Когда мы возвращаемся домой, мама еще не спит, и мы вкратце рассказываем ей, как все прошло.

– Будем надеяться, что в ближайшие дни все благополучно разрешится.

У меня сжимается сердце от разочарования в ее голосе. Я опускаю взгляд.

– Может… может, мне стоит отказаться от участия в конкурсе…

– Глупости, – твердо говорит Стэнли. – Ты упорно трудилась, чтобы выйти в финал, и мы считаем, что лишить тебя этой возможности будет уж слишком жестоко.

Как бы мне хотелось, чтобы это сказала мама. Она кивает, но я не уверена, что мама на самом деле согласна со Стэнли.

– А еще родители, между прочим, отменили наш семейный отпуск на Лангкави в следующем месяце, чтобы у тебя были деньги на развлечения в Нью-Йорке, потому что там все дорого и они не хотят, чтобы ты просто валялась на диване, – добавила Рози.

Именно это я и планировала. Основные дорожные расходы оплачивали спонсоры. Но даже со всеми деньгами, которые я откладывала, четыре дня в Нью-Йорке обойдутся очень дорого, особенно при фиговом обменном курсе ринггита. А еще мне придется заплатить за проживание и купить все необходимые виды страховки.

– Мы переведем деньги на твой банковский счет в следующий понедельник, – произносит мама тихим голосом. – Сюрприз!

Я издаю тяжелый стон, чувствуя себя еще больше виноватой.

– Мам! Пап! Они же были отложены на бэбимун[55] для нашей малышки!

– Мы что-нибудь придумаем позже, – говорит Стэнли, целуя меня в макушку. – А теперь иди и отдыхай. Последняя неделя у тебя была очень напряженной.

Я поднимаюсь в свою комнату, забираюсь в постель и зарываюсь под одеяло, мысленно готовя себя к худшему.

Могут ли мне предъявить обвинение за то, что я сделала? В качестве соучастника, как говорят в юридических шоу. И в чем меня обвинят? В клевете? Ложных обвинениях? Во всем сразу?

Я представляю себя распростертой на полу одиночной тюремной камеры: вокруг моего гниющего тела кружат крысы, отгрызая куски то тут, то там, а тюремщица(?), рябая женщина с пожелтевшими, полными горечи глазами, подбадривает их: «Эта хуже всех, – говорит она, тыча в мою сторону покрытым гнойничками пальцем. – Она погубила целую семью только потому, что хотела победить».

Я слышу слова Верна у себя в голове: «Может, настоящая проблема в том, что ты чересчур размякла и влезла со своим правдорубством, хотя могла не высовываться, а молча сосредоточиться на победе. Отцу Ройса никто и не предъявит обвинения. Нет в тебе того, чем должен обладать победитель. Ты – не победитель».

Если во мне нет нужных качеств, чтобы стать таким победителем, как Верн, который, безусловно, преодолевал трудности с помощью упорства, обаяния и хитрости, то что это значит для моего будущего? Если я не добьюсь успеха, что я смогу предложить другим? Кому будет дело до меня, если я останусь никем? Из всех людей, которых я знаю, Верн – единственный, кто разглядел во мне самое худшее и все равно не отказался от меня. Может, мне нужно поговорить с Верном?..

Нет. Я качаю головой. Он не решит эту проблему. Ловлю себя на мысли, что опять автоматически тянусь к Верну, и это меня отрезвляет. Да уж, он действительно меня зацепил.

Нет, это я позволила ему зацепить меня. Иногда бездействие может быть столь же пагубным, как и действие.

Я скучаю по Зи всем своим существом. За последние несколько дней я несколько раз хотела отправить ей сообщение, но каждый раз в конечном итоге стирала. Я снова пытаюсь написать ей, принести извинения и снова все стираю. Она заслуживает не меня, а кого-то гораздо лучшего.

Я запускаю Revenge of the Soul Flayer: Hellfire и с энтузиазмом начинаю рубиться с Хранителем крови и приспешниками ада, которые отправляются за героем, Живодером-отбросом. Как и ожидалось, с каждым новым сражением мое кровяное давление начинает падать.

Мой телефон вибрирует. Я издаю восторженно-испуганный возглас, когда вижу, кто это.

Зи: Я видела, как за последние несколько дней ты писала и, не отправив, стирала так много сообщений, что решила дать тебе возможность объясниться

Зи: Давай, рассказывай. И кстати, как у тебя дела? Как Ройс? Не могу до него дозвониться

Я отправляю Зи несколько длинных голосовых сообщений, объясняю все, что произошло, и с какого боку тут Верн.

Агнес: Зи, мне ужасно, ужасно жаль! Я оказалась такой плохой подругой и тебе, и Ройсу

Зи: Да уж, знаю, знаю. Как твоя подруга, я тебя люблю, но то, что ты сделала, до сих пор отвратительно воняет

Агнес: Признаю на 100 % , нет мне прощения

Зи: Хорошо, что ты это понимаешь

Зи: Но все равно тебя прощаю

Слезы застилают мне глаза. На экране Живодера-отброса поедают гигантские огненные муравьи, потому что, ловкая, я забыла поставить игру на паузу.

Зи: А еще – Я ЖЕ ТЕБЕ ГОВОРИЛА! ЭТОТ ВЕРН – ТОТ ЕЩЕ ГОВНЮК!

Зи: А-а-а, КАК ЭТО ПРИЯТНО ГОВОРИТЬ ЯЖЕТЕБЕГОВОРИЛА!

Зи: Как будто вскрываешь нарыв

Зи: Если бы я только могла вскрыть Верна!

Я забрасываю Зи эмодзи, которые я называю «челобитными». У нее есть полное право хоть всю жизнь повторять мне «яжетебеговорила», потому что она вытерпела столько моих глупостей.

Мой телефон снова звякает.

Неизвестный: Привет, Агнес. Это Ройс

Я вскрикиваю, чуть не выронив телефон, и сердце у меня бьет клапанами, словно в литавры. Я нервничаю и в то же время нахожусь в приподнятом настроении. От Ройса не было ни слова почти пять дней. Почему он выходит на связь сейчас?

Агнес: Откуда мне знать, что это правда ты, а не БОТ?

Неизвестный: Я могу это доказать. Позвонить прямо сейчас?

Мои пальцы дрожат, пока я печатаю: «Конечно».

Я отвечаю после второго гудка.

– Привет, Вспышка-малышка, – звучит в динамике приятный, глубокий голос Ройса, и рот у меня растягивается в улыбке.

– Ройс, мне очень, очень жаль! Я так перед тобой виновата!

– Даже не буду спорить. Ты точно сыграла свою роль в этом бардаке, – усмехается Ройс. – Честно говоря, я был сильно зол. Я же не святой.

– Понимаю, – тихо отвечаю я. – Я бы на твоем месте рвала и метала от ярости.

– Прости, что не спустился вниз, когда вы со Стэнли приходили. Один из телохранителей моей мамы, Уве, стоял у моей комнаты со строгим приказом не выпускать меня. Мне не разрешали покидать территорию дома с тех пор, как появились эти новости.

Я сглотнула, чувствуя, как все сильнее и сильнее сводит живот.

– Черт, это… это уж слишком.

Он вздыхает.

– В обычной ситуации я бы согласился с тобой, но мне и моей семье прислали несколько угроз, так что у родителей на самом деле есть повод сильно беспокоиться за меня. Да и я не совсем в форме из-за всего происходящего, чтобы пытаться с этим бороться. У моего отца, – голос Ройса становится хриплым, – есть такие мерзкие конкуренты, только и ждут возможности, чтобы ему нагадить.

Я прикрываю глаза дрожащими ладонями. Ненавижу себя и Верна за то, что наши действия привели к этому.

Ройс откашливается.

– Честно говоря, часть меня тоже не хотела тебя видеть, пока не узнаю, зачем тебе понадобилась эта встреча. Я уже говорил, что не святой. Я злился на тебя и беспокоился о тебе, не был уверен, замешана ли ты вообще в этом, и было непонятно, что Верн сделает с тобой, если ты примешь ответные меры.

Мое сердце трепещет, когда я слышу, что он волновался за меня.

– Я понятия не имел, что происходит в соцсетях, в Интернете, что говорят люди. Мне просто запретили выходить в Сеть, и моя мама…

– Твой телефон у нее. Я видела сегодня вечером, – сглатываю я.

– Да, она забрала его, как только появились первые новости. Наша пиарщица порекомендовала, чтобы они сами отвечали, используя мои аккаунты в соцсетях, потому что, по их мнению, я мог нарушить их «линию повествования».

– А как ты сейчас со мной разговариваешь?

Я слышу усмешку в его голосе.

– Это телефон Джита. А я сижу в своей гардеробной.

– Ройс… – Мой голос срывается.

– Да?

– Я не хотела, чтобы он делал такое. Клянусь.

– Верю. И я тебя простил.

– А не следовало.

– Разве я мог не простить? – Голос Ройса звучит хрипло, в трубке раздается треск. – Когда девушка моей мечты готова признаться в преступлении, которого не совершала, только для того, чтобы я мог выйти из дома, не подвергаясь нападкам интернет-ненавистников…

Волоски у меня на руках встают дыбом. Девушка моей мечты. Наверное, акустика в гардеробной исказила его слова. А на самом деле Ройс сказал «девушке моей кранты» или «девушка, разрушившая мои труды», а может, он произнес «бывшая девушка моей мечты».

Или он действительно хотел сказать именно это.

– Ну, – отвечаю я, стараясь казаться легкомысленной, – на самом деле я не собиралась брать всю вину на себя. Только подтвердила, что информацию слил Верн. Я глупая, но не дура.

– Агнес?

– Да?

– Просто прими этот комплимент. Просто… прими то, что я сказал. Я не знаю, когда у меня еще будет возможность поговорить с тобой… Джит не должен был даже видеться со мной, не говоря уже о том, чтобы давать мне свой телефон. Мама заменила его телохранителем, которому она доверяет. Джит должен быть с отцом. С минуты на минуту кто-нибудь может начать его искать.

– Окей, окей. – Я со свистом выдыхаю воздух. – Но… я не могу. Не могу принять эти слова. Я их недостойна.

Ройс усмехается:

– Большей частью – достойна.

Какое-то время мы молчим.

– Хорошо, – наконец шепчу я. – Принимаю. Так ты все-таки едешь в Нью-Йорк на следующей неделе?

– А ты хочешь, чтобы я поехал? – спрашивает Ройс.

– Если я скажу «нет», ты отменишь свое участие? – я бросаю ему риторический вызов, потому что уже знаю ответ.

– Нет, – отвечает он. – Но ты никогда бы не попросила меня об этом.

– Ты прав, не попросила бы. Отступать сейчас не в твоих интересах.

Верн говорил, что мы с ним в одной волчьей стае, но он больше всего заботится о своих интересах. Я думала, что встретила единственного человека, который понял, каково это – быть мной, аутсайдером, обособленной личностью, которая всю свою жизнь пыталась приспособиться, сгладить все острые углы в себе. Но на самом деле единственным, кто видел меня такой, какая я есть, был Ройс. Он видит и хорошее, и плохое, и серые – скрытые – зоны и принимает меня всю, целиком. Если он что-то и вытягивает из меня на свет божий, то это всегда лучшая моя часть. Теперь я это знаю.

– Ты же не хочешь, чтобы я подарил тебе легкую победу.

– Это правда. И ты тоже.

В этом случае выиграл бы Верн.

– Да, не хочу, – соглашается Ройс. – Для этого я слишком сильно тебя уважаю.

Слова формируются где-то у меня в сердце и срываются с губ, прежде чем я успеваю осознать, что говорю, и закрыть рот.

– И именно поэтому ты – парень моей мечты.