Верн был прав: через несколько дней скандал в Интернете тихо угас.

Frisson Cola нашла спонсора, который взял на себя все обязательства, так что Ройс на сто процентов официально вернулся к участию в конкурсе.

А затем наступает день моего вылета в Нью-Йорк. Участники из Азии должны прибыть туда за день до предварительного раунда, который составит двадцать пять процентов от общего количества баллов, выставленных судьями всем финалистам. Подозреваю, что этот раунд специально придумали, чтобы смягчить джетлаг для участников, прибывших издалека. Все-таки лететь придется почти целый день, с пересадкой в Японии.

Я брожу по залу вылета Международного аэропорта Куала-Лумпур, и мое сердце разрывается от волнения, что я наконец снова увижу Ройса, и от сильной тревоги из-за предстоящей встречи с Верном.

Первым я вижу Верна, когда уже собираюсь встать в очередь на досмотр. Он одет в темные джинсы и толстовку с капюшоном, из багажа у него небольшой потрепанный чемодан темно-синего цвета и камуфляжный рюкзак. Верн останавливается, когда замечает меня, и улыбка озаряет его лицо, заставая меня врасплох.

– Агнес, – говорит он, как будто мы с ним не провели последние полторы недели в полном молчании.

Увидеть его снова – как удар под дых. Когда-то Верн был мне по-настоящему дорог. Я думала, мы друзья. Долгие ночные переписки и чаты, тусовки с онлайн-просмотром фильмов, совместные выступления в стендап-шоу и потаенное напряжение, которое, я чувствовала, нарастает между нами – не совсем платоническое по своей природе, – все это рушится вокруг нас, и я не могу дышать от сочетания боли и грусти. Все это ощущается как потеря, потеря друга, который тебе дорог. Как будто кто-то прожег дыру в твоей душе.

Верн делает шаг в мою сторону, а я поднимаю ладони.

– Я не хочу с тобой разговаривать, – резко отвечаю я.

– Агнес, – хмурится Верн. – Я не хотел, чтобы все пошло вразнос, но так уж вышло. И, как я уже говорил, Таслимы тоже вышли из всей этой шумихи целыми и невредимыми.

– Ты не знал, что так будет.

– Знал. И я был прав.

Он протягивает руку, будто хочет обнять меня, но я быстро отступаю.

– Хватит, – решительно говорю я и отворачиваюсь, прежде чем Верн начнет плести новую паутину из полуправды, чтобы снова заманить меня в свои липкие сети.

Я быстрым шагом направляюсь к выходу на посадку и оглядываюсь в поисках Ройса, который прислал мне сообщение несколько часов назад: он полетит тем же рейсом, что и я, только бизнес-классом, с Джитом, которого вернули к работе после того, как кризис с пиаром миновал.

Нина Белл, специалист по связям с общественностью, оценила ситуацию и сочла, что все риски почти сошли на нет, поэтому мобильный телефон Ройсу вернули буквально в день нашего вылета. Однако она заставила Ройса выслушать еще одну лекцию о том, что ему можно, а чего нельзя делать или говорить по этому поводу. «Лучше всего ничего не говорить и не публиковать! – как сказал мне Ройс однажды вечером, подражая строгому голосу Нины, когда снова позаимствовал телефон Джита. – Затаись и не выходи в Сеть, пока не утихнет буря и не улягутся споры. Ты не совершил ничего плохого, так что все должно закончиться быстро. Только не облажайся в Нью-Йорке!» – по-видимому, это была цитата. В любом случае я стою в очереди, жду Ройса и думаю, изменится ли его отношение ко мне, когда он увидит меня сегодня.

Я всего лишь самая обыкновенная девушка, влюбленная в необыкновенного парня, и более того, сделала ему больно всей этой онлайн-бурей. Я вообще не должна нравиться Ройсу.

И вот он здесь, улыбается, как десятилетняя девочка, когда видит меня. А рядом, конечно, Джит.

– Привет, – улыбаюсь я в ответ Ройсу (и Джиту).

– Привет, Вспышка-малышка, – говорит он, используя мой игровой ник. Этакий сталкер из метавселенной.

И тут Джит заявляет:

– Мне поручено обыскивать всех, кто не числится в утвержденном Таслимами списке, прежде чем они смогут приблизиться к Ройсу, по соображениям безопасности, но тебе я, так уж и быть, выдам пропуск.

– Возможно, вам стоит дважды подумать, поскольку я уже пыталась подорвать его репутацию, – шутливо предупреждаю я Джита.

– А не хочешь, чтобы я тебя обыскал? – поддразнивает меня Ройс, и все мои кости превращаются в желе.

– Перестань пытаться одержать верх в этом конкурсе, – рычу я.

– Я здесь, в пределах слышимости и видимости, – сообщает Джит, и у него вырывается едва слышный вздох.

– Нам нужно сосредоточиться, – говорю я, но мы не отрываем глаз друг от друга.

– Тогда мне нужно держать дистанцию, – решает Ройс.

– Всего на три дня, один из которых ты проведешь в комфортабельном бизнес-классе самолета, храпя на кресле-кровати рядом с Джитом, – ворчу я.

– И, естественно, увижу тебя во сне, – улыбается Ройс, и я замечаю, как Джит закатывает глаза.

– А я не увижу, потому что мое место не будет таким удобным.

– Постарайся немного отдохнуть, – пальцы Ройса скользят по моей щеке, – потому что я прикончу тебя на сцене.

– В твоих снах, Таслим, – отвечаю я, и волоски у меня встают дыбом.

– Именно об этом я и говорил, – произносит он хриплым голосом.

Глаза Джита подергиваются, но у него, конечно, хорошо получается сохранять бесстрастное выражение лица, хотя этого достаточно, чтобы понять: в данный момент он сожалеет обо всех своих жизненных решениях.

Объявляют посадку в первый и бизнес-классы, и Ройс подмигивает мне, а затем Джит практически уводит его к выходу, пока я изо всех сил пытаюсь собрать в кучу все мысли, связанные с Ройсом.

Ройс пошутил, а я нет. Я действительно хочу победить. Больше всего на свете. Это единственный способ хоть как-то оправдать все проблемы, которые я доставила родителям.