Просыпаюсь. На часах три пополудни. По пути в душ звоню портье: прошу связаться с капитаном Брэнди и пригласить его и лейтенанта О’Халлорана зайти ко мне в четыре часа.

Принимаю шикарный душ, заказываю шикарный завтрак и позволяю себе всего лишь один шот бурбона. Также посылаю за новым галстуком, потому что всегда покупаю новый галстук, когда в деле назревает прорыв, а я чувствую, что все идет к этому.

Не знаю, ребята, следили ли вы за ходом дела вместе со мной и думаете ли то же, что и я. Сейчас вам известно ровно столько же, сколько мне. И вот что я думаю.

Прежде всего бросается в глаза, что Марелла написала только одно из трех важных писем. Это письмо написано чернилами «Морской остров», и в нем она обвиняет мужа в измене с Беренис Ли Сэм и грозит ему неприятностями. Итак, мы знаем – а не предполагаем, как в других случаях, – что это письмо действительно написала Марелла. Изложена в нем правда или нет, это уже другое дело. К окончательному выводу я еще не пришел, и вопрос требует дополнительной проверки.

О’кей, есть еще два письма, не так ли? Вот письмо, подписанное Мареллой Торенсен и адресованное директору, – письмо, с которого все началось. Оно написано не Мареллой. И письмо, адресованное Беренис Ли Сэм, в котором ее просят вернуться из Шанхая к десятому января. Оно тоже написано не Мареллой.

Теперь вы, может быть, понимаете, почему Марелла так странно вела себя в тот день. Она получает от директора телеграмму, в которой говорится, что с четырех до пяти у нее будет сотрудник Бюро, и даже не понимает, что, черт возьми, это значит. Тем не менее она решает, что не хочет встречаться с этим оперативником, и для такого решения должна быть какая-то причина, ведь так?

Примечательно также, что, когда на виллу приехала Беренис Ли Сэм, Марелла даже не поняла, о чем говорит Беренис. Ей пришлось выпытывать у гостьи, зачем она явилась. Также только от Беренис Марелла узнала о втором письме, которое она якобы написала ей в Шанхай.

В итоге мы получаем следующее: кто-то, используя имя Мареллы, хотел собрать на вилле «Розалито» одновременно двух человек – федерального агента и Беренис Ли Сэм.

О’кей. Мы также знаем кое-что еще. Выяснив у Беренис причину ее визита, Марелла обещает ей, что если у нее или ее мужа возникнут проблемы, то эти проблемы коснутся и старика Ли Сэма. О чем это нам говорит?

А вот о чем. Марелла испугалась. Испугалась того, что кто-то пытается устроить на вилле встречу агента и Беренис. Она боится, что кто-то организует эту встречу, чтобы доставить неприятности ей и Элмару. Но если она боится, значит знает что-то об этих возможных неприятностях. Вот почему она угрожает Беренис.

Теперь нам нужно выяснить, какие именно неприятности рассчитывает спровоцировать неизвестный. Рассмотрим еще несколько фактов. Попытаемся сложить то, что нам известно, и посмотрим, что в итоге получится.

Прежде всего, я полагаю, что Торенсен говорил правду. Я полагаю, что он говорил правду о своих отношениях с женой, и я полагаю, что он говорил правду о разговоре с Беренис в его офисе. Итак, куда это нас ведет? А ведет это нас очень далеко.

Мы знаем, что пару лет назад Руди Спигла организовал вместе с Торенсеном контрабандную доставку шелка Ли Сэма с использованием грузовиков Рокки.

Мы знаем, что эти двое работали за спиной Рокки, который ничего о контрабанде не знал. Мы также знаем, что и Ли Сэм ничего об этом не знал.

Идем дальше. Торенсен берется за эту работу, потому что ему нужны деньги, и он видит простой способ поправить свое финансовое положение. Он знает, что легко уйдет в сторону, если их махинации вскроются. Таким образом, пострадает только Спигла, потому что Рокка не потерпит обмана со стороны ближайшего подручного.

Из информации, предоставленной О’Халлораном, мы знаем, что Рокка не сует нос в чужие дела в Сан-Франциско. Он занимается легальным бизнесом, грузоперевозками, управляет ночными клубами и ночлежками и зарабатывает старым рэкетом, крышеванием. В клубе он сказал мне, что поумнел и возвращаться к прежней жизни не хочет.

Ладно. Давайте перейдем к другому вопросу. Нелли уверенно указала на Спиглу как на человека, которого видела неподалеку от виллы «Розалито». Первое, что приходит в голову, – он встречался там с Торенсеном, но этот вывод ошибочный, поскольку Торенсена на вилле не было. К тому же Спигле было бы легче увидеться с ним в Сан-Франциско. А раз так, то логично предположить, что он приходил на виллу «Розалито» к Марелле.

Было бы странно, не правда ли, если бы Руди Спигла проболтался Марелле об их с Торенсеном побочном бизнесе, но, как мне представляется, так оно и случилось. Объясню, почему я так думаю. Если Руди Спигла по какой-то причине, известной только ему одному, рассказал Марелле о контрабанде шелка, то, получив телеграмму, извещающую ее о приезде федерального агента, и увидев у себя на пороге Беренис, которую никто не приглашал, Марелла решила, что кто-то пронюхал о темных делишках ее мужа. Вот почему она пригрозила Беренис, что их неприятности отразятся и на старике Ли Сэме.

Есть еще одна странность. Когда Беренис пришла к Элмару Торенсену за объяснениями, он обманул ее, сказав, что занимается контрабандой с Ли Сэмом. Со стороны это выглядит так, словно Марелла и Элмар действуют в сговоре, но, во-первых, они с трудом переносят друг друга, а во-вторых, зачем бы тогда ей писать письмо мужу с обвинением в измене и угрозами. Что нам нужно, так это найти объяснение, которое связало бы все эти детали. Похоже, такое объяснение у меня есть, но сначала нужно все проверить.

Похожий на старую сову, Брэнди сидит в большом кресле, положив ноги на стол, и курит десятицентовую сигару. О’Халлоран лежит на диване с бутылкой бурбона рядом и курит свою чертову трубку. В комнате так накурено, что впору надеть противогаз.

– Послушай, Брэнди, – говорю я, – все это дело вроде как близится к развязке. Идеи у нас есть, но мы не знаем, насколько они верны или ошибочны. Нужно действовать. И действовать жестко. Первым делом провести тщательный обыск в офисе Рокки в клубе «Две луны» и в его квартире. То же самое – в квартире Спиглы. Проверить все грузовики, склады, гаражи и все остальное, что так или иначе связано с компанией «Рокка тракинг корпорейшн». Объясню, что у меня на уме.

Эта контрабанда шелка, на мой взгляд, полный бред. Все только о ней и говорят. Говорят много и открыто, но, как мне кажется, на самом деле прикрывают ею что-то другое, более серьезное.

Провести обыски быстро и одновременно в нескольких местах можно только одним способом. Мы должны устроить полицейский рейд. Сегодня. Предлагаю ровно в полночь. Но нужно все согласовать. Брэнди, придумай какое-нибудь обоснование, чтобы получить разрешение на проведение масштабной операции. Рокку, Спиглу и всех, кто попадется, доставить в Дом правосудия. В любом случае мы можем продержать их там до завтра, а утром, если у кого появится желание пойти на воскресную службу, отпустить.

Руководить рейдом будешь ты, Брэнди, а мы с О’Халлораном тем временем обыщем апартаменты Рокки и Спиглы. Посмотрим, удастся ли найти что-то такое, за что можно зацепиться.

Потом О’Халлоран вернется в Дом правосудия, а я собираюсь наведаться к этому Джо Оклахоме, управляющему притоном, где, как сообщает неизвестный, укрывается Джо Мицлер.

Я поворачиваюсь к Брэнди:

– Что ты знаешь об этом Оклахоме Джо?

– Много чего. Удивительно, что и его имя появилось в этом деле, потому что он, пожалуй, единственный парень в этом городе, который не боится Джека Рокки. Рассказывают, что в старые добрые времена они с Роккой немного повздорили и решили проблему с помощью оружия. Оба получили серьезные ранения, но с тех пор зауважали друг друга.

Чего я не могу понять, – говорит Брэнди, – так это почему Мицлер выбрал для укрытия ночлежку Джо Оклахомы. Работал на Спиглу, а прячется у врага Рокки? Странно.

– Может быть, не так уж и странно, – говорю я. – Может быть, на то есть веская причина. О’кей. Значит, вот так. Давай, Брэнди, займись делом и, когда все будет готово, позвони мне сюда.

Я поворачиваюсь к Терри:

– Твоя задача – сделать так, чтобы в полночь мы смогли проникнуть в апартаменты Рокки и Спигла, осмотреться там и незаметно уйти. Вам все понятно, парни?

Они кивают.

– Я так понимаю, – говорит Брэнди, – что этой ночью ты собираешься развязать в городе небольшую войну. А представляешь, сколько объектов принадлежит Рокке? Около тридцати. Сирен будет столько, что кто-то может испугаться. – Он вздыхает. – И все же, Лемми, про тебя говорят, что парень ты мозговитый и всегда знаешь, что делаешь, а раз так, то я свою работу выполню.

Я ухмыляюсь ему:

– О’кей, Брэнди. Думаю, сегодня нас ждет большой успех. А теперь, ребята, валите отсюда и займитесь делом, потому что я хочу немного подумать в тишине.

Они уходят.

К полуночи все готово. Брэнди и О’Халлоран проделали такую отличную подготовительную работу по организации рейда, что, пожалуй, я и сам лучше бы не справился.

Без десяти двенадцать, по договоренности с телефонной компанией, все линии связи между заведениями, клубами, гаражами и офисами Рокки отключены, так что никто не понимает, что происходит, и не может предупредить других.

Исключение составила только ночлежка Оклахомы Джо. Мой расчет такой: как только начнется большая облава, вся информация о происходящем пойдет к нему по старым криминальным связям. И больше всех эти новости обрадуют моего приятеля Джо Мицлера, случайно или нет оказавшегося во вражеском лагере. Конечно, то, что он там, – это только предположение, но меня это не беспокоит. Я считаю, что он там, и даже представляю, какое его ждет разочарование, когда он увидит появляющуюся из-за угла мою симпатичную физиономию. А уж потом мы повеселимся вместе.

В моей машине Брэнди и О’Халлоран, сержант полиции и четверо копов. С собой у нас дробовики на случай, если кому-то вздумается начать войну, но, вообще-то, больших неприятностей мы не ожидаем. Думаю, Джек Рокка успокоится, когда увидит, что мы настроены серьезно. Мысленно напоминаю себе при первой возможности поговорить с этим типом кое о чем.

Мы врываемся в клуб «Две луны», прежде чем парень на входе успевает сообразить, что происходит, и кого-либо предупредить. Через минуту Брэнди стоит посреди танцпола и орет во все горло. Люди со всех ног бегут к запасному выходу, но там их уже ждут две полицейские машины.

– Сохраняйте спокойствие, – объявляет Брэнди. – Бояться нечего – это полицейская облава, а не ограбление. Сейчас вы назовете свои имена, мы задержим тех, кто нам нужен, а остальные смогут разойтись по домам и объяснить женам, что заглянули сюда навестить больного друга. Парни, за дело!

Мы с О’Халлораном идем к дверям, которые выходят в коридор и к лифту на другой стороне. Как раз в этот момент кабина останавливается, и из нее выходит Руди Спигла.

– Привет, Руди, – говорю я. – Пойдем с нами. Хочу ненадолго засунуть тебя в клетку, как тебе это нравится?

Он фыркает, словно от меня дурно пахнет.

– Снова ты, Коушен. Похоже, наживешь себе неприятностей, потом не расхлебаешь. Ты, может, и федеральный агент, но нельзя вытворять такое безнаказанно.

– Вот уж нет, – говорю я. – Мне и не такое сойдет с рук, и ты сейчас это увидишь. – Засаживаю ему в рожу, и он врезается в стену с такой силой, что едва не оставляет на ней отпечаток головы.

Встает со свирепым видом и тянется рукой к бедру, но лейтенант наставляет на него пушку, быстро обыскивает и достает из-за пояса кольт тридцать второго калибра.

– Есть разрешение на ношение оружия?

– Конечно есть. – Спигла вынимает из кармана разрешение.

Терри берет его и рвет пополам:

– Нет у тебя никакого разрешения. Ты арестован за ношение оружия без разрешения.

– Это гнусная подстава, – возмущается Спигла. – У вас будут большие неприятности. Зачем нужен этот налет на клуб? Закон здесь не нарушается, и вы это знаете.

– Мы и не думаем, что здесь нарушается закон, – говорю я. – Рейд проводится на основании того, что (а) канализационная система не соответствует техническим требованиям, определенным городскими властями; (б) вы продаете эскимосам уменьшенные порции спагетти, тем самым нарушая Федеральный кодекс мер и весов; и (в) потому, что нам больше нечем заняться. Если тебе нужны еще какие-то причины, обратись к окружному прокурору, и, может быть, он представит их тебе в двух экземплярах.

– А пока получи от меня за наглое поведение в отношении моего коллеги, – говорит Терри, сопровождая свои слова такой звучной оплеухой, что ее должно быть слышно по ту сторону Золотых Ворот.

– Прежде чем вас уведут, мистер Спигла, – говорю я, – передайте мне все ключи, какие у вас есть, потому что я собираюсь проверить вашу квартиру в «Малберри армз» на предмет содержания там белых мышей.

– Будь проклят, Коушен. Ты за это поплатишься. И проводить обыск в моей квартире вы не имеете права. У вас нет ордера.

– Точно, красавчик, – говорю я и угощаю его очередной затрещиной, просто так, чтобы не заскучать. – Ты абсолютно прав. У меня нет ордера на обыск, но у меня есть аденоиды и жировик в форме клубнички на левом колене, которым я обязан миссис Коушен, чрезмерно увлекавшейся фруктами перед моим рождением, и я считаю, что это дает мне право обыскать твое гнездышко. Так что закрой рот и отдай ключи.

Как раз в этот момент из лифта в сопровождении двух копов выходит Рокка. На его лице ангельская улыбка. Происходящее он воспринимает с полным спокойствием. Все-таки мозги у Джека есть. Он бросает взгляд на Руди и видит, что у того возникли небольшие проблемы: синяк на щеке, напоминающий маленькую тыкву, и распухший нос.

– Что за мальчишество, Руди? В твоем-то возрасте! – Рокка укоризненно качает головой. – Какой смысл спорить с копами? Успокойся.

– Правильно говоришь, – киваю я.

Он ухмыляется:

– Послушай, Коушен, из-за чего рейд? В этом городе у меня честный бизнес. Я тебе так и сказал.

– И я тебе поверил. Но проблема в том, что вы, ребята, не способны унюхать даже то, что творится у вас под носом. Пока.

Копы уводят обоих. Мы с О’Халлораном поднимаемся наверх. За окном завывают полицейские сирены – рейды идут по всей Калифорния-стрит и до Эмбаркадеро.

Мы обыскиваем офис Рокки, потом переходим в офис Руди. Ничего. Только самые обычные деловые бумаги, квитанции и прочая ерунда.

– Ладно, Терри, – говорю я О’Халлорану. – На этом мы расстаемся. Отправляйся в апартаменты Рокки, переверни там все вверх дном, но постарайся найти то, что нам нужно. Я собираюсь осмотреть квартиру Спиглы. Будешь возвращаться, проверь отчеты с других мест. И не забудь про грузовики. Оставайся на месте, пока я не вернусь от Джо Оклахомы.

– О’кей, Лемми, – говорит он, – но ты будь осторожен с Джо. Теплых чувств он к тебе не питает и с удовольствием приставит ствол к твоему пупку и спустит курок просто так, посмотреть, не опилки ли у тебя внутри.

– Это я и без тебя знаю. Но если кто и будет спускать курок, то только Лемми, сынишка миссис Коушен. Еще увидимся.

Сбегаю вниз по лестнице и выхожу через переднюю дверь. В квартале от клуба, как и было условлено, меня ждет машина. Сажусь за руль и взлетаю на холм. К часу ночи добираюсь до «Малберри армз».

Показываю ночному дежурному удостоверение, говорю, что собираюсь осмотреть квартиру мистера Спиглы и чтобы меня не беспокоили. Поднимаюсь на лифте и через пару минут оказываюсь на месте.

Что ж, Спигла – парень не только аккуратный, но и с хорошим вкусом. Как это ни досадно. Все выглядит безупречно, даже придраться не к чему. Гнездышко так обустроено, что если бы Сэм Голдвин познакомился в свое время с Руди, он наверняка назначил бы его главой художественного отдела. В шкафу два отделения плотно забиты одеждой. Костюмы на плечиках, шелковые рубашки и шелковые пижамы, а также полдюжины новых женских ночных сорочек, на которые мне больно смотреть. Похоже, Руди не все свое время отдает бизнесу.

На стенах, выкрашенных в лимонный цвет, розовые светильники и фотографии дамочек с такими фигурами, что они могли бы выиграть конкурс красоты в Банкбилле с мешками на голове.

На большинстве фотографий любовные послания, например: «Дорогому Руди от Аннабель», «Жажду любви» и «Руди, забравшему мое сердце».

Этой последней повезло, потому что, зная Руди, остается только удивляться, что он удовольствовался лишь сердцем.

Приступаю к осмотру. Переворачиваю все с ног на голову. Заглядываю в самые неожиданные места, оставляя очевидные на потом. И ни черта не нахожу. Ни одной мелочи, которая дала бы хоть малейшую подсказку.

Я сажусь в большое кресло и расслабляюсь. Интересно, что такой парень, как Спигла, который в любом случае всего лишь гангстер, притворяющийся менеджером клуба, может иметь такую шикарную квартиру, как эта, и быть таким аккуратным и симпатичным. Пытаюсь вспомнить других бандитов, которых я знал и которые отличались опрятностью и вкусом. Сопоставляя их, можно найти какой-то общий знаменатель, соответствующий всем этим качествам, и через него понять психологию Руди.

Результат – ноль.

Я закуриваю сигарету, встаю и начинаю разглядывать фотографии на стенах. Взгляд скользит, мысли текут неспешно… Я уже давно обнаружил, что именно вот так, когда не напрягаешься, не всматриваешься, обычно и находишь то, что нужно. Понимаете?

Некоторые из этих куколок – иней на бокале с коктейлем. Интересно, каковы на вкус? Одна, с отсутствующим выражением лица и в шляпке гейнсборо, определенно то, что доктор прописал. Другая – в купальнике и с такими шикарными ножками, что я почти готов стащить фотографию и подарить Брэнди, чтобы он, глядя на тумбы своей супруги, напевал фальцетом – одна доля ярости и две разочарования: «А ведь все могло быть иначе…»

В самом конце стены, над стоящим в углу резным письменным столом, большой портрет. Наверное, какой-то малышки, на которую Руди особенно запал, потому что над портретом маленькая электрическая лампочка-подсветка.

Включаю лампочку.

Ну, скажу я вам, вот это да. Лицо такое, что увидишь – не забудешь. Мечтательный, устремленный вдаль взгляд, как будто только и ждет, что какой-нибудь красавчик умчит ее на шикарном авто с колокольчиками.

Внизу надпись: «Руди, подарившему мне такой сладкий сон, такие сладкие мечты».

«Ну и?» – спрашиваю я вас. Как по мне, так дамочку, написавшую такое, стоило бы приложить горячей сковородой, а вы как думаете?

Смотрю на письменный стол. Его я оставил напоследок, потому что если я что-то и найду, то, скорее всего, в нем. На столе симпатичный блоттер и еще одна фотография – дамочка в оборках.

Проверяю все ящики – заперты.

Я достаю ключи и начинаю открывать ящики. Много чего, но ничего стоящего. Куча писем, которые я пробегаю глазами. Все не то. Кроме писем, карточки со скачек, программки и прочее. Если и искать в квартире беспорядок, то в этих ящиках.

Сижу за столом, обвожу взглядом комнату. Шикарное местечко со скрытым освещением на стенах. Замечаю, что и над фотопортретом последней дамы тоже имеется скрытый источник света. Интересно зачем, ведь там и лампочка есть.

А если…

Подхожу, снимаю фотографию – вот оно что.

За портретом встроенный в стену сейф. Открываю ключом со связки.

В сейфе только одна вещь. Письмо. На конверте марка, на марке штемпель Центрального почтового отделения Сан-Франциско с отметкой времени – девять часов.

Конверт уже вскрыт. Достаю письмо, читаю.

Почерк незнакомый.

Руди,

хочу сказать, ты предложил мне хорошую сделку. Я была гадкой, когда преследовала тебя, но теперь буду хорошей девочкой и начну все сначала, как ты мне советовал. Спасибо за деньги.

Пока, Руди. Удачи тебе.

Самое интересное в этом письме то, что оно написано чернилами «Морской остров», теми самыми, которыми Марелла написала письмо Торенсену, добытое мною у Беренис.

С легкой усмешкой кладу письмо в карман. Любопытно, что в сейфе только оно. Вообще-то, мужчины такие письма не хранят, а, прочитав, уничтожают.

Почему Руди его оставил? Впрочем, ответ, похоже, есть. Он сохранил письмо, полагая, что оно еще пригодится. Что ж, теперь уже нет.

Я закрываю сейф и вешаю на место портрет.

Сигарета догорела, и я ищу глазами, куда бы положить окурок. На столе шикарная пепельница. В центре отверстие для окурков, сбоку подставка для зажигалки.

Я достаю сигарету и беру зажигалку. Закуриваю, ставлю зажигалку в гнездо – не вставляется. Что-то мешает.

Переворачиваю пепельницу, и из нее выпадает кольцо. Вот так сюрприз. Это кольцо-печатка женского размера, а на ониксе вырезаны два скрещенных ключа.

Так… так… так… Это же кольцо Мареллы. То самое, которым она, по словам Нелли, запечатывала письма. То самое, которое вроде как пропало.

Я стою там с кольцом в руке и смотрю на фотографию над стенным сейфом – портрет женщины. Еще раз читаю надпись: «Руди, подарившему мне такой сладкий сон, такие сладкие мечты».

Ну вот и все. Я получил то, что хотел. Кольцо, эта надпись и письмо в сейфе, оставленное Руди для того, кто будет обыскивать его квартирку, – они рассказали мне все.

Хорошая работа.

Я сажусь и докуриваю сигарету. Обвожу взглядом шикарную квартиру. Думаю о парне, таком аккуратном и симпатичном, с таким вот складом ума.

Думаю о бедняжке Марелле и чувствую, как начинает гореть шея под воротничком. Да, я тоже бываю не в духе.

Выкуриваю еще одну сигарету и все обдумываю. Строю план игры. Прокатит ли мой блеф с Джо Мицлером? Надо быть осторожным. С Джо ошибиться нельзя.