После ужина звоню О’Халлорану и спрашиваю, есть ли новости о Джо Мицлере и блондинке. Он говорит, что нет, но если я буду держать себя в руках и не слишком переживать, то он обязательно эту парочку выловит.

Спускаюсь на лифте вниз, обращаюсь к ночному портье отеля и получаю от него неофициальную информацию о клубе «Две луны». По его словам, «Две луны» – одно из тех мест, которое дает наиболее полное представление о том, что такое Чайна-таун. Заправляет клубом хлюст по имени Спигла.

Спрашиваю, есть ли у заведения какая-то специализация. Портье отвечает, что, мол, нет, но получить там можно практически все из того, что требуется человеку постоянно, а иногда и кое-что из того, чего нет в обычном расписании.

С выпивкой там по большей части полный порядок, но есть и много собственного продукта, а один из официантов, парень со склонностью к науке, наладил производство линейки сладкого синтетического джина, который он бодяжит в жестяной ванне и который гарантированно сносит обшивку линкора. Также в «Двух лунах» весьма приличный ассортимент дам; тамошние малышки весьма сговорчивы и проявляют особый интерес к придуркам, ищущим любовных утех, и всему, что можно урвать.

Раз или два, говорит портье, там случались настоящие неприятности, но они улаживались сами собой, прежде чем дело доходило до полиции. Однажды некая рыжеволосая особа утонула в ванне на третьем этаже, а поскольку она всегда держалась подальше от воды, данный факт был квалифицирован как загадочный, тем более что прежде, чем войти в ванну, куколка получила по черепушке тупым предметом. Тем не менее Элмару Торенсену удалось доказать следователю, что несчастная женщина случайно ударилась головой накануне, когда открывала дверь, и что за последний год она рассказала семистам сорока пяти свидетелям, что в один прекрасный день наверняка утонет в ванне, так что вот так.

В двенадцать беру такси и отправляюсь туда. Едем по Чайна-тауну, и я думаю о том, сколько ночей провел, слоняясь по ночным клубам. Может быть, если бы не было ночных клубов, то и преступлений было бы поменьше, но, с другой стороны, если бы люди не обсуждали грабежи и убийства в одном месте, они бы делали это в другом.

Есть и еще одна точка зрения.

Не отличающийся большой храбростью парень заходит в одно из таких заведений промочить горло да поглазеть на девушек. Там он встречает другого парня, предлагающего в следующий четверг ограбить круглосуточную табачную лавку за углом. Первый парень говорит, что эта идея ему не по вкусу, после чего делает пару больших глотков некоего пойла, именующего себя виски, и отплясывает с головокружительной дамочкой, у которой все так, как ему нравится. И вот эта крошка рассказывает ему, что видела у ювелира прелестный браслет и, что если бы он подарил ей этот браслет, она показала бы ему такое, что он задумался бы о написании новой версии «Что должен знать каждый мужчина» по-испански со специальным глоссарием для эскимосов.

Внезапно осмелев, парень возвращается к своему новому знакомому и говорит, зачем ждать до следующего четверга, когда киоск с сигарами прямо за углом, после чего продавец сигар, рассчитывавший на выгодную сделку, получает три дырки в жилете, а убийцы сидят в глухом переулке и сочиняют алиби, согласно которому они во время ограбления летели на самолете в Висконсин. Мораль можете вывести сами.

Местечко шикарное, повсюду сочетание красного и золотого. Я оставляю шляпу в гардеробе справа, прохожу через большие вращающиеся двери и попадаю на первый этаж. Помещение довольно просторное: посередине – танцпол, справа и слева – бар. Барные стойки и столики расположены в галерее, опоясывающей танцпол, на высоте четырех-пяти футов от пола. В зале не протолкнуться. Все танцуют: одни – с таким видом, будто им это нравится, другие – словно предпочли бы умереть.

Я вхожу, сажусь за столик и заказываю хайбол. Осматриваюсь и жду. Немного погодя бросаю взгляд на танцпол. В другом конце зала в одиночестве сидит китаянка. Симпатичная девочка, хорошо одета. Пьет джин-физз с шипучкой, растягивает и, когда думает, что я не вижу, поглядывает на меня. Уж не следит ли?

Немного погодя вижу, как из офиса вверху спускается по ступенькам какой-то парень. Определенно Руди Спигла. Он среднего роста, хорошо сложен и явно не слабак. На нем шикарный костюм, волосы прилизаны. Лицо худощавое, умное – симпатичный малый, но еще и решительный, такой ни перед чем не остановится.

Я оглядываюсь по сторонам и замечаю прислонившегося к стене официанта-итальяшку. Подаю ему знак и, когда он подходит, говорю, чтобы сказал мистеру Спигле – если это мистер Спигла, – что я хотел бы перекинуться с ним парой слов.

Официант, который выглядит так, словно не ложился спать лет десять, неохотно бредет в нужном направлении. Я вижу, как он передает сообщение Спигле, и наблюдаю, что Спигла смотрит на меня как-то по-новому, словно ожидал увидеть меня поблизости. Через минуту он подходит.

– Могу чем-то помочь? – спрашивает он с ухмылкой. Стоит, засунув руку в карман, и смотрит на меня сверху вниз. Я уже говорил вам, что этот Спигла – тот еще придурок, но лицо выдает сильный характер. Оно не совсем типичное для парня, управляющего второсортным ночным клубом в китайском квартале Фриско: высокий лоб, волевой подбородок и умные глаза. Думаю, такой человек неплохо справился бы со всем, за что бы ни взялся.

– Да, можешь, – говорю я ему. – Садись. Хочу с тобой поговорить.

Он садится, достает из кармана портсигар. Красивый золотой портсигар с какими-то инициалами на лицевой стороне.

– Послушай, – говорю я ему, – меня зовут Коушен. Я федеральный агент. Ты, возможно, слышал обо мне.

Он снова улыбается, довольно глуповато:

– Нет, я о тебе не слышал. Но с другой стороны, федеральные агенты меня не особенно интересуют. Я к парням такого типа равнодушен.

– Что ж, даже если ты так думаешь, не надо наглеть, а то ведь у меня может появиться желание испортить форму твоего носа.

– Что ты говоришь. – Он откидывается на спинку стула и смотрит на меня сквозь кольцо дыма, которое только что выпустил. – Не знаю, что бы ты с этого поимел. Может, и мне ничего хорошего бы не упало, но ведь и тебе тоже.

– Ты бы, скорее всего, переместился в больницу, – отвечаю я. – Но прими мой совет и не торопись. А теперь давай перейдем к делу. У меня есть информация, что это ты прошлой ночью послал трех головорезов на «шевроле» разделаться со мной в районе Ноб-Хилл. Что скажешь на это, а? Только не торопись с ответом, потому что, если начнешь врать, я найду место, где тебя остудить.

Он как бы пожимает плечами:

– Послушай, Коушен, я просто не понимаю, о чем ты говоришь. Я ничего о тебе не слышал, пока ты не пришел сюда сегодня, и с какой стати я должен знать, почему кто-то хотел тебя устранить. Пойми, я управляю этим клубом от имени Джека Рокки и не заинтересован в том, чтобы федералы устраивали здесь разборки. Это вредно для здоровья. Больше мне сказать тебе нечего.

– Понимаю. Умник, да? Может, ты не слышал о парне по имени Джо Мицлер? Может, ты даже не знаком с той блондинкой, которая с ним?

Он поднимает глаза:

– Наверняка знаком, но ведь это ничего не доказывает. Эта прекрасная пара рассказывала тебе какие-то небылицы обо мне?

– Значит, ты их хорошо знаешь.

– Еще бы. Я нанял Джо Мицлера вышибалой в это заведение. Он проработал здесь два месяца. Занимался тем, что выкидывал отсюда парней, когда те начинали немного хулиганить. Пробыл здесь пару недель, а потом завел шарманку про свою подружку, и я дал ей работу в женском гардеробе, а еще через пару недель обнаружил, что эта парочка крадет все, до чего может дотянуться, так что пришлось выставить их за дверь.

Спигла перекладывает сигарету в левую руку, достает из портсигара другую и прикуривает от окурка первой. При этом еще и смотрит на меня. Я вижу, что у него ухоженные руки с красивым маникюром.

– Так что, – продолжает он, – если эти двое наговорили тебе всякого обо мне, то, похоже, это полная чушь, да? Ни один из них у меня симпатии не вызывает.

Я улыбаюсь ему:

– Ничего удивительного. Ты мне тоже не очень нравишься. А вот слышал ли ты, что прошлой ночью портовая полиция вытащила из гавани даму по имени Марелла Торенсен? Я так полагаю, ты ничего об этом не знаешь?

– Как же, слышал. Почему бы и нет? Сам я с ней не знаком, но она жена Торенсена, который занимается делами большого босса.

– Большой босс – это Джек Рокка? – спрашиваю я.

Он кивает.

– Точно, – говорит он. – Послушай, у меня здесь много работы, и, хотя я не против ответить на твои вопросы при условии, что вопросы будут по делу, сейчас у меня времени нет. – Он встает. – И уж если так хочется позадавать вопросы, почему бы не обратиться к тем, кто что-то об этом знает. Все вы, ребята, одинаковы. Что-то случается, вы ничего не знаете и начинаете молоть языком, приставать к людям, выпытывать просто в надежде, что кто-то что-то сболтнет.

Подумав, решаю пока его не трогать, хотя руки так и чешутся надавать ему по заднице.

– Ладно, Спигла, – говорю я. – Ты, похоже, хорошо себя чувствуешь, да? Так хорошо, что даже осмеливаешься дерзить. Где этот твой босс, Рокка?

Он зевает.

– Где-то близко, но где именно, не знаю.

Я смотрю на него:

– Что ж, даю пять минут, чтобы выяснить. Если не вернешься сюда через пять минут и не скажешь, где Рокка, отправишься в участок и проведешь несколько дней в камере. Там твой пыл умерят. А пока будешь отдыхать, думаю, мы что-нибудь накопаем, чтобы задержать тебя подольше.

Я усмехаюсь.

– Думаю, судимость у тебя есть. Наверняка ты где-то оступился, и мне, пожалуй, не помешает это выяснить. И еще… Я не привык, чтобы меня угощали яблочным соусом[4] ресторанные хлыщи вроде тебя, так что если не хочешь огорчаться, иди и займись делом.

Он ничего не говорит, просто уходит. Идет через танцпол и поднимается по лестнице, ведущей в офис клуба. Минут через пять подходит официант и говорит, что мистер Спигла шлет свои наилучшие пожелания и что мистер Рокка придет в клуб в час ночи и будет очень рад видеть мистера Коушена.

Встаю и следую за макаронником через танцпол, пробираясь сквозь толпу, в которой каждая пара решает непростую задачу: как вместить побольше пылких объятий в сколько-нибудь пристойную танцевальную форму. На другой стороне этажа мы поднимаемся по ступенькам, проходим через вращающиеся двери и идем по другому коридору. На полу шикарные ковры; похоже, деньжат в это заведение вбухано немало. В конце коридора лифт. Вхожу в кабину, и официант закрывает дверцу. Лифт начинает подниматься сам по себе, без моей помощи, и через несколько секунд останавливается. Дверь открывается – снаружи меня ждет Руди. На губах мерзкая ухмылка, и я даю себе обещание, что сотру ее, прежде чем разделаюсь с этим придурком.

Руди из тех умников, с которыми нередко сталкиваешься, имея дело с бандитами. Он – второй, правая рука, лейтенант, делающий то, что говорит босс, и ему это нравится. Ему тепло и сытно, он чувствует себя в безопасности и думает, что если случится что-то плохое, о нем позаботится босс, а ему все сойдет с рук. И даже если запахнет жареным и кого-то загонят в угол, то это будет босс, а ему достанет ума как-нибудь отмазаться.

Я встречал много парней, похожих на Руди, и они мне противны. Но должен признать, в этом парне есть что-то привлекательное. В чем дело – в его походке, смазливой физиономии или в чем-то еще, – не знаю, но от женщин у него отбою нет, а все из-за этой маленькой штучки, которая действует на них безотказно. Называйте ее сексапильностью или еще как-нибудь – не столь важно, но это есть.

Выхожу из лифта, смотрю на этого героя, и почему-то вспоминается мне вчерашняя блондинка. Интересно, не таскалась ли малышка за этим Руди? Может быть, она из тех, кто считает, что на нем мир клином сошелся? Если так, тогда понятно, почему она караулила у морга и как оказалась в «шевроле» с теми парнями. Это также подтверждало бы мою теорию о том, что именно Рокка провернул фокус со льдом в морге, а также что кто-то из его парней прихлопнул Мареллу и сбросил ее тело в бухту из-за того, что она слишком много знала.

– Сюда, мистер Коушен, – вежливо говорит он и ведет по красному с золотом коридору. Слева дверь. Руди стучит и, услышав ответ, открывает ее и пропускает меня вперед. Я вхожу, слышу, как дверь за мной закрывается. Похоже, Руди просто сбежал, оставив меня наедине со своим боссом.

Прямо напротив двери, на другой стороне большой комнаты, стоит здоровенный письменный стол, за которым сидит здоровенный тип со здоровенной сигарой во рту и чертовски приятной улыбкой. Огромное тело, огромная голова, огромный двойной подбородок – результат сладкой жизни – растекается по воротнику шелковой рубашки. Черные волнистые волосы аккуратно уложены – меня всегда забавляло, как тщательно все эти гангстеры заботятся о своих волосах, наверно, их парикмахеры в свое время сколотили на этом состояние, – а подбородок припудрен. Похоже, только что переоделся. На нем очень хороший твидовый костюм, который стоит немалых денег. Он сидит, подпирая ладонью подбородок и глядя на меня с приятной улыбкой, как будто я старый друг, вернувшийся в город после двухлетнего отсутствия.

Быстро оглядываю комнату. Все шикарно. Мебель словно из декораций «Метро-Голдвин» во время съемок сцены во дворце, под ногами мягкие ковры. В общем, симпатичная обстановка, в которую вместо этого лживого сукина сына вполне вписался бы какой-нибудь миллионер.

– Рад познакомиться с вами, мистер Коушен, – говорит он. – Садитесь. Возьмите сигару.

Я придвигаю стул.

– Спасибо, Рокка, но я предпочитаю сигареты.

Сажусь. Рокка смотрит на меня все так же и мило улыбается. Похож на кота, который проглотил канарейку.

– Буду рад помочь вам всем, чем только могу. Всегда стараюсь оказывать помощь федералам, когда они крутятся здесь и ищут неприятностей на свою голову.

– Черта с два ты кому-то помогал, Рокка. И вот что еще. Ты вот это все выключи. Наслушался от твоего парня, Спиглы. Шутки в сторону, уши разверни пошире и слушай.

– Конечно, мистер Коушен, – говорит он, – но вы не обращайте внимания на Руди Спиглу, такие уж у него манеры. Он в порядке, просто нагловат, но безобидный.

– Это ты мне говоришь? Наверное, такой же безобидный, как и те парни, которых ты поставил к стенке гаража в Чикаго и изрешетил из автомата, после чего они были похожи на рванье, которое кот притащил из канализации. Я тебя понял, Рокка.

– Какого черта, – говорит он. – Со всем этим покончено. Я и мухи не обижу.

– Перестань, я сейчас заплачу. Сейчас заведешь песню про то, что ты просто большой ребенок и тебе еще нужно закончить колледж и позаботиться о старушке-маме.

Рокка ухмыляется. Притом что за чтением его уголовного досье можно провести долгий зимний вечер, улыбка у него широкая, открытая. В нем есть что-то приятное, и, возможно, поэтому он все еще жив, а не лежит в бронзовом гробу, дырявый как дуршлаг, в отличие от большинства его приятелей и подельников.

Такой уж этот Рокка. Глядя, как он улыбается тебе, понимаешь, что не выведешь его из себя, даже если откусишь кусочек от шеи его любимой жены. И точно с такой же дружелюбной улыбкой он обольет бензином твое нижнее белье и щелкнет зажигалкой, как случилось в Детройте, когда таким образом он расправился с каким-то мелким бандитом.

– Послушай, Рокка, – говорю я ему. – Хочу спросить тебя кое о чем, и на твоем месте я бы поостерегся говорить неправду.

– Конечно, спрашивайте, о чем угодно.

– О’кей. Что ты знаешь о Беренис Ли Сэм?

Он разводит руками:

– А что я должен знать о Беренис, кроме того, что она дочь старика Ли Сэма? Я занимаюсь его перевозками. Она милая женщина. Я видел ее всего раз или два, а больше и сказать нечего.

– О’кей, – говорю я. – Что ж, может быть, тебе будет интересно узнать, что эта самая Беренис вчера вечером разоткровенничалась в участке и вроде как предположила, что старик Ли Сэм получает контрабандный шелк, а ты тот парень, который перевозит нелегальный груз. Что на это скажешь?

Рокка снова ухмыляется – еще шире:

– Я не собираюсь ничего говорить, кроме того, что, по-моему, это полная чушь. Может, у дамочки крыша поехала. Зачем мне шелк? Я им не занимаюсь, у меня другой бизнес. Любой вам скажет, что я честный бизнесмен, что я хорошо зарабатываю на перевозке грузов, что у меня есть собственность в этом городе и что мне не нужно делать ничего противозаконного.

Я киваю:

– Так и есть. Выходит, Беренис все это выдумала и просто несет вздор. О’кей. Слушай дальше, Рокка. Что ты знаешь о Марелле Торенсен? Кто, по-твоему, мог ее убить? Ты об этом что-нибудь слышал?

– Да, слышал, а кто не слышал? Но что я должен об этом знать? – Рокка наклоняется ко мне через стол. – Странное дело, я сам ничего не понимаю. Милая, тихая, элегантная дама. Ни к каким гангстерам она и на сто миль не приближалась, ни с чем подозрительным связана не была. Как она могла ввязаться во что-то сомнительное, не представляю.

– Может быть, и не представляешь, но, может быть, догадываешься. Как-никак она была женой Элмара Торенсена, и, если я правильно понимаю, он отмазывал вас с Ли Сэмом всякий раз, когда закон хватал вас за хвост.

Рокка снова улыбается:

– Ну и что? Послушайте, Коушен. Вы все неправильно поняли. У нас с Ли Сэмом никогда не было здесь никаких неприятностей. Да, не стану скрывать, кое-какой игровой бизнес у нас в Чайна-тауне есть. Я еще не встречал китайца, который не хотел бы сыграть, испытать удачу. В этом нет ничего необычного. Этим везде занимаются. Да, конечно, преступление, но какой коп станет обращать на это внимание? Торенсен улаживал только мелкие неприятности, когда они возникали, но вы попали пальцем в небо, если думаете, что дамочку пристукнули из-за каких-то юридических проблем Ли Сэма, которые решал Торенсен. Его жена не имела к этому никакого отношения.

– Получается, что имела, потому и получила то, что получила, – говорю я. – Послушай, Рокка, ты утверждаешь, что ничего не знаешь об убийстве. Совсем ничего? И никаких предположений нет?

Он смотрит на меня через стол. Смотрит прямо мне в глаза, и хотите верьте, хотите нет, но на мгновение мне кажется, что этот бозо говорит правду, потому что вот такой он человек: смотришь на него и хочешь ему верить.

– Я ничего не знаю, – говорит он, – но можешь поверить, мне хватает ума не связываться ни с какими убийствами.

Я улыбаюсь ему в ответ:

– Значит, ты ничего не знаешь и о парнях в «шевроле», которые пытались избавить мир от меня прошлой ночью?

Он смотрит как-то безразлично и пожимает плечами:

– По правде говоря, впервые об этом слышу.

Мы сидим, смотрим друг на друга, и мне кажется, что я зря трачу здесь время.

Встаю:

– О’кей, Рокка. Думаю, мы с тобой прекрасно понимаем друг друга. Может быть, прежде, чем я закончу с тобой, ты решишь, что нам есть о чем поговорить. Еще увидимся.

Выхожу из комнаты. Он смотрит мне вслед. Иду по коридору, открываю дверь лифта. В противоположном конце галереи вижу Руди Спиглу, который разговаривает с какой-то дамой. Я выхожу этажом ниже и возвращаюсь на танцпол. Похоже, ничего полезного для себя я здесь не найду, но в голове вертится парочка интересных мыслей, которые мне не терпится проверить.

Иду по галерее на другую сторону, ко входу, где я оставил шляпу, и вижу за столиком ту самую китаянку, которая бросилась мне в глаза, когда я пришел. Она смотрит на меня, едва заметно подмигивает и указывает взглядом на столик, как бы предлагая мне сесть к ней. Подхожу и опускаюсь на стул:

– Ну, детка, в чем дело? Если ищешь папика, то я не тот, кто тебе нужен. Что у тебя на уме?

Она смотрит краем глаза в ту сторону, где стоит Спигла.

– Плитволись, что выпиваешь со мной, – говорит она ласково и тихо. – Я люблю поговолить. Мне есть что лассказать.

Подаю знак официанту. Заказываю два коктейля, и мы ждем, пока он их принесет. Она молчит, но, когда официант приносит напитки, кивком указывает в сторону Спиглы. Я оглядываюсь и вижу, что он заметил меня и подзывает к себе. Извиняюсь, встаю и подхожу к нему:

– Ты как на иголках, Спигла. Что случилось? Вспомнил, что у тебя есть о чем мне рассказать?

Он улыбается. Дерзкий парень.

– Хотел спросить, как вы поладили с Роккой. Смог ли босс чем-то помочь.

– Не слишком ли мило с твоей стороны? В следующий раз, когда захочу, чтобы ты меня о чем-то спросил, я дам тебе знать.

Поворачиваюсь и возвращаюсь к столу. Сажусь и пью виски с содовой. Вкус отвратительный.

– Ну, что такое, детка? – спрашиваю я.

Она смотрит на меня и улыбается. Симпатичная девочка с очень красивой прической. Да, малышка – китаянка, но в ней все равно что-то есть.

– Будь остоложен, – говорит она. – И тебе бы лучше не возвласаться в отель. Для тебя это может быть не очень хорошо.

– А, чушь. Послушай, что такое? Мистер Рокка подговорил тебя провернуть со мной какой-нибудь психологический трюк, чтобы заставить меня понервничать? Попробуй что-нибудь другое, детка.

Я беру шляпу и выхожу на улицу. Дверь в клуб «Две луны» находится в широком переулке. Место довольно темное, вдалеке светится одинокий фонарь. Уже с первыми шагами начинает кружиться голова, и свет в конце переулка идет по кругу. Чувствую, что заплатил бы миллион баксов, чтобы меня вырвало, но в то же время не хочу этого.

Понятно. Пока я разговаривал со Спиглой, какой-то умник подмешал что-то в мой напиток. Может быть, это сделала китаянка, а может быть, официант, который принес виски. Так или иначе, лучше мне определенно не стало. Внутри все болит, как будто там завелась змея. Коленки словно превратились в спагетти, и асфальт грозит вырваться из-под ног и встретиться с моим лицом.

Прислоняюсь к стене и пытаюсь сосредоточиться и оглядеться. На другой стороне улицы, в дверном проеме, вижу парня. Похоже, он только и ждет, когда я отключусь.

И тут у меня возникает забавная идея, одна из тех идей, что приходят в голову парню, когда он подсаживается на наркотики. Если я смогу добраться до уличного фонаря в конце переулка, у меня, возможно, появится шанс. Я сосредотачиваюсь на движении, хотя каждый раз с трудом ставлю одну ногу впереди другой, словно они весят по тонне каждая.

И все же у меня получается. Я добираюсь до фонаря и обхватываю столб рукой. К горлу снова подступает тошнота. Чувствую, что сползаю, что не могу удержаться на ногах. Последнее, что я вижу, – это тот парень в дверном проеме. Он выходит и направляется ко мне, держа одну руку в кармане.

В глазах темнеет. Я отрубаюсь.