– Поздравляю, – говорит Ройс.

Я неуверенно встаю и вижу его страдальческую, но тем не менее искреннюю улыбку. Он притягивает меня к себе и крепко обнимает, шепча свои поздравления.

– Я всегда знал, что ты справишься.

Я дико смотрю на него:

– Но… но это… ты же…

Ройс пожимает плечами:

– Это жизнь, не так ли? Никто и никому не обязан успехом.

Затем Лола кладет руку мне на плечо и говорит следовать за ней.

– Вы с Верном должны сказать несколько фраз для прессы.

Я следую за ней сквозь туман восторга.

Следующий час проходит в какой-то мутной пелене. Мы с Верном дефилируем по сцене, проходит церемония награждения, судьи пожимают нам руки, нас фотографируют, а затем зрители начинают расходиться, и я оглядываюсь в поисках Ройса, который куда-то исчез.

Верн хлопает меня по плечу и просит уделить ему минутку. Лола бормочет извинение и оставляет нас поболтать.

– Мы сделали это. Ну и как ощущения? Каково быть финалисткой самого престижного международного конкурса молодых комиков до двадцати пяти лет? – спокойно спрашивает Верн.

– Я не нуждалась в твоей помощи, – говорю я, вспоминая затянувшееся объятие, и поеживаюсь. – Ни в какой.

Верн прокашливается.

– Агнес, я сожалею о том, что случилось с Ройсом.

Я смотрю ему прямо в глаза.

– И о том, что ты сделал со мной, – тихо добавляю я.

– Эти объятия? Да ладно, не драматизируй. Мы что, раньше никогда не обнимались? Это было просто объятие, Агнес. Не знаю, почему все всегда считают, что любой физический контакт между мальчиком и девочкой автоматически носит сексуальный характер. Мы с тобой столько раз оставались наедине. Разве я хоть раз позволил по отношению к тебе что-то неподобающее?

– Подобающим оно точно не выглядело.

Верн вскидывает руки.

– Мне жаль, что ты так думаешь. Ты совершенно неверно оценила мои действия. Но это не моя вина. И я ничего не могу поделать с тем, что Ройс чувствует к тебе – и… кажется, и ты к Ройсу?

Я прикусываю губу. Когда он ставит вопрос таким образом…

– А как же то заявление? Все, что ты сказал на сцене?

– Я тебе не помогал. Просто прояснил ситуацию, ускорил принятие решения. Ты заслужила это место.

– Да неужели? – возражаю я.

Он усмехается.

– Ох, Агнес, пора уже повзрослеть. Нельзя победить, никого не ранив. Только победители добиваются многого в жизни. Я думал, ты это понимаешь. Ты и я – мы с тобой сделаны из одного теста. Мы оба хотим побеждать.

– Нет, мы – разные, – медленно произношу я.

– Я заботился о твоих интересах, – настаивает Верн. – Честное слово. Подумай об этом. Кто помогал тебе все это время, ничего от тебя не ожидая? И что еще более важно, я всегда вел себя вежливо, когда мы оставались наедине, разве нет?

Я думаю о том времени, которое мы провели вместе, и вынуждена признать, что он прав. Верн никогда не вел себя со мной неподобающе.

– Ты можешь не соглашаться с моими методами и приемами, но я всегда заботился о тебе, ты это знаешь. Мне правда жаль, если я перешел черту.

Его голос звучит искренне.

– Окей, – бормочу я, оттаивая.

Он на мгновение сжимает мои руки, а затем отпускает их.

– Ты – член моей стаи, Агнес. Не забывай об этом. – Верн кивает мне. – Увидимся в автобусе.

– Мне нужно побыть одной, – говорю я.

– Да ради бога, – легко соглашается он. – Где угодно, как угодно и сколько угодно. Просто помни, что я на твоей стороне.

Я выхожу из кинотеатра и вижу Ройса, который ждет меня. Его глаза покраснели, но он улыбается. Джит стоит в нескольких метрах от нас, делая вид, что изучает окрестности.

– Жаль, что мы не смогли вместе пройти в финал.

– Да норм все, – говорит Ройс, качая головой. – Мы не все… мы не всегда получаем то, что хотим… и это нормально. Такова жизнь.

«Так бы сказал неудачник, чтобы утешить себя», – звучит у меня в голове голос Верна.

– Но для тебя это было так важно.

Он кладет ладонь мне на щеку и гладит:

– Агнес, я очень рад за тебя, очень, правда. Я не должен получать все, чего желаю, но мне хотелось бы думать… Мне хотелось бы думать, что сегодня я выиграл что-то более важное, то, о чем всегда мечтал.

Ройс подходит ко мне ближе, и Джит за его спиной бормочет, что отойдет покурить и вернется через несколько минут.

– И что же это? – шепчу я, чувствуя, как кровь стучит у меня в ушах.

Несмотря на то что я знаю, что произойдет дальше, что должно произойти, к чему мы стремились с того дня в его комнате, мне нужно, чтобы Ройс произнес это первым. Мне нужно, чтобы он сказал мне то, что я давно хотела от него услышать, ясно и твердо, чтобы я могла прыгнуть в темноту с широко открытыми глазами, чтобы я могла поверить.

– Ты, – говорит Ройс, и его глаза притягивают меня.

Он заключает меня в объятия, приподнимает мой подбородок, и мы наконец-то целуемся.