Вечер чудесный. Дует легкий ветерок, и довольно прохладно, но лично мне холод нипочем. Другое дело – дождь. Дождь – это мокро и сыро.

Брэнди и О’Халлоран сидят у меня в номере отеля «Сэр Фрэнсис Дрейк». Одну бутылку ржаного виски они уже прикончили и теперь посматривают на меня с надеждой, что я закажу вторую, но я молчу – не дождетесь. Эти двое умеют пить, но, впрочем, вы об этом уже догадались.

– Ты когда привез ту дамочку, Лемми? – спрашивает О’Халлоран. – Хотел бы я взглянуть на Тутс, пока ее не упрятали за решетку. Судя по тому, что ты о ней рассказывал, у малышки есть мозги.

– Да? – подает голос Брэнди. – И откуда ты знаешь о мозгах? Лемми только вчера вечером привез ее из Сан-Диего. А вот как он смог заставить себя путешествовать с такой порочной женщиной, это выше моего разумения. А какие словечки она отпускала, когда узнала, что ее запрячут в камеру! Таких, наверно, даже моя хозяйка не знает. Блондиночка думала, что отделается одним заявлением. Эй, Лемми?

– Послушайте, мозговой трест, – говорю я, – почему бы вам не попробовать вести себя потише, чтобы я мог немного подумать в тишине.

– А о чем, черт возьми, тебе думать? – спрашивает О’Халлоран. – Дело, можно сказать, в шляпе. Ты – большой парень, настоящий федерал, ты раскрыл убийство Мареллы Торенсен, и теперь тебе остается только написать длинный отчет федеральному правительству о злодее Руди Спигле и наркотиках, и, вот увидишь, тебя произведут в адмиралы или что-то в этом роде, а нам с Брэнди поручат найти эту сволочную Эффи Спигла, где бы она ни пряталась.

Он раскуривает свою коптильню, которую почему-то называет трубкой.

– Интересно, какая она из себя, эта Эффи? Хотел бы я арестовать эту дамочку и убедиться, что она прекрасна, как пара ангелов. Надеваю на нее наручники, а она поворачивается ко мне и со слезами в голосе говорит: «Терри О’Халлоран, у меня на всем свете только ты один, я для тебя на все готова. Я бы даже…»

– Да, – говорит Брэнди. – И тут ты просыпаешься. Арестовать Эффи может только парень, у которого есть голова на плечах. Вроде меня.

– Хватит трепаться, – говорю я им, – и послушайте меня минутку. Брэнди, ты, когда отправлял Руди в камеру после рейда, сказал ему, что мы взяли грузовик с наркотиками?

– Нет, ничего я ему не говорил. А с какой стати?

– Хорошо. И он после задержания ни с кем не виделся и не разговаривал? Даже с адвокатом?

– Ни с одной живой душой, – подтверждает Брэнди. – И Рокка тоже никого не видел. Я поместил этих двух голубков в одиночные камеры и пожелал им приятного вечера. С тех пор каждый из них общается только сам с собой.

– О’кей. А теперь послушай, Брэнди, – говорю я. – Вот что ты сделаешь. Если Спигла не знает, что мы нашли его грузовик с наркотиками и что Тутс задержана и дала показания, то он все еще пребывает в блаженном неведении относительно того, что здесь на самом деле происходит. И вот что ты делаешь. Ты отправляешься в участок и отпускаешь на свободу Рокку.

– Что? – вопит Брэнди. – Ты собираешься выпустить этого бандита после всех тех неприятностей, которые он доставил нам?!

– Ты сделаешь то, что я говорю, или мне арестовать тебя на месте? – спрашиваю я. – Проваливайте и отпустите Рокку. Скажешь ему, Брэнди, что проверял поступившую информацию, что она не подтвердилась, пусть проваливает и обо всем забудет. Ты понял?

– Я понял, Лемми, но…

– Закрыли тему. Неужели до вас еще не дошло, что Рокка ничего не знал о наркотиках? Подумайте сами. Я буду в участке через час. Хочу поговорить со своим другом Руди Спиглой. Все, проваливайте, черепашки.

Они уходят. Вы уже поняли, что я рассказал им не все, что знаю сам. Но зачем бы мне это делать?

Звоню вниз и прошу соединить меня с Вейл-Даун-Хаус. Через некоторое время трубку берет Беренис.

– Как дела, принцесса? – спрашиваю я. – Как там Очень Глубокий и Очень Красивый Ручей? У вас все в порядке? Целы и невредимы?

– У меня все хорошо, спасибо, Лемми, – говорит она. – Надеюсь, у вас тоже все хорошо. Возможно, если будет время, вы заглянете как-нибудь на ужин?

Я усмехаюсь про себя.

– Может быть, когда мы увидимся в следующий раз, я захвачу наручники для всей чертовой семейки Ли Сэм, – говорю я ей. – Оставайтесь на месте, Беренис, мы еще увидимся.

Кладу трубку. Хожу взад-вперед по комнате, предаюсь приятным размышлениям. Думаю, показания Тутс имеют большое значение, но пару моментов еще нужно обмозговать. Какие это моменты, я вам скажу.

Если Беренис Ли Сэм после разборок с Мареллой поехала в Сан-Франциско на встречу с Торенсеном в семь часов, потом зашла домой и поговорила со своим стариком и снова отправилась на виллу, чтобы еще раз поговорить с Мареллой, то во второй раз она была там примерно в восемь сорок пять.

Я почти уверен в этом, потому что, как вы, наверно, помните, позвонил Терри с виллы, когда был там во второй раз, и он сказал мне, что Беренис Ли Сэм дома, а ей на дорогу потребовалось не меньше получаса.

О’кей. Я приехал на виллу в девять часов, и письма Мареллы Торенсену на кухне уже не было, потому что его забрала Беренис. Это еще одно подтверждение времени ее второго визита.

В таком случае Эффи Спигла должна была приехать на виллу где-то в четверть восьмого – устроить разборки с Мареллой, убить ее и позвонить Руди, чтобы он прислал Джо Мицлера, – забрать тело и отвезти в гавань.

Вот вам пример того, какие забавные бывают ситуации. Пять человек приезжают на виллу «Розалито», уезжают с нее и при этом не встречаются друг с другом. Любопытно, да?

Общая расстановка ясна. А теперь задержите дыхание.

Просто подготовьтесь. Чтобы не растеряться.

В первый раз Коушен появляется на вилле «Розалито» около четырех часов. Немного погодя он видит, как приезжает Беренис, и уезжает. Беренис выясняет отношения с Мареллой, возвращается в Сан-Франциско и в семь часов встречается с Торенсеном.

Торенсен звонит на виллу – узнать, что, черт возьми, происходит. Ему никто не отвечает, потому что (как говорит Беренис) телефонная трубка снята с рычага. Беренис уходит от Торенсена, возвращается домой, разговаривает с отцом и решает еще раз съездить на виллу и разобраться в ситуации.

Примерно в то время, когда Беренис разговаривает со своим стариком, Эффи Спигла встречается с Руди у него дома и забирает деньги. Говорит ему, что поедет к Марелле и сообщит о том, что нужно рассказать Коушену, когда он вернется. Это должно было произойти до девяти.

Разговор между Эффи и Руди наверняка вышел горячий.

О’кей. Скорее всего, Эффи уезжает на виллу в арендованной машине. Примерно в это же время Коушен отправляется туда же во второй раз. Как и Беренис.

О’кей. Между тем Марелла, хорошенько поразмыслив, пишет письмо Элмару Торенсену и прислоняет его к банке с чаем, чтобы припугнуть Беренис, если та слишком много о ней знает. Но откуда ей знать, что знает и чего не знает Беренис, если она ни с кем не виделась? Объяснить это можно только тем, что она поговорила с Руди или кем-то еще по телефону. Скорее всего, так все и было.

О’кей. Марелла оставляет письмо на кухне, и примерно в это время на виллу приезжает Эффи Спигла, и две дамы устраивают настоящую королевскую баталию. В конце концов Эффи достает свой пистолетик и ставит свинцовую точку. Потом, опомнившись, она звонит Руди, говорит, что сильно намутила, и спрашивает, что он намерен со всем этим делать.

Руди уверяет ее, что все в порядке: он пришлет Джо, который заберет тело и сбросит в воду гавани.

Скорее всего, Беренис приехала на виллу раньше и, забрав на кухне письмо, умчалась до появления Джо Мицлера и Коушена, потому что я письма уже не нашел.

Получается, что Коушен, Эффи, Джо Мицлер и Беренис Ли Сэм водят этот хоровод на вилле, едва не наступая друг другу на пятки. Надо же, как все гладко, скажете вы.

О’кей. К четверти десятого Беренис уже дома. Джо Мицлер появляется в клубе «Две луны», где получает от Руди инструкции в отношении меня, а Коушен примерно в то же время возвращается в отель. И, наконец, Эффи мчится на центральный почтамт Сан-Франциско, отправляет оттуда письмо Руди – на почтовом штемпеле указано время «21.30» – и сматывается куда подальше от всех нас. Очень умная женщина. А вы что думаете?

Как бы там ни было, я всему этому большого значения не придаю. Почему? Да потому, что у меня есть кое-что поважнее. Я считаю, что в своем заявлении в Сан-Диего Тутс сказала правду – по крайней мере, насколько сама ее понимала.

Письмо Элмару Торенсену Марелла, по всей вероятности, написала после того, как Беренис уехала с виллы в первый раз. Письмо написано чернилами «Морской остров», так? Теми же чернилами написано письмо от Эффи, которое я нашел в сейфе Руди. Возможно, это совпадение, но я в такие совпадения не верю.

Письмо Руди Эффи написала после того, как получила от него деньги, и уже думала о том, чтобы как можно скорее убраться из Сан-Франциско, но тем не менее меня не оставляет мысль, что эти два письма написаны в одном и том же месте и одной и той же ручкой. Такая вот загадка.

Что-то подсказывает мне, что докопаться до сути дела можно, и я даже представляю, как это сделать. Но придется рискнуть. Впрочем, я рисковал и раньше, почему бы не попробовать сейчас.

Руди сидит в углу своей камеры, смотрит на меня и ухмыляется, как боевая обезьяна. Имейте в виду, я в некотором смысле даже восхищаюсь этим парнем. Хладнокровный, сообразительный, расчетливый. Мозги у него определенно есть, и пользоваться ими он умеет. Меня всегда удивляло, что парни с мозгами употребляют их в преступных целях.

Примерно то же самое происходит и с женщинами. Некоторые дамы рождаются с лицом, похожим на Эйфелеву башню в Париже, если смотреть на нее сверху. Фигура у них как каток, а когда они открывают рот, звук такой, будто жестянку режут циркулярной пилой.

Такая дама, можете не сомневаться, никогда не сделает ничего аморального или сомнительного. Она станет гордостью общества. Вы можете поставить последний цент на то, что она будет активным членом кружка вязания или лиги заботы о животных, жертвуя собой и избегая всех удовольствий, кроме подглядывания в замочную скважину, чтобы узнать, не пытается ли служанка соблазнить мороженщика, и если да, то какие приемы она пускает в ход.

Но если личико дамы вызывает у вас разные мысли, если у нее стройная фигурка и взгляд, который будто говорит «посмотри-на-меня-малыш-меня-так-просто-не-возьмешь», а лодыжки заставляют уставшего бизнесмена подумать о том, что его благоверную в детстве слишком рано поставили на ноги, и если ей нравятся брильянты, собольи меха и приемы, – вы можете поставить последнюю медную пуговицу на то, что эта малышка натворит немало милых неприятностей, прежде чем протянет ножки и подаст заявление на ангельские крылышки маленького размера.

Я повидал немало парней на своем веку и думаю, что у Руди определенно есть пара козырей. Холодный, уверенный и отстраненный взгляд, от которого дамочка теряет голову и думает: как же так случилось, что она прожила без него всю свою жизнь, – или же выскакивает на улицу и бежит к первому встречному копу-регулировщику с просьбой спасти ее от злодея-соблазнителя.

Спрашиваю, не хочет ли он сигарету, но он говорит, что предпочитает свои, достает портсигар в золотую и платиновую полоску и закуривает сигарету, которая пахнет, как гостиная паши после ночного заседания комитета по гарему, обсуждавшего, что же делать с Жемчужной Рози, отказавшейся от восточных сладостей и пытавшейся откусить старику ухо, когда он всего лишь проявлял слишком отеческие чувства.

– Послушай, Руди, я не собираюсь говорить тебе, что совершил большую ошибку и вляпался в неприятности. Дело вот в чем: возможно, мы немного ошиблись в отношении тебя и Джека Рокки, но если вы будете благоразумны и сыграете так, как я говорю, то все закончится для вас не так уж плохо.

Он смотрит на меня, его улыбка становится чуточку шире. Я наблюдаю за его глазами и вижу, что он не в силах притушить в них торжествующий блеск.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Руди.

– А вот что я имею в виду. Это дельце заварилось с того, что Марелла Торенсен написала директору письмо, намекая на творящиеся здесь преступления федерального масштаба. Когда я приехал, Мареллу уже угрохали, и, хотя расследование ее убийства не входит в мои обязанности, я застрял здесь из-за того, что окружной прокурор попросил решить две проблемы разом. Меня как федерального служащего в первую очередь интересуют федеральные правонарушения.

Так вот, выяснилось, что Марелла Торенсен не писала письмо директору, а сделала это какая-то другая дамочка. Я также обнаружил, что письмо Беренис Ли Сэм в Шанхай, из-за которого она приехала на виллу, тоже написано не Мареллой. Самое замечательное, что в кутузке сидит сейчас дама, написавшая эти два письма. Зовут ее Мэриан Френзер, но она больше известна как Тутс. И вот ей-то пришло на ум сделать исчерпывающее заявление.

Он глубоко затягивается сигаретой.

– Очень интересно, мистер Коушен. Значит, Тутс сделала заявление?

– Да, – говорю я, – и, похоже, она говорит правду, потому что, хотя ты ей и не очень-то нравишься, но вину с тебя она практически полностью снимает.

Я наблюдаю за ним, как за кошкой. Вижу, что он сгорает от желания спросить, что же там заявила Тутс. Я даю ему немного поволноваться, а потом сообщаю приятное:

– Так вот, Руди, Тутс говорит, что ты дал ей работу в клубе «Две луны» и что она втрескалась в тебя как в мешок с кокой. Похоже, бедняжка не смогла устоять перед твоими чарами.

Но потом ты выписал ей билет на выход, потому что увлекся Мареллой Торенсен, и Тутс очень обиделась. Покумекав, она придумала, как насолить вам обоим. Ей также стало известно, что ты и Элмар Торенсен, а возможно, и старик Ли Сэм занимаетесь контрабандой шелка. Вот тогда она и придумала, как с тобой посчитаться. Она пишет два письма – одно директору, а другое Беренис Ли Сэм, – рассчитывая доставить вам немало неприятностей.

О’кей. Я готов заключить с тобой сделку, если ты готов меня выслушать. Я знаю, что ты не имеешь никакого отношения к убийству Мареллы. Ее убили днем на вилле «Розалито», а ты, по нашим данным, в тот вечер возле виллы не появлялся. Итак, вот мое предложение.

Меня уже тошнит от этого дела. Я хочу его закрыть. А насчет убийства Мареллы кое-какие предположения у меня есть. И если ты спросишь меня, кто это сделал, я скажу – Тутс. Она ревновала к Марелле и хотела ее убрать, но это дело уже не мое, а полиции. Я хочу написать отчет о федеральном преступлении и поскорее отсюда свалить.

Вот мои условия. Ты пишешь заявление и признаешься, что вместе с Торенсеном и Ли Сэмом, или без него, занимался контрабандой шелка. Получив это признание, я отдаю распоряжение, чтобы тебя выпустили. Дальше тебя ждет гражданский иск от таможенных властей. Думаю, с вас потребуют большой штраф, но Торенсен и Ли Сэм об этом позаботятся. Ну так что?

Он делает три или четыре затяжки и кивает:

– Что ж, упираться нет смысла. Копнул ты глубоко. Да, мы с Торенсеном занимались шелком, и, похоже, ты это знаешь, так что мне лучше признаться. Я напишу заявление.

– О’кей, – говорю я. – Поехали.

Достаю из кармана блокнот, сажусь на койку и с его слов записываю, как они с Торенсеном с ведома старика Ли Сэма провозили контрабандой шелк. Закончив, протягиваю ему блокнот:

– Подпиши, Руди, и поставь дату. Только своей ручкой, а то у меня чернила кончились.

Он внимательно перечитывает заявление, роется в кармане, достает авторучку и расписывается. Потом возвращает мне блокнот, и я вижу, что чернила в его авторучке те самые – «Морской остров».

– Отличная работа, Руди, – говорю ему. – Ты пока остаешься здесь. Я встречусь с капитаном Брэнди, и примерно через полчаса он тебя отпустит.

– Большое спасибо, Коушен, – говорит он. – Может, мне сначала и не понравилось твое лицо, но, думаю, парень ты неплохой. Во всяком случае, здравый смысл у тебя есть, и поработал ты неплохо. А что касается Мареллы – дело это не мое, но, похоже, это Тутс ее укокошила.

– Я тоже так думаю. Пока, Руди, еще увидимся.

Выхожу из камеры, и охранник запирает за мной дверь. Я направляюсь в кабинет Брэнди.

– Слушай, бозо, делай, как я скажу, и не спорь. Сейчас девять часов. В половине десятого ты идешь и выпускаешь Руди Спиглу. Говоришь, что его задерживали как важного свидетеля по делу Мареллы Торенсен, но теперь вы убедились в его непричастности. Скажешь, что таможенные власти подадут гражданский иск с обвинением в контрабанде, так что ему придется приехать сюда через пару дней и дополнить уже сделанное заявление.

Я показываю Брэнди блокнот.

– Как только Спигла выйдет, организуй за ним наблюдение. Нам важно не потерять его из виду. У меня есть предположение, куда он направится, но на всякий случай отправь одного смышленого парня в клуб «Две луны» – на случай, если он поедет туда, – а другой пусть висит у него на хвосте, если ему вздумается навестить виллу «Розалито». Предполагаю, что ни в клуб, ни на виллу он не поедет, а вернется домой. Думаю, ему хочется посмотреть, не взял ли я из сейфа то письмо от Эффи Спиглы, так что я буду поджидать его там. Ты все понял?

Он вздыхает. Я, наверно, уже говорил вам, что Брэнди – парень не самый сообразительный.

– Я понял, Лемми. Ты – босс. Я отправлю своих парней туда, куда ты сказал, а в половине десятого выпущу Руди.

– Отлично, – говорю я. – Пока.

Стою в тени напротив многоквартирного дома Руди на холме. На часах девять тридцать пять. Через десять минут подъезжает авто, и из него выходит Руди. Как только он исчезает за дверью, я подаю знак копу, который сидит неподалеку в машине. Он тут же подъезжает.

– О’кей, – говорю я. – Ты свободен.

Он выходит, а я сажусь за руль и жду, не выключая двигатель.

Минут через десять Руди выходит уже в другом пальто и с сигаретой, садится в свою машину и отъезжает. Я следую за ним. Едем около пятнадцати минут. Сначала мне подумалось, что он держит путь на виллу «Розалито», но нет. Руди останавливается у небольшого отеля на Берлингейм-роуд, недалеко от городской черты, ждет еще несколько минут и заезжает в гараж за отелем.

Я остаюсь в машине.

Минуты через три Руди заходит в отель. Я выхожу из машины и тоже иду в отель. Заведение скромное, за стойкой дремлет немолодой уже портье.

Я показываю ему свой значок:

– Сюда только что вошел парень. Как его зовут и какой у него номер?

Портье заглядывает в книгу.

– Зовут его Карота, а номер – тридцать восемь. Хотите, позвоню?

– Нет, спасибо, – отвечаю я. – Загляну к нему сам.

Я захожу в лифт и поднимаюсь на второй этаж. Выхожу, жду, пока дверца закроется. Достаю люгер и иду к номеру тридцать восемь. Трогаю дверь – не заперта. Я открываю и вхожу. В гостиной Руди снимает пальто. Рядом стоит дама. Руди поворачивается…

– Ну что, сопляк, попался, – говорю ему я. – Держи руки подальше от карманов, а то мой пистолет может нечаянно выстрелить. – Поворачиваюсь к женщине. – Как дела, Марелла?