Агнес: Йааааа!!!

Зи: ЙООО!

Агнес: ОБАЛДЕТЬ! Не могу поверить, что еду в Нью-Йорк!

Зи: Ой, а я думала, ты говоришь о вас с Ройсом, как вы ЦЕ-ЛО-ВА-ЛИСЬ в этом чертовом театре!

Очевидно, что я рассказала об этом Зи буквально через несколько секунд после того, как оторвалась от губ Ройса.

Агнес: И это тоже! ЙА-ЙА-ЙА!

– А можно потише! – шипит кто-то в ряду передо мной.

Я возвращаюсь в Малайзию на автобусе вместе с Верном, хотя мы сидим через три ряда друг от друга. Это обоюдное решение, хотя за время почти шестичасового путешествия были моменты, когда мне не хватало его присутствия рядом и, думаю, ему тоже. Я поймала его на том, что он следит за мной.

Ройс: Счастливого пути домой

Я (скриншоты): Ох, ты бооожеж мой, ты только посмотри, Зи, что он мне только что написал!

Зи: БОЖЕ, ДА ЭТОТ ПАРЕНЬ НА ТЕБЯ ЗАПАЛ!

Агнес: ЕЩЕ КАК ЗАПАЛ!!!

Зи: ААААА, ВИЗЖУ ОТ ВОСТОРГА! СКАЖИ ПОЦЕЛУЙ БЫЛ С ЙАССЫК?

Агнес: Что?

Зи: Не знаю, как пишется

Агнес: НЕ СКАЖУ!

Агнес:

Агнес: Аха-ха. Ахахахахах! Ой, много было языка. Просто языковое цунами!

Зи: Фууу, Агнес, КАКАЯ ГАДОСТЬ! Прекрати вываливать на меня интимные подробности. Мне же все-таки тоже нравился Ройс

Агнес:!!! О боже, ты права! Мне так стыдно, очень-очень

Агнес: Прости, прости

Зи: Ахахахахаха, так я и поверила! Что-то твой стыд на моем «измерителе гадостей» едва отражается! Жду полный отчет, и ЗАСУНЬ ЕГО ПОГЛУБЖЕ!

Агнес:

Зи: Я тебя обожаю!

Агнес: И я тебя!

– Агнес, – говорит Верн, – пожалуйста, сбавь обороты. Мне даже здесь слышно, как ты чатишься.

– Заткнись, Верн, – отвечаю я.

Я на взводе, и не только потому, что еду в Нью-Йорк, а еще и потому, что никак не могу перестать прокручивать в голове момент поцелуя Ройса. В мыслях я снова и снова вижу, как трепещут его ресницы, опускаясь. Как с каждой секундой я все сильнее ощущаю желание, пока наши губы наконец не встречаются, и тогда каждая клеточка моего тела наполняется светом, даже когда мои глаза наконец закрываются, и наши губы встречаются снова и снова, и каждый поцелуй – нежность. И по мере того, как поцелуи Ройса становятся все увереннее, он притягивает меня к себе, усиливая нажим, а потом наши губы приоткрываются и…

Я издаю крошечный и самый тихий в мире визг.

* * *

Расплата наступает, как только я заявляюсь домой поздним утром после короткого сна у Зи.

Вернувшись, я обнаруживаю, что мама ждет меня в гостиной. Стэнли нет дома: он ушел на какую-то конференцию. Мама поднимает свой телефон, на котором видно объявление о победителях полуфинала, размещенное в местной ежедневной газете. И там посреди сцены – я, а рядом со мной Верн.

– Вот же блин, – сокрушаюсь я. – Подумать не могла, что старые медиа такие быстрые.

Я надеваю на лицо маску победителя на отдыхе, хотя таковым себя совсем не чувствую.

– Позавтракай, и мы поговорим, – говорит мама.

После завтрака она усаживает меня рядом с собой.

– Значит, вчера ты была не с Зи.

– Нет. Прости, мне жаль, что ты узнала об этом таким образом.

Моему бедному сердцу пришлось многое пережить за последние двадцать четыре часа. Я стараюсь отвечать непринужденно, а сама внимательно изучаю маму на наличие признаков беспокойства.

Она поджимает губы, но выглядит на удивление спокойной.

– И это впервые? Когда ты пользуешься Зи в качестве прикрытия?

Я отвожу глаза.

– Хмм… может быть.

Мама качает головой, в ее словах сквозит разочарование.

– Не очень-то приятно узнавать, что ты была в Сингапуре, из чертовых газет. И уж точно я не испытала восторга, узнав, что ты лгала нам, что проводила вечера с Зи, а сама выступала в стендапе. Почему ты не сказала мне правду?

Я колеблюсь. Сейчас очень хороший момент, чтобы рассказать маме все, что я скрывала от нее на протяжении своего взросления, чтобы сохранить ее рассудок. Сейчас самое время признаться, поскольку она выглядит спокойной. Но я своими глазами видела такое и раньше: вот только что она была спокойной и с ней все было в порядке, а потом раз… и выпадает из реальности. Я знаю, что сейчас мама принимает лекарства для беременных, и я прочитала в Интернете, что это значит, что она пьет скорректированные или сниженные дозы или вообще другие лекарства, а рисковать я не могу.

– Не хотела сглазить, – наконец отвечаю я. – Хотела сделать приятный сюрприз, если выиграю.

Я не сказала ей, какое сильное напряжение испытывала все это время. Несколько лет назад я приняла решение держать маму подальше от всех проблем, показывать ей только счастливую и процветающую себя, и теперь мне трудно изменить установки, предстать перед ней уязвимой и неуверенной. Я делаю это, чтобы защитить ее. Я ловлю себя на том, что думаю о Верне, несмотря на все неприятности, которые произошли между нами, – он бы понял. Верн делает то же самое ради своей тети.

– Не хотела тебе говорить, пока все было непонятно.

Глаза у мамы становятся грустными.

– Мне бы очень хотелось поехать вместе с тобой, детка.

– И какое меня ждет наказание? – спрашиваю я, желая закончить разговор, потому что наши отношения не подразумевают задушевность.

– Будешь сидеть дома всю неделю, – отвечает мама. – Раз уж тебе так нравится общаться.

Она действительно меня совсем не знает.

– Вот, пришло, пока тебя не было, – протягивает мне мама конверт.

У меня внутри все переворачивается. Я совсем забыла, что Рози говорила о каком-то письме.

– Хочешь прочитать одна?

Я киваю, и мама уходит в столовую.

Конверт проштампован синим логотипом Колледжа искусств Род-Айленда. Я медленно открываю его и читаю, не веря глазам. Колледж искусств Род-Айленда – один из запасных вариантов, который мисс Тина просила меня рассмотреть, – предлагает мне щедрую частичную стипендию, покрывающую более половины расходов на обучение, предназначенную для иностранных студентов, занимающих лидерские позиции. Не могу в это поверить. В голове у меня все смешалось, и новость показалась горько-сладкой. Колледж искусств Род-Айленда – это не модный колледж Лиги плюща и даже не лучший в штате вроде того, куда я планировала поступать, но он входит во второй дивизион NCAA по легкой атлетике среди женщин. Колледж находится в Новой Англии, и у них очень достойная программа творческого письма, если однажды я захочу в этом специализироваться. Это идеально.

Я сажусь на пол с громким стуком, на который сбегаются все домочадцы.

– Все хорошо? – беспокоится мама.

Я молча протягиваю ей письмо.

– Оу-воу, ничего себе, – потрясенно произносит она, медленно опускаясь на пол с еще более громким стуком.

Рози театрально плюхается рядом с ней.

– Et tu[53], Агнес? – спрашивает сестра. – Неужели ты предашь меня?

– Вот именно. Оу-воу – я все еще не могу поверить.

– Творческое письмо? – уточняет мама.

– Королева драмы, – комментирует Рози.

– Мы не сможем помочь тебе с оплатой учебы и проживания, – огорченно говорит мама.

– Знаю-знаю, – поспешно отвечаю я. – Я и не жду этого от вас. Можно ведь отложить учебу на год и начать копить деньги.

– Целый год?

– В этом есть смысл – может, моя нога чудесным образом вернется в свое первоначальное состояние, а я смогу использовать это время, чтобы заработать достаточно денег на учебу в колледже. Это абсолютно нормально, – говорю я.

А если я выиграю в конкурсе JOGGCo… У меня в груди вспыхивает маленький огонек надежды.