Руди смотрит на меня. Вид у него немного бледный, поникший. Понимает, что у противника на руках большой шлем.

Женщина опускается на диван у стены. Шикарная штучка, хотя она и подпортила себя прической «девушка гангстера», класс чувствуется во всем. Но под глазами темные круги, а руки дрожат. Похоже, уже с утра успела принять дозу.

– Садись, Руди, – говорю я ему. – Хочу с тобой поговорить.

Он плюхается в кресло. Я подхожу к нему и обыскиваю, подозревая, что он вооружен. Так и есть – в кармане маузер тридцать второго калибра. Забираю его себе.

– Ну что, сам во всем признаешься или я расскажу?

Он берет себя в руки и улыбается:

– Ладно, Коушен. Я же понимаю, что ты блефуешь. Признаю, в камере ты меня развел. Догадался, что я приведу тебя куда-то, и решил, что проследишь, а потом заставишь говорить. Так вот, говорить я ничего не буду.

– Обойдусь и без тебя, – говорю я. – Все, что надо, у меня есть. Тебе остается только решить, хочешь ты облегчить мне задачу или нет. – Я поворачиваюсь к даме. – Марелла, не понимаю, чем вы думали, когда связались с таким негодяем. Должно быть, несладко вам пришлось, что клюнули на этого паршивца. Он ведь даже не очень умен.

Тут вмешивается Руди:

– Слушай, умник, а в чем ты меня обвиняешь? Нельзя же арестовать ни за что, а? – Он ухмыляется. – Ты носился по городу, разыскивал убийцу Мареллы Торенсен, а теперь оказывается, что ее никто не убивал. Как же так?

– Я никогда и не говорил, что ты убил Мареллу. Но ты убил Эффи Спиглу.

– Неужели? И кто тебе это сказал?

– Да ты же сам и сказал. Сказал, когда оставил то письмо, которое написала тебе Эффи, чтобы я нашел его в сейфе в твоей квартире. Как ты мог так сглупить? Ну написала б она обычными чернилами, и все бы прокатило. Но ты же болван, ты забыл, что потом дал эту же самую ручку Марелле, чтобы она написала письмо Элмару Торенсену, в котором назвала его любовником Беренис Ли Сэм. Большой просчет с твоей стороны.

Он ухмыляется:

– А ты много чего знаешь, да?

– Да уж знаю. Я даже расскажу тебе, что знаю, а ты подумай, что собираешься делать.

Я закуриваю. Вижу, что Марелла наблюдает за мной, подхожу и даю сигарету ей. Похоже, не помешает.

– Ты, должно быть, держал меня за дурачка и не подумал, как все сложится, когда я узнаю, что Марелла не ждала Беренис и не знала, о чем телеграмма от директора. Однако я сразу понял, что она будет звонить тебе и спрашивать, что ей делать. Ты уже заставил Эффи ждать до половины восьмого, пообещав принести деньги к этому времени, и теперь решаешь задержать всех остальных. Ты говоришь Марелле по телефону, чтобы она оставила записку для Нелли на кухне, где ее увидит федеральный агент. Также ты говоришь ей задержать любыми способами Беренис Ли Сэм. Беренис ты не боишься, поскольку думаешь, что сможешь повесить на ее папашу контрабанду шелком.

Вот почему трубка снова лежала на месте, когда я вернулся на виллу в девять часов. Она не потому не ответила Торенсену, что сняла трубку, а потому, что уже ехала в Сан-Франциско спросить тебя, что все это значит.

Эффи придумала отличный план шантажа, но у нее не хватило мозгов довести его до конца и позаботиться о себе. Бедняжка сама сболтнула тебе, что письма писал кто-то еще. Ты дал ей денег, и она расслабилась, потеряла бдительность.

Руди пристально смотрит на меня. Похоже, я уже нагнал на него страху.

– Я расскажу тебе, что случилось. Ты договорился с Эффи о свидании, пообещав передать ей деньги в своей квартире. Она приходит, и ты устраиваешь спектакль, говоришь, что она сыграла с тобой отличную шутку, но ты ничего не имеешь против, потому что через день-другой получишь от Мареллы деньги, которые даст ей Торенсен.

Простушка Эффи клюет на эту тему, и тогда ты берешь ее в оборот. Говоришь, что не против отдать ей деньги, но, мол, Марелле это не понравится и она будет опасаться, как бы история не повторилась. Ты просишь Эффи написать тебе письмо с благодарностью за деньги и обещанием не преследовать тебя больше. Эффи пишет письмо, кладет в конверт и отдает тебе. Ты говоришь ей, что нужно показать письмо Марелле.

Отлично. Достаешь из ее сумочки пистолет и стреляешь в нее. Думаю, перед этим ты много чего ей сказал.

Джо Мицлер, скорее всего, был где-то рядом, и вы вдвоем спрятали тело в соседней комнате или где-то еще. Тут появляется Марелла. Она чертовски взвинчена и требует объяснений: с чем связан визит федерального агента, почему приезжала Беренис и что ей известно о вас?

Пока ты заливаешь ей в уши какую-нибудь чушь, тебе в голову приходит отличная идея. Ты говоришь Марелле, что Беренис Ли Сэм намерена устроить вам двоим неприятности и рассказать всем о вашем романе, после чего предлагаешь написать письмо с обвинением Торенсена и Беренис в том, что они любовники, и оставить это письмо на кухне, где его найдет федеральный агент.

Ты даешь ей свою авторучку, и бедняжка Марелла, которая втрескалась в тебя по уши, делает все, что ты ей говоришь.

Она пишет письмо, а ты придумываешь самый потрясающий план. Никто в Сан-Франциско не знает Эффи, и поэтому никто ее не хватится. Она примерно одного роста с Мареллой. Ты заставляешь Мареллу раздеться и переодеваешь Эффи в ее одежду. Эффи становится Мареллой, а Марелла – Эффи.

Затем Марелла быстро возвращается на виллу, чтобы оставить письмо, которое написала с тем расчетом, чтобы я нашел его, когда приеду во второй раз. Вот только письма я не нахожу, потому что его уже забрала Беренис.

Как только Марелла уходит, ты посылаешь Джо Мицлера сбросить тело Эффи в гавань. Все проходит гладко: над городом туман – и никто ничего не видит.

Все шито-крыто, концы обрублены. Вскоре возвращается Марелла и показывает письмо, которое получила в Шанхае Беренис. Примерно в это же время возвращается Джо Мицлер. Ты показываешь ему письмо, и он узнает почерк по подписи. Он говорит, что письмо написала Тутс, и ты понимаешь, что именно Тутс работала с Эффи.

Теперь тебе нужно найти Тутс и заткнуть ей рот, прежде чем она начнет болтать. Наверно, у тебя осталась сумочка Эффи, и наверняка в ней нашлось письмо с адресом Тутс. Ты отправляешь к ней Джо Мицлера с рассказом, что, мол, Эффи смылась с деньгами, и с задачей выяснить, где прячется сама Тутс.

Тогда же у тебя появляется еще одна замечательная идея. Использовать Тутс для опознания Эффи как Мареллы. Ты посылаешь Джо с поручением позвонить в портовую полицию и рассказать о теле в гавани. Ты знаешь, что тело отправят в морг, где ночью только один дежурный. Задумка в том, чтобы обезобразить лицо Эффи и ее не смог опознать никто.

Ты говоришь Тутс, что это Эффи застрелила Мареллу из пистолета, который ты ей дал, и что нужно достать пулю, пока до нее не добрались копы.

Тутс остается возле морга, пока вы «обрабатываете» Эффи. Потом ты посылаешь Тутс с теми парнями в «шевроле», чтобы еще крепче связать ее с твоими убийствами и чтобы она держала рот на замке. Полагаю, Джо Мицлер застрелил бы и ее, но ты посчитал, что пока неразумно пачкать себя еще одним убийством.

Кроме того, после покушения на себя я должен был заподозрить того, у кого был также мотив избавиться от Мареллы, а наиболее подходящим кандидатом виделась Беренис Ли Сэм. Может быть, тебе будет приятно узнать, что некоторое время я так и думал, пока не обнаружил парочку дурно пахнущих мелочей.

Да, Руди, кое в чем ты допустил непростительные ошибки. Первая – печатка Мареллы с перекрещенными ключами. Тебе следовало избавиться от нее, потому что, найдя у тебя печатку, я сразу понял: она сама отдала ее тебе. Ты держал печатку при себе, чтобы и Марелла видела ее до тех пор, пока ты не доберешься до денег Торенсена.

Вторая ошибка – письмо, которое ты заставил написать Эффи. Полагаю, ты послал Джо на центральный почтамт Сан-Франциско, чтобы отправить письмо оттуда и чтобы все думали, будто она отослала его перед тем, как сесть на поезд и уехать из города.

Но мужчины не хранят письма. Они всегда их выбрасывают. И, найдя в сейфе письмо, я понял, что ты оставил его как доказательство в свою пользу на случай, если в отношении тебя возникнут подозрения.

И последнее. Тебе следовало бы заправить ручку обычными чернилами, но тебя подвело стремление к оригинальности, желание выделиться.

Ну что, Руди, как тебе это?

Я закуриваю еще одну сигарету.

– Послушай, почему бы тебе не написать признание и не вывести Мареллу из игры? Бедная женщина совершила ошибку, влюбившись в такого паршивого сукина сына, как ты. Пусть она уедет куда-нибудь и отдохнет. Думаю, жизнь ее не баловала.

Я смотрю на Мареллу. Она уронила голову на спинку дивана и рыдает, будто душу рвет.

– Ух ты, – с ухмылкой говорит Руди. – Хочешь повесить это убийство на меня. Но я никого не убивал. А историю могу рассказать получше твоей.

– Например? – спрашиваю я.

Он наклоняется ко мне – ну сущий дьявол:

– Мой вариант такой: Марелла убила Эффи на вилле «Розалито», а потом заставила Джо сбросить тело в гавани. Тутс подтвердит. – Он ухмыляется. – Ты что, не понял? Тутс подтвердит, и меня оправдают.

Я смотрю на Мареллу. Она сидит и смотрит на него. Похоже, только теперь поняла, в кого втрескалась и ради кого пошла на все.

– Ну ты и подонок, – говорю я. – Так и будешь пытаться отмазаться за счет дамочки, которая имела глупость в тебя влюбиться?

Он смеется:

– Такая вот у меня история, и она ничем не хуже другой.

Я ничего не говорю. Размышляю.

Тутс – наша свидетельница, но ее заявление о том, что Эффи отправилась на виллу и застрелила Мареллу, играет теперь в пользу Руди. В руках ловкого адвоката все может перевернуться, и тогда Спиглу оправдают, а Мареллу втопчут в грязь. С присяжными никогда не знаешь наверняка, в какую сторону они склонятся. Не исключено, что подонок вывернется.

Я встаю и обращаюсь к Марелле:

– У вас есть деньги?

Она кивает.

– Тогда собирайтесь.

Она молча встает, идет в спальню и одевается. Через несколько минут выходит оттуда с небольшим чемоданчиком в руке.

Я подхожу к буфету и наливаю ей выпить. Протягиваю стакан – она выпивает.

– А теперь уезжайте. Подальше от Сан-Франциско. Может, у вас где-то есть друзья. Найдите их. Я даю вам передышку.

Она смотрит на меня, кивает:

– Спасибо вам.

Марелла уходит, а я наливаю себе и пью, не спуская глаз с Руди.

Он по-прежнему у меня на мушке и, похоже, начинает нервничать.

– О’кей, Руди, – говорю я. – Хочешь показать себя, да? Заявишь на суде, что Марелла убила Эффи, а показания Тутс тебе в помощь? Думаешь, что сможешь выкрутиться, посадив Мареллу, и тебе все может сойти с рук? Вот было бы забавно, да?

Он ухмыляется:

– Может, и получится. Почему бы и нет?

Я одариваю его милой улыбкой.

– Черта с два, – говорю ему. – Значит, ты хочешь быть крутым, а? Ладно, хочешь быть крутым – получай!

Я подхожу к телефону и звоню портье. Прошу соединить меня с клубом «Две луны» и передать, что кто-то очень срочно хочет поговорить с Джеком Роккой. Пока не ответили, прикрываю микрофон носовым платком, чтобы Рокка не догадался, кто с ним говорит. Через некоторое время слышу, как он подходит к телефону.

– Слушай, Рокка, – говорю я, добавив хрипотцы. – Я на жизнь пушкой зарабатываю и хорошего парня от паршивца отличать умею. Так вот, из всех паршивцев Руди Спигла на первом месте. К твоему сведению. Прямо сейчас этот пес сидит с еще одним парнем – федералом по имени Коушен – в четырехзвездочном отеле на Берлингейм-роуд. Спасает свою задницу и валит все на тебя. Ты собираешься с этим что-нибудь делать? Этот Спигла опасен для всех нас. Он многое знает. Я думал, может, ты об этом позаботишься?

– Спасибо, приятель, – говорит Рокка. – Думаю, я заткну рот этому малышу, прежде чем у него появится шанс выступить в качестве свидетеля. Скажи, кто это говорит?

– Никто, – отвечаю я. – Просто приятель. Не думаю, что ты знаешь мое имя. Но думаю, что если кто-то из твоих парней подъедет сюда, то еще застанет Спиглу. Здесь сейчас тихо и спокойно. Будет жаль, если с этим малышом что-то случится.

– Ты хочешь сказать… – говорит он.

Я вешаю трубку и смотрю на Руди. Он весь в поту.

– Думаю, нам с тобой стоит немного посидеть, Руди. Мы просто посидим здесь, пока не услышим, как машина с парнями Рокки остановится на другой стороне улицы. Вот тогда ты пойдешь прогуляться. Боюсь только, что тебя будет ждать компания. Ты уйдешь, а я останусь и подожду… пока не стихнут автоматы. Понятно?

Я тихо и незаметно выхожу из четырехзвездочного отеля. Тело Спиглы уже увезли в патрульной машине. Парни Рокки изрядно нагрузили его свинцом. Еду до ближайшей круглосуточной аптеки, где есть телефон. Бросаю пятицентовик, набираю номер в Вейл-Даун-Хаус. Через некоторое время мне отвечает слегка хрипловатый голос Беренис.

– Очень Глубокий и Очень Красивый Ручей. Я застрял на Берлингейм-роуд, и, пожалуй, у меня есть время послушать эту вашу притчу о Синем Драконе.

Слышу ее смех. Словно сливки льются на бархатный ковер.

– Эта притча не для телефонных разговоров, Лемми, – говорит она. – Она для личного разговора. В ином исполнении история может утратить большую часть своего очарования.

– Это было бы неправильно, – говорю я. – Может быть, я загляну взять у вас несколько показаний. До скорого, сладкая!

Я вешаю трубку. Жду минуту-другую, потом звоню в Дом правосудия и спрашиваю, на месте ли Брэнди. Меня соединяют с ним.

– Послушай, Брэнди, – говорю ему. – Ты много знаешь об этих китайских парнях, притчах и прочем? А знаешь ли ты притчу о Синем Драконе?

– Конечно знаю, Лемми. Это история о потрясающе красивой китаянке и парне, который был безумно в нее влюблен. Однажды он привязал ее к скале и сказал, что если она не полюбит его по-настоящему, он оставит ее у скалы, а в полночь придет Синий Дракон и, возможно, приготовит из нее ужин.

Ну вот, возвращается он в полночь и узнает, что дамочка нисколько чудовища не испугалась, а надела ему на голову цветочную гирлянду и всячески его ласкает. Короче говоря, Синий Дракон побивает парня, и после этого красавица уже ни в чем не может ему отказать. Но какого черта? Ты слышал про Спиглу? Какие-то бандиты покрошили его на кусочки. Думаю, это…

Но я уже повесил трубку. Возвращаюсь в машину и давлю на газ. Вскоре вдалеке появляются огни дома на Ноб-Хилл.

Мне много кем приходилось быть, а вот Синим Драконом никогда. Но если я все-таки собираюсь им стать, то каким именно – хорошим или?..