. Темперамента дамочке не занимать.

Когда я осторожно освобождаюсь – это все равно что снимать лейкопластырь с груди дряхлого деда, – Хуанелла томно произносит:

– Еще пара слов, несравненный. Хоть ты и бываешь холодным сукиным сыном, но подкатываешь к дамочкам безупречно. Вздумаешь завести гарем, возьми меня в изготовительницы шербета. О большем не прошу. Я и так буду на седьмом небе! – Хуанелла поправляет локон и добавляет: – Не волнуйся, малыш. Я задержу Зельдара, даже если придется ублажить его танцами с веером. Просто я очередная женщина с разбитым сердцем. А теперь двигай, Казанова!

Возвращаюсь в отель, встаю под горячий душ, потом заваливаюсь на кровать и начинаю серьезно анализировать добытые сведения. События принимают все более интересный поворот.

Из того, что я узнал от Борга и Хуанеллы, выстраивается забавная история.

Нароков едет в Нью-Йорк, разыгрывает там влюбленность в Джеральдину Перринер, а сам подбирается к Бадди. Заводит с парнем тесную дружбу и дожидается подходящего момента. Когда такой момент наступает, Борг, Вилли Лодс и обаятельная дамочка проворачивают похищение Бадди.

О’кей, похищение состоялось. Нароков сваливает в Париж. Джеральдина, все еще ослепленная любовью, едет следом. Уиллис Перринер, всерьез обеспокоенный исчезновением сына, обращается в ФБР. Уилкса командируют в Париж, поручив следить за развитием событий.

Хуанелла Риллуотер, будучи в стесненном финансовом положении, рыщет по Нью-Йорку в поисках заработка. Подслушав разговор в баре Фремера, она быстро смекает, что к чему, и узнает, кто похитил Бадди. Будучи сообразительной малышкой, она решает подзаработать, но идет не в полицию, чтобы заложить троицу похитителей, а к Уиллису Перринеру. Рассказывает старику о том, что слышала.

Папаша Перринер решает сделать хитрый финт ушами. Он тоже ничего не сообщает ФБР, а вместо этого хлопочет о срочном выезде Хуанеллы в Париж.

Ее задача – познакомиться с Джеральдиной, рассказать влюбленной девице, кто на самом деле Нароков, и дальше выполнять роль компаньонки, приглядывая за дочкой Перринера. Отец сообщает Джеральдине, что Хуанелла прибудет во Францию на пароходе «Фельс Ронстром».

Я оказываюсь на том же пароходе. Радирую Джеральдине, представляюсь Сайрусом Хикори и прошу о встрече. Она показывает мою радиограмму Нарокову, поскольку еще не знает, что это он организовал похищение Бадди.

Затем Джеральдина шлет радиограмму Хуанелле, спрашивая обо мне, и подписывается «Ваш дружок». Да-да, парни, радиограмму послала Джеральдина, а не Серж.

Серж чует надвигающуюся беду. Оказывается, в Париже появился некий Родни Уилкс, и он уже кое-что разнюхал. Серж отправляет Эдванну на встречу с Уилксом, которого она должна убрать с дороги, после чего ей надлежит увидеться со мной, представиться Джеральдиной и целенаправленно подталкивать к встрече с Сержем на его квартире, где он намеревается меня ухлопать.

Однако Серж не говорит Эдванне, что снадобье во флакончике убьет Уилкса. Он выдает отраву за безвредное слабительное. У федерала немного покрутит живот, а потом он проспится и будет как новенький. Эдванна в это верит.

Вскоре после моего приезда и первого визита к настоящей Джеральдине к ней заявляется Хуанелла и выкладывает все, что знает. Удар попал в цель – иллюзии Джеральдины развеяны. Возможно, Хуанелла уговаривает ее поскорее вернуться домой. Мисс Перринер сознает опасность дальнейшего общения с Сержем, но решает пока остаться и играть по прежним правилам, надеясь что-то разузнать о местонахождении Бадди. Возможно, к этому ее склоняет Хуанелла, которой не терпится увести Бадди у меня из-под носа и получить от старика Перринера крупный куш за спасение сыночка.

До поры до времени все идет вполне благополучно. Нароков велит Зельдару застлать мне глаза бумагами и создать впечатление, что граф (он же полковник) – добропорядочный деловой человек. Им важно отвлечь мое внимание, чтобы успеть что-то сделать. Спрашивается – что?

К этому моменту похитители присылают Уиллису Перринеру письмо. Они сообщают, что Бадди у них и, если он не потребует от ФБР прекратить расследование, парня убьют. Перринера охватывает паника. Он понимает: требовать от ФБР прекращения расследования бесполезно: его не послушают. И тогда он шлет телеграмму непосредственно мне, надеясь, что хотя бы я внемлю его требованию. Как вы знаете, для вида я соглашаюсь.

Но у всего этого есть какой-то гадкий запашок. Если преступники захватили Бадди и ждут выкупа, за каким чертом Серж пошел на риск и руками Эдванны убил Уилкса? Он и его подельники должны бы понимать простую вещь: после мокрухи им уже не выпутаться. Убив Уилкса, Нароков серьезно подпортил свою игру. Тогда зачем он это сделал?

Пожалуй, я знаю ответ. Серж не остановился перед убийством Уилкса, поскольку тогда был всерьез уверен, что выпутается. Причем настолько уверен, что лишь отмахнулся от предостережений Эдванны. Я висел у него на хвосте, а он не испугался. Значит, у графа был припрятан козырь в рукаве, дававший ощущение безопасности.

Он рассказал Эдванне про свой козырь. Ей это очень не понравилось, и в результате она его отравила и отравилась сама.

Меж тем Борга и его подельников волнует, когда же им заплатят за проделанную работу. Деньги у Нарокова есть. Вполне достаточная сумма, чтобы попытаться подкупить «частного детектива». Однако денег на гонорар Боргу и остальным похитителям у него нет. Заподозрив неладное, Борг отправляется в Париж – вытрясать свою долю. То же делают и Вилли Лодс с дамочкой. Вилли обаятельный убийца, готов ради десяти долларов пришить свою умирающую бабушку. Ну а дамочку я мельком видел в ванной номера Хуанеллы. Интересно, что́ она искала в аптечном шкафчике?

Однако Борг не знает, где Бадди. Я склонен ему верить. Похищение было настолько тщательно продумано, что Нароков ничего не сказал непосредственным исполнителям о том, где будет содержаться Бадди.

И вот в этом-то и кроется злая шутка. Допустим, Нароков все замкнул на себя и только он знал, куда Уллис Перринер должен отправить выкуп. Допустим, только он знал, где сейчас Бадди.

Но у меня еще остаются шансы. Есть соображения, почему смерть мужа и своя собственная показались Эдванне меньшим злом, чем какие-то назревающие события, которых она постаралась не допустить. Если мои догадки верны, то я сумею вклиниться в эту игру. «Время покажет», как сказал один парень, садясь на бомбу с часовым механизмом.

И снова мысли возвращаются к Джеральдине. Где сейчас эта малышка? Почему она спешно исчезла, ничего не сказав даже Хуанелле? Почему никого не поставила в известность?

Что ж… кажется, я знаю ответ и на этот вопрос, а если, парни, я в вас не ошибся и головы у вас варят как надо – до истины доберетесь сами.

Вот такие дела!

Едва завершаю свои размышления, как начинает тренькать телефон.

Вываливаюсь из кровати и хватаю трубку. Двадцать пять минут четвертого. Звонит Хуанелла.

– Вот что, мой большой, светловолосый и прекрасный зверь, – говорит она. – Зельдар едет ко мне. Хотела бы знать, что́ я ему скажу, когда он появится?

– Хуанелла, ты же такая выдумщица. Если ничего не приходит в голову, скажи ему то, о чем я говорил. Задержи его в номере минимум на полчаса. А лучше подольше.

– Черта с два, – рычит она. – Сейчас почти половина четвертого. Вдруг ему захочется меня уложить? Я на такое не подписывалась!

– Успокойся, малышка. В таком случае он пополнит список парней, пытавшихся тебя уложить и схлопотавших по носу. Как тебе его голос?

– Жутко подозрительный, – отвечает Хуанелла. – Допытывался, чего это я зову его в такое время. Я сказала, что Джеральдина исчезла и я волнуюсь. Дескать, мне показалось, что она сбежала с Нароковым. Я уже хотела звонить в полицию, чтобы начали поиски. Это его подстегнуло, и он сказал, что сейчас приедет.

– Отлично. А теперь тебе нужно устроить слезливый спектакль по поводу исчезновения Джеральдины. Неси любую чушь, какая в голову придет. Ты ведь это умеешь, мой ягненочек.

– Умею, – соглашается она. – И что я за это получу?

– Мое огромное спасибо. Может, как-нибудь раскошелюсь и угощу тебя ванильным мороженым.

– Как же, дождешься от тебя. Нет уж, угостишь меня малиновым. Но не волнуйся. Как-нибудь я застигну тебя врасплох, и тогда…

– И что же ты сделаешь, драгоценная моя?

Она рассказывает. Но вам, ребята, я ее слова не передам. А то вдруг у вас не настолько широкие взгляды?

Вешаю трубку, спускаюсь вниз и прошу администратора вызвать такси. Еду и выхожу из машины ярдах в двадцати от «Мирамара». Туда иду пешком, оглядывая дом. Есть в Париже такие приятные домики. Не из дешевых, однако.

Дверь подъезда заперта. Звоню. Через пару минут появляется консьерж и спрашивает, что мне угодно. Называюсь другом мистера Зельдара. Сообщаю, что он звонил полчаса назад, просил подъехать и дождаться его возвращения.

Консьерж окидывает меня взглядом и соглашается. Вместе поднимаемся на второй этаж, и он указывает на комнатенку. Мистер Зельдар обязательно будет проходить мимо, когда вернется.

Консьерж уходит. Выжидаю еще минуты две, затем иду по коридору. Дверь там всего одна. Похоже, это и есть логово Зельдара.

Замок ну совсем старомодный. Открываю его волшебным ключиком, который всегда ношу с собой. Вхожу, плотно закрываю за собой дверь и зажигаю свет. Квартира у Зельдара четырехкомнатная, с гостиной и библиотекой. В библиотеке топится камин. На письменном столе ворох бумаг. Похоже, Зельдар вовсю работал, когда Хуанелла ему позвонила.

Просматриваю бумаги. Все они касаются фирмы «Глойдас, Нароков и Хааль». Куча отчетов о поставках ржи, отрубей и другого зерна из средиземноморских портов в Дельфзейл – голландский порт, где у фирмы есть филиал. Здесь же разные коммерческие документы, разная дребедень. Внешне все выглядит вполне пристойно. Не нахожу ничего такого, за что можно бы зацепиться.

Иду по другим комнатам, но и там мне не везет. Либо Зельдар ничего не знал о темных делишках бывшего начальника, либо он слишком хитер и не оставляет компрометирующих бумаг там, где их могут найти незваные гости вроде меня.

Черт бы побрал этого Зельдара! Сажусь на стул и начинаю думать. Я разочарован. Мне казалось, что здесь я обязательно что-то найду и смогу двигаться дальше, но получается чистый облом.

Встаю, выключаю свет и двигаюсь к входной двери. И вдруг кто-то звонит.

Сую руку под пиджак, где в кобуре дремлет люгер, но тут же вынимаю. Звонящий явно не Зельдар.

Во-первых, Зельдар сейчас должен находиться у Хуанеллы. Не могла она отпустить его так рано. А во-вторых, зачем звонить в свою квартиру, если у него есть ключ? Сдается мне, что консьерж, ожидая скорого возвращения Зельдара, не стал запирать подъезд. Звонящий попросту вошел и поднялся по лестнице.

О’кей. Сейчас узнаю, кто решил навестить Зельдара.

Включаю свет в прихожей, вешаю плащ и шляпу, закуриваю. Словом, придаю себе вид хозяина квартиры, после чего открываю дверь.

В проеме стоит долговязый парень с узким лицом. Он тоже курит, а губы кривятся в странной улыбке. В руках – короткоствольный пистолет «бульдог», направленный мне в живот. Чувствуется, парень настроен очень серьезно.

– Не суетись, красавчик, – говорит он. – Отойди, я дверь закрою. И без фокусов, иначе прошью навылет.

Я благодарю его за обещание и безропотно отхожу. Он закрывает входную дверь и, держа меня на мушке, заставляет пятиться задом в библиотеку. Парень ощупью находит выключатель и зажигает свет.

– Слушай, приятель, а ты адресом не ошибся? Может, тебе нужно в другую квартиру? Я тебя точно не знаю.

Он усмехается и бросает шляпу на стул. Дуло его пистолета по-прежнему рядом с моим животом.

– Сейчас познакомимся, – говорит он. – Я Лодс. Вилли Лодс. Я останусь здесь, пока Нароков не нарисуется. И не уйду, пока не получу обещанные сто кусков. А если меня нагрели, кому-то будет очень больно. Вот увидишь!