Все в один голос заявили, что вторая мистическая феерия прошла с триумфом. Она сильно отличалась от выступления провидицы в канун Дня Всех Святых: не было ни спецэффектов, ни свежих цветов, ни клубящегося пара, ни слов на доске. Просто Аллегра Траут, стоящая перед всеми в свете свечей, с завораживающим рассказом о собственном предсмертном опыте. Просто сила ее слов, произнесенных с волнующей интонацией. История о том, что она видела там, на грани смерти.

– Сегодня я вышла к вам без готового сценария, – начала Аллегра. – Только я и мое свидетельство.

Она побывала там, на другой стороне. Видела сияющие огоньки, которые мерцали и кружились вокруг нее, и теперь еще глубже поверила, что те, кого мы любим, не уходят от нас навсегда, а продолжают существовать за пределами этого мира. Большой зал суда пламенел – столько бантов, сшитых из плаща Аллегры, украшало женские головки. Преисполненные благоговейного страха зрители прониклись пространным рассказом Аллегры, который длился долго и завершился словами: «Я чуть не ушла туда, на ту сторону. Другой берег, скрытый в тумане, так манил и притягивал, но наш блистательный доктор каким-то чудом, видимо, вцепившись в мои взлохмаченные спутанные косы, выдернул меня обратно в этот мир».

Варн Миньярд, сидевший прямо у кафедры, разулыбался, как мальчишка. Лаванда, Арло, Софи и миссис Клемент Роуз расположились рядом с ним, а миссис Бак неподалеку.

Все они были синицами, кормившимися с ладони провидицы.

– Поразительно! Потрясающе! – слышался знакомый пронзительный выкрик деревенского глашатая.

Судя по всему, духи не испугались всей этой шумихи. Многие из присутствовавших в тот вечер позже клялись, что расслышали постукивание, которое, по их мнению, было аплодисментами духов трогательному свидетельству мисс Траут.

И, будучи непревзойденной актрисой, самый драматический момент Аллегра приберегла для финала. (Роберт в голубовато-белых перчатках опять держался в тени.)

– Бельвильцы, я желаю вам спокойной ночи. И прощайте. Моя деятельность здесь завершена. Долг зовет меня вперед. – И она умолкла, держа паузу.

– Нет! Нет! – поднялись крики. – Не покидай нас!

Аллегра изобразила печальный кивок.

– Духи зовут меня в другое место. Я должна идти. А ваша жизнь вернется в привычную будничную колею.

Это замечание вызвало недовольство у публики, и по залу пронесся шум. К ее чести, Аллегра заметила оплошность и быстро восстановила благожелательную атмосферу.

– Нет, послушайте, – запротестовала она, – вы можете считать свою жизнь унылой, но волшебство существует прямо здесь, в ваших обычных домах, и его гораздо больше, чем вы думаете. Пора обратить внимание на чудеса у себя под носом, прямо в собственных гостиных. – И Аллегра посмотрела на Лаванду.

Эти последние слова оказались бальзамом на сердце всем присутствующим.

– Но я оставляю вам частицу себя, – Аллегра расцвела улыбкой. – Бархатки. Игольницы. И даже нечто более интимное. Вы скоро поймете, о чем я. Прощайте.

В зале стало темно, и к тому времени, когда фонарщики зажгли настенные светильники, провидица и ее помощник выскользнули через заднюю дверь.

Позже Роберт признался Лаванде, что никогда не видел Аллегру такой красноречивой. И она сказала правду: он не помогал ей готовить сценарий.

Лишь в последнюю минуту она сказала ему: «Оставь всю химию и прочие препараты в комнатах, они нам больше не понадобятся». Роберт понятия не имел, что замыслила Аллегра, но она посоветовала доверять ей.

После феерии, выскользнув через заднюю дверь, Роберт дождался Лаванду. Это единственное, о чем они договорились заранее. А Аллегру домой проводил доктор Миньярд.

Лаванда же с Робертом отправились гулять под звездами и двинулись к окраине деревни. Белые перчатки он так и не снял. Все вокруг уже дышало приближающейся весной. Ночь была тихая, мягкая, лишь кое-где осели несколько рыхлых, безобидных снежных гребней.

Они свернули в укромный переулок.

– Пойдемте сюда, – предложил Роберт. – Мне так хочется побыть с вами наедине. После того как постоишь на сцене в перекрестье сотен пытливых глаз да в ярком свете множества свеч, мечтаешь об уединении и тишине.

Лаванда взяла его за руку.

– А вы не боитесь, сэр, что на этих тихих и уединенных улицах на нас могут напасть хулиганы?

– Мое лицо отпугнет их, – улыбнулся Роберт. – Это один из немногих плюсов уродства.

Над ними мерцали звезды.

Они остановились.

– Посмотрите подольше в ночное небо, – предложила Лаванда, – и наверняка увидите там образ брата.

Роберт поднял лицо вверх.

– Так и будет, я уверен. Особенно теперь, когда со мной вы, волшебница.

Пока он смотрел в небо, Лаванда продолжала говорить:

– Чем займетесь, Роберт? Теперь, когда свободны?

– Я хотел бы остаться в Бельвиле, – сказал Роберт. – Продавец книг сообщил, что здесь нужен учитель. А ведь это как раз моя профессия. Жить же могу так же у тети Гестии.

В душе Лаванды зацвели поляны крокусов.

– Я и не знала, что вы так полюбили нас, бельвильцев.

– Похоже, что здешние жители уже привыкли к моему лицу, – продолжал Роберт. – Да и я вроде бы вливаюсь в здешнее общество, по крайней мере, насколько это доступно такому страшиле. Ну и другие стимулы есть.

Крокусов стало еще больше, и они закружились цветочной каруселью.

– Аллегра уходит явно на высокой ноте, – заметила Лаванда.

Роберт рассмеялся.

– Это единственная нота, которую она знает. Моя невестка вообще чудо с одной нотой.

– Это как пони с одним трюком?

– Совсем наоборот, мисс. Ведь, исчерпав один трюк, Корди моментально изобретает новый, еще более впечатляющий.