Я сбегаю вниз и иду по коридору. Мысли бьются о два вопроса. Во-первых, найду ли Мицлера в ночлежке у этого Оклахомы Джо, и, во-вторых, если найду, как мне с ним справиться. Общая картина понемногу складывается, чему немало помогли находки в квартире Руди: письмо в сейфе, кольцо с печатью Мареллы и портрет с интересной надписью: «Руди, подарившему мне такой сладкий сон, такие сладкие мечты».

Да, идеи есть, но их еще нужно проверить и подтвердить. В чем я точно уверен, так это в том, что главный ответ должна дать встреча с Джо Мицлером и еще один разговор, о котором я вам расскажу.

К заведению Оклахомы Джо я подваливаю в половине третьего. Местечко, должен сказать, убогое. Строберри-стрит – это улица, где с тобой может случиться все что угодно. Здесь полно дешевых ночлежек, притонов, борделей, японских лавочек и прочего в том же духе.

Над дверью цокольного этажа – грязная вывеска: «Оклахома Джо». Иду по грязному коридору. В самом конце дверь с вырезанным окошком и надписью «Справочная», но в колокольчик я не звоню, а просто толкаю дверь и вхожу.

По другую сторону двери – небольшая комнатушка с камином у стены и столом посередине. За этим столом сидит невысокий парень, по виду бывший моряк.

– Ты что, придурок, читать не умеешь? – рычит он. – Там на двери написано – позвонить. Для этого и окошко проделано, чтобы посторонние не врывались. Нам тут такое не нравится.

– Что ты говоришь! Ну, я тоже не люблю в колокольчик звонить. Ты – Оклахома Джо, так? Если да, то засунь язык куда поглубже, а то так по роже врежу, что до конца жизни помнить будешь.

– Вот как? Крутой, да?

– Ты даже не представляешь насколько. – Я показываю ему значок. – Слушай, Джо, таким парням, как ты, надо быть чуток умнее, вести себя хорошо, быть вежливым и отвечать на вопросы. Особенно если их задает Лемми Коушен. У тебя тут есть парень по имени Джо Мицлер или, может быть, он называет себя как-то по-другому? Выглядит он вот так.

Я даю ему более-менее точное описание Джо. Он смотрит на меня как бы оценивающе.

– Что ж, – говорит он наконец, – вы должны понимать, что дело это непростое. Полагаю, парень здесь. В комнате на втором этаже. Но у меня есть насчет него некоторые сомнения.

– Это какие же, например? – спрашиваю я.

– Такие, что он лежит на кровати с пушкой под рукой. Не мое дело лезть к постояльцам с вопросами, но, когда видишь такого, возникает мысль, что он в бегах. К тому же, – продолжает Оклахома Джо, – ваш парень, похоже, уж больно крут и может устроить пальбу, если решит, что здесь ошивается федерал.

– Спасибо за предупреждение, – говорю я, – но в жизни детектива полно таких моментов, как и типов вроде Джо Мицлера. Так что, если не возражаешь, я, пожалуй, поднимусь и перекинусь парой слов с малышом Джо.

– О’кей. – Он встает. – Нам надо подняться на второй этаж. Идите за мной.

– Ну уж нет. Оставайся здесь и расслабься. Если думаешь, что я потопаю за тобой по лестнице, чтобы Мицлер услышал и успел приготовить свою артиллерию, то у тебя неверное представление о мистере Коушене. Оставайся здесь и без глупостей. Не вздумай выкинуть какой-нибудь фокус, потому что я наделаю в тебе столько дырок, что будешь похож на решето. Ты понял?

Он говорит, что понял.

Я пересекаю комнату и открываю дверь. На другой стороне коридора – короткий проход и ведущие наверх грязные деревянные ступеньки. Поднимаюсь. С площадки первого этажа вижу две двери. Обе открыты, и из обеих комнат доносится храп. Крадучись поднимаюсь выше.

На втором этаже тоже двери. Осторожно трогаю правую – дверь открывается, в комнате никого. Вот только жаль, что пришлось воспользоваться маленькой лампочкой-вспышкой на конце авторучки, – парень в другой комнате мог заметить свет.

Подхожу ко второй двери, трогаю ручку и вижу, как под дверью появляется полоска света. Я выхватываю люгер, отступаю на шаг, вышибаю дверь и вваливаюсь в комнату.

Как обычно в таких заведениях, здесь грязно. На кровати под окном лежит Джо Мицлер. Он уже сунул руку под подушку, но достать оружие не успел. Я показываю ему пистолет:

– Послушай, Джо, когда ты вынешь руку из-под подушки, я хочу убедиться, что в ней ничего нет, иначе отстрелю макушку. Понял?

Он ничего не говорит, но руку убирает и садится, опустив руки. В этой позе он больше, чем когда-либо, похож на гориллу-людоеда.

Я закрываю дверь, беру стул у стены, ставлю его к двери и сажусь. В правой руке у меня пистолет, дуло которого смотрит в живот Джо. Другой рукой я достаю портсигар, вынимаю пару сигарет, прикуриваю обе и одну бросаю Джо.

– Послушай, ты, может быть, слышал, что жизнь – очень трудная штука. Думаю, для такого парня, как ты, она может быть очень трудной. В любом случае она будет чертовски сложной, но мой тебе совет: постарайся по возможности ее облегчить.

Джо смотрит на меня, и на его лице появляется странная усмешка. Но он пока ничего не говорит.

– Послушай, Джо, – продолжаю я, – постарайся вести себя хорошо и помоги мне. Может быть, тогда и жизнь станет чуточку легче, потому что в противном случае тебе наверняка придется нелегко.

Он продолжает усмехаться и наконец открывает рот:

– Я вас понимаю, мистер Коушен. Давайте послушаем вашу историю. Может, я заговорю, а может, и нет. Кто знает?

– Я согласен, Джо. Говорить ты будешь, и тебе это даже понравится, так что для начала кое-что проясним. Тебе, наверно, интересно, как я узнал, что ты здесь. Буду с тобой откровенен. Кто-то прислал мне рекламный билетик этой помойки, на обратной стороне которого было написано карандашом, что тебя стоит поискать здесь. Мне даже не пришлось особенно ломать голову, кто бы это мог написать. Думаю, это Тутс, та малышка-блондинка.

Роюсь в кармане, достаю билетик и подхожу к Джо:

– Посмотри на это и скажи мне, ее это адрес или нет.

Протягиваю ему листок и, пока он складывает буквы, засовываю руку под подушку. Конечно же, там лежит старый кольт сорок пятого калибра с полным барабаном. Я опускаю его в карман пальто. Джо видит, что я делаю, и немного огорчается. Может быть, ему нравилась эта пушка.

– Да, точно, – говорит он, – почерк той блондинки, и как вы догадались, что это она?

– Подумай сам, Джо. Я вот как пришел к этому выводу. По той или иной причине, о которой мы на данный момент не знаем, вы с Тутс решили расстаться. Вы оба были в бегах. Вы знали, что вас обоих ищут копы.

Я всегда считал, что если жулики и расходится во мнениях, то чаще всего тогда, когда их преследуют копы. Они начинают нервничать, злиться и ненавидеть друг друга. Вот и лапуля решила слинять. Но этого ей было мало. Она, понимаешь ли, боялась, что, когда вы столкнетесь в следующий раз, ты можешь поступить с ней не по-джентльменски. И что же она сделала? Да, прислала мне вот эту наводку, чтобы я знал, где тебя можно взять. Отправив дружка за каменные стены, она будет в безопасности. Ну как?

Джо смотрит на меня и ухмыляется:

– Умный коп, да?

– Тебе виднее. Вообще-то, мозговой трест – это я. Итак, Джо, вот вопрос, который я хочу тебе задать. Почему Тутс так тебя боится? Она боится тебя не потому, что сбежала от тебя. Дамочки и раньше сбегали от парней, и это не значит, что парни их за это расстреливали. За этим кроется что-то еще, не так ли, Джо, и хочешь, я скажу тебе, что я об этом думаю? Тутс с самого начала была с тобой, потому что ничего другого ей не оставалось. И разве не Руди Спигла приказал ей быть с тобой, пригрозив, что, если она попытается слинять или выкинуть какой-нибудь фортель, ты устроишь ей хорошую взбучку?

Джо возвращает мне билетик. Я беру его и кладу в карман.

– Вы меня спрашиваете или мне же рассказываете? – ворчит Джо. – Я еще и слова не сказал.

– О’кей, Джо, ты предпочитаешь молчать. Что ж, может быть, тебе захочется поговорить, когда тебя посадят на электрический стул и начнут поджаривать. Мне приходилось видеть крутых парней вроде тебя, но все они рано или поздно начинали болтать.

Это его немного оживляет.

– А почему я должен что-то говорить? Я никого не убил. Вы же не собираетесь повесить на меня убийство Мареллы Торенсен?

– Конечно нет, – говорю я. – Не думаю, что ты когда-нибудь сталкивался с Мареллой Торенсен, но ведь Глюка, служителя морга, застрелил ты, ведь так?

– Да? Ну, это вам еще надо доказать.

Вижу, разговор у нас не клеится.

– Послушай, Джо, я не требую от тебя ни заявлений, ни признаний. Мне нужно, чтобы ты сказал, прав ли я по одному или двум пунктам. Хуже от этого тебе не будет. Итак, когда Руди Спигла начал бывать на вилле «Розалито»? Около полугода назад?

Он изображает удивление:

– Так, значит, Спигла бывал на вилле? Подумать только.

– Мало того что он там бывал, – говорю я, – так еще и ты об этом знал. Думаю, ты много знаешь о Руди и о его делишках в этом городе. Вполне возможно, что это ты приехал на виллу «Розалито» после того, как Мареллу там убили, засунул ее тело в машину, а потом сбросил в гавань. И вот это уже тянет на соучастие в убийстве первой степени. Я даже думаю, что это ты позвонил в портовую полицию и сообщил о теле в гавани. Ты много чего знаешь.

Он сидит с таким видом, будто его это никак не касается, и ухмыляется так непринужденно, что у меня начинает болеть ухо.

Поймите, меня не интересуют такие, как Джо. Они все просто пешки. Крутятся без толку вокруг да около, причиняют всем неприятности, носят оружие для серьезных парней и делают для них грязную работу. Меня от них просто тошнит.

Но у этого парня что-то припрятано в рукаве, – я это чувствую. Чувствую, что он меня не очень-то и боится и поэтому такой дерзкий. Но он знает, что если я отвезу его в участок, тамошние копы возьмут его в оборот, и ему это надолго запомнится.

Мысли перескакивают на оставшегося внизу Джо Оклахому. Если он предоставил Джо Мицлеру убежище, то, наверно, их что-то связывает. А если так, то почему он так легко рассказал про оружие Джо?

И тут я понял. Причина в том, что у Джо где-то есть еще одна пушка. Так вот какой у них хитроумный план. Я забираю кольт, расслабляюсь, и у Джо появляется шанс достать второй ствол.

Может быть, догадка правильная, а может быть, и нет. Может быть, Джо Мицлер не боится ареста, потому что думает, что у нас ничего против него нет и мы не можем повесить на него ни убийство служителя морга Глюка, ни убийство Мареллы.

Джо работает на Руди Спиглу. Я уверен в этом так же, как и в том, что меня зовут Коушен. То, что он делает для Спиглы, делается за спиной Джека Рокки, и именно по этой причине Джо прячется у парня, который не числится в друзьях у Рокки.

Но выяснить, так это или не так, можно только одним способом: убрать пистолет и дать Мицлеру шанс воспользоваться второй пушкой. Что ж, рискнуть, пожалуй, стоит.

Я откидываюсь на спинку стула, убираю люгер в плечевую кобуру, достаю из пачки сигарету и прикуриваю, краем глаза наблюдая за Джо.

Он сует руку за пазуху, выхватывает маленький автоматический пистолет двадцать второго калибра и смотрит на меня со своей обезьяньей ухмылкой. Я улыбаюсь ему в ответ.

– Ты меня удивляешь, Джо. Никогда бы не подумал, что ты воспользуешься женским пистолетиком.

Тут мне в голову приходит мысль.

– Но может быть, Джо, именно из этого пистолета ты и застрелил Мареллу.

– Все ты врешь, Коушен, – говорит он. – Я Мареллу пальцем не тронул, а если б пришлось, этой игрушкой пользоваться бы не стал. Я люблю большие стволы, вроде того, что ты из-под подушки вытащил. Но и этот с удовольствием испытаю на тебе.

Его беззубый рот растягивается в ухмылке.

Крутой парень этот Джо, думаю я. Убить меня ему так же легко, как горошину очистить. И спать после будет как младенец.

– А тебе не кажется, что ты сильно рискуешь, а, Джо? Для тех, кто покушается на жизнь федерального агента, есть особое место.

– Так меня еще поймать надо. И кто узнает, что это моих рук дело? Какие доказательства? Оклахома скажет, что ты сюда не приходил, а я из этой дыры и носа не высовывал.

– Докажут, – говорю я. – Думаю, они знают, что это ты сбросил Мареллу в гавань и что это ты позвонил в портовую полицию с сообщением о том, что там плавает тело. Они много чего могут предположить.

– Могут, конечно, – соглашается он. – И я тебе кое-что скажу, Коушен. Это я отправил Мареллу искупаться, и я копам позвонил, только тебе от моего признания пользы не будет, потому что я сейчас угощу тебя горячим свинцом, а потом мои друзья и тебя выбросят в гавань. И все будет шито-крыто.

Мне немного не по себе. Уж не просчитался ли я, дав шанс такому парню, как Джо? Я наблюдаю за ним и, когда он, держа меня на мушке, поднимается, замечаю, что этот тупой громила не опустил предохранитель. Конечно, он ведь раньше автоматическим оружием не пользовался и про предохранитель, наверно, и не знает.

– Какие пожелания? – спрашивает Джо. – Спереди или сзади? В лоб или в кишки? Говорят, это больно.

Я встаю. Он поднимает пистолет чуть выше, целясь мне в грудь.

– А не много ли проблем, а? Выстрел услышать могут, не подумал?

– Не беспокойся. Здесь все мои друзья.

Я наклоняю голову и бросаюсь к нему. Слышу, как он ругается, нажав на спусковой крючок. Врезаюсь головой в грудь и бью правой и левой в живот. Шаг назад – и ногой в табель. Он хрюкает и валится на пол. Похоже, парню больно.

Забираю у него пистолет. Так и есть – на предохранителе. Джо просто не знал. Опускаю пистолет в карман.

Джо корчится на полу. Похоже, в ближайшие несколько минут опасности он не представляет. Осторожно подхожу к двери, открываю и тихонько спускаюсь вниз с люгером в руке. Оклахома ждет у нижней ступеньки. На меня смотрит с удивлением.

– Привет, Оклахома. У тебя здесь телефон есть?

Он говорит, что есть. Я направляю на него люгер:

– Позвони в полицейское управление и скажи, что мистер Коушен просит прислать патрульную машину и забрать Джо Мицлера и Джо Оклахому. И побыстрее.

– Что за чертовщина? – говорит он. – У вас ничего на меня нет. Я ничего не сделал.

Я заталкиваю его в «Справочную», где есть телефон, и для убедительности шлепаю по роже. Он звонит, пытаясь при этом вытереть кровь носовым платком, который, похоже, ни разу не бывал в прачечной.

В ожидании фургона заставляю его подняться вместе со мной по лестнице и сопроводить Джо вниз. Выглядит Джо скверно и, похоже, прежним он не будет уже никогда. Должен признать, эта мысль доставляет мне определенное удовольствие, потому что к таким парням, как Джо Мицлер, я всегда дышу неровно.

Мы сажаем Джо на стул в углу комнаты. Он громко скулит и пытается изобразить, что его сейчас стошнит. Я закуриваю сигарету и смотрю на Оклахому:

– Слушай, Оклахома. Почему бы тебе не включить мозги? Патрульная машина будет здесь минут через десять, и мне надо решить, какое обвинение тебе предъявить. Понимаешь?

– Да, – говорит он, хотя вид у него не очень довольный. – А какой у меня выбор?

– Вариантов много. Во-первых, укрывательство преступника, который в бегах; во-вторых, соучастие в покушении на убийство федерального агента, то есть меня; а в-третьих, еще много чего, что я могу придумать, если дам волю воображению. Ну что?

Он бросает взгляд на приятеля и, похоже, решает, что о том беспокоиться не стоит.

– Как договоримся?

– Все просто. Я хочу знать все об этой пташке и о блондинке, которую зовут Тутс. Это такая хрупкая дамочка, которая и сообщила мне, где он прячется. Ну?

– Я мало что знаю, – говорит он. – Этот парень работает на Руди Спиглу, и Тутс тоже. Я так понимаю, что она чем-то провинилась перед Спиглой и он передал ее Джо, чтобы тот приглядывал за ней по-отечески и не давал слишком широко раскрывать рот.

– Хорошо, Оклахома. Продолжай в том же духе. Облегчай свою участь. И скажи-ка мне вот что. Когда это Руди Спигла решил, что Джо должен приглядывать за малышкой Тутс? Не тогда ли, когда убили Мареллу Торенсен?

– Точно, – говорит он. – Как раз тогда.

– Отлично. А теперь расскажи мне еще кое-что. Что такое узнала Тутс, от чего Руди Спигла испугался, что она проболтается? Может, Руди боялся, что Тутс знает, кто тот парень, который замочил Мареллу Торенсен?

Он смотрит на меня как-то странно:

– Может, и так, если это был парень.

– И что ты хочешь сказать этой шуточкой? Намекаешь, что это была дама?

Он ухмыляется:

– Как раз на это и намекаю. Думаю, это могла быть дама.

– Ладно, оставим это, Оклахома, – говорю я. – А теперь скажи мне кое-что еще. Как давно Руди Спигла, или Джек Рокка, или кто-то из них, или оба они занимаются здесь наркоторговлей?

Он снова смотрит на меня:

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

Похоже, я наконец-то нашел его слабое место. Парень готов говорить о Джо и Тутс, но не хочет говорить о том, в чем сам замешан.

– Так ты ничего об этом не знаешь? – спрашиваю я.

– Я определенно ничего об этом не знаю. Все, что хотел, я сказал и больше ничего не знаю.

Как раз в этот момент к ночлежке подъезжает патрульная машина, и через пару минут появляются копы во главе с одним из сержантов О’Халлорана.

– Можете задержать этих двоих, – говорю я ему. – Тип в углу, который выглядит так, как будто ему не помешал бы желудочный порошок, – Джо Мицлер, и вы можете предъявить ему обвинение в покушении на убийство федерального агента. Может быть, позже будут и другие обвинения.

Что касается этого парня, – продолжаю я, указывая на Оклахому, – что ж, думаю, ты тоже можешь взять его с собой.

– Ты грязный сукин сын, – раздраженно заявляет Джо. – Сам же говорил про сделку. Я тебе много чего рассказал, а теперь ты меня арестовываешь. Скажи хоть за что.

– Конечно, – говорю я, – ты имеешь полное право это знать. Я был готов заключить с тобой сделку при условии, что ты сделаешь все как надо, но ты не захотел. Ты не сказал мне то, что я хотел знать, и тебе придется заплатить за это. Предъявите ему обвинение в получении и сбыте наркотических средств, – говорю я сержанту и смотрю на Оклахому. – Вот о чем ты не захотел говорить, придурок. А не захотел потому, что сам в этом участвуешь. Думаю, когда ребята обыщут здесь все, то улик найдут немало. Берите их, парни.

К тому месту на холме, где оставил машину, иду не спеша. Подумать есть о чем. Потом возвращаюсь в полицейский участок и паркуюсь за углом.

Брэнди и О’Халлоран на месте.

– Как прошли рейды? Никто не пострадал?

– Конечно пострадал, – говорит О’Халлоран. – Брэнди. Участвовал в нескольких рейдах на Калифорния-стрит и получил по башке сифоном с содовой.

– Как же так, Брэнди? – спрашиваю я. – Как ты допустил такое?

Он ухмыляется:

– Я смотрел в окно. На другой стороне улицы увидел женскую тень на шторе. Такая фигурка. Вот, думаю, моей бы жене такую – и тут меня какой-то тип… Эх, погубит меня любовь к прекрасному.

Он поворачивается ко мне.

– Лемми, должен отдать тебе должное. Задержали многих, но почти всех отпустили. Рокку и Спиглу поместили в разные камеры. Выявили еще парочку типов, которые были в розыске.

– Что нашли в офисах и гаражах? Попалось что-то похожее на то, что я хотел найти?

Он ухмыляется:

– Ни в гаражах, ни в офисах, ни где-либо еще мы ничего не нашли. Но проверили машины, которые были на выезде, и обнаружили два грузовика, доставлявших шелк. Я послал за ними патрульных. В одной машине был шелк для Ли Сэма, а другая оказалась вроде бы пустой. Но потом в ней нашли двойное дно.

– Отличная работа, братишка, – говорю я. – Предположу, что грузовик стоял недалеко от Эмбаркадеро, так?

– Угадал. А как ты узнал?

– Думаю, они шли к Оклахоме Джо. Или от него. Могу предположить, что ты в нем нашел.

Брэнди указывает на столик в углу:

– Вот что мы нашли. Все в отличном состоянии. Наркотики на любой вкус. Хватит на целую фабрику. Морфий, опиум и кокаин. Кого будем брать, Лемми?

– Никого, – отвечаю я. – По крайней мере, в ближайшее время. Тех, кто нам не нужен, отпустим, а Рокку и Спиглу оставим. И я хочу, чтобы к ним пока не допускали адвокатов.

– Согласен, – говорит он. – И что дальше?

– Ничего, – отвечаю я. – Иду спать, потому что завтра мне нужно кое-куда съездить.

– Что ты говоришь. И куда?

– В Сан-Диего. По адресу на почтовом штемпеле того письма с рекламным билетиком. – Я улыбаюсь им обоим. – У меня там свидание с дамой, которая указала, что Джо Мицлера надо искать у Джо Оклахомы. И когда я вернусь, окружному прокурору больше не придется ждать. Думаю, тогда мы возьмем настоящих преступников.