Лаванде с трудом верилось, что доктор Миньярд скоро покинет Бельвиль. Он решил остаться лишь на несколько недель – ровно до тех пор, пока не приедет новый врач. А затем уезжал управлять конным цирком Корди и путешествовать вместе с ней. На неопределенный срок. Как заявил он сам, трепет перед дорогой веселил и бодрил. И это были не пустые слова: доктор выглядел крепким и подтянутым, чуть ли не вдвое моложе.

Лаванда отправилась к нему в кабинет. Миньярд очень просил девушку помочь упаковать книги и другие вещи. Аллегра занялась лошадьми, а Арло Снук ей с удовольствием помогал. В кабинете Лаванда уселась на табуретку и принялась укладывать бумаги и книги в сундуки. Выручка от перекроенного плаща обеспечила ее и парнишку хорошей едой, и они оба окрепли. Буквально вчера вечером у них на ужин было жареное мясное филе. Да и Софи то и дело снабжала их чем-нибудь вкусненьким. Подруга обучала Арло кулинарному искусству, и пара планировала открыть собственное заведение, как только накопит денег.

Лаванда старательно занималась своим делом, лишь иногда прерываясь, чтобы поговорить со старым другом семьи. В один из таких перерывов девушка спросила, уверен ли он в правильности своего решения бросить медицинскую практику в Бельвиле.

Доктор рылся в ящике стола.

– Настолько, насколько в этом мире вообще можно быть в чем-то уверенным, моя дорогая девочка. Профессия врача – это всегда одиночество и очень много смерти, и наступает момент, когда человеку хочется отыскать хоть маленькое подтверждение жизни. По-моему, я тебе уже что-то такое говорил. Всю жизнь я занимался только медициной. А теперь хочу увидеть мир, и это, может быть, моя последняя возможность. Кроме того, с Корди вряд ли будет скучно.

Лаванда рассмеялась.

Доктор Миньярд широким жестом указал на чучела в кабинете.

– А вот со всеми этими мертвыми животными, черт возьми, не знаю, что и делать! – в недоумении заявил он. – С собой я их точно не возьму.

У Лаванды чучела неизменно вызывали болезненную тревожность.

– Может, отпустить обратно в их… естественную среду обитания?

– Не понимаю, – поднял брови доктор Миньярд, катая в ладонях пресс-папье в виде желудя.

– Отнести в лес, – пояснила девушка.

– А может, лучше продать, Лаванда? Размещу объявление в газете, а деньги потом пожертвую тебе на ремонт крыши.

Глаза Лаванды наполнились слезами благодарности. Хотя банты, игольницы и бархатки внесли неоценимый вклад в их семейный бюджет, а закладки из юбок, как она надеялась, продолжат эту тенденцию, на крышу средств пока не хватало.

– Я бы с радостью прекратила эту надоедливую капель над головой, доктор, и буду вам очень благодарна.

Врач только рукой махнул. Потом указал на скелет на подставке.

– И еще мистер Кости вон там. Его-то куда девать?

– Оставить новому доктору?

– У него свой есть, Лаванда. Он в письме описывал, как его кабинет оборудован.

Лаванда на мгновение встала, чтобы распрямить затекшую спину. Так и мозги работали лучше.

Доктор бросил на нее подозрительный взгляд.

– Надеюсь, ты не посоветуешь и этого беднягу бросить в лесу, а, Лаванда Фитч?

Вопрос, хоть и заданный в шутку, едва не вызвал у нее слезы, ведь доктор так давно не шутил с нею. Знакомая с детства веселость вернулась к нему лишь в последнее время. Как раз когда он собрался их покинуть.

– Тогда надо отдать в новую школу, – предложила Лаванда. – Ее как раз собираются открывать, и Роберт Траут надеется там преподавать. Возможно, и мистеру Кости найдется там приют. Дети могли бы изучать по нему анатомию.

– Весьма дельное предложение, – согласился Варн Миньярд. – Думаю, что этому господину тоже неплохо бы выйти на новый жизненный виток.

Лаванда и забыла, как доктор может дурачиться. Но следующий вопрос заставил ее задуматься.

– Не могла бы ты, Лаванда, подержать его у себя в доме, пока его не заберут в школу?

Уф, ну разве можно отказать – ведь доктор только что продемонстрировал, как с помощью чучел можно починить крышу.

Они договорились, что на следующий день мистер Кости должен в фургоне прибыть на Пиннакл-стрит.

После того как книги и бумаги были упакованы, Лаванда собралась уходить. Но перед этим доктор Миньярд сунул ей в руки пресс-папье в виде желудя.

– Возьми его, пожалуйста, – попросил он. – Когда-то его подарил мне твой отец, думаю, у тебя ему найдется должное место.

Она обхватила желудь пальцами и порывисто обвила руками шею старого верного друга.