Мы прибываем на место, без особых проблем проходим таможенный досмотр и к 14:00 уже свободны.

После разговора с Ройсом у меня в животе не переставало бурчать. Не помогли даже бодрые сообщения Рози, которые она писала, пока мы ехали в автобусе. Она сказала, что мне только что пришло «какое-то письмо в конверте с эмблемой колледжа». Наконец мы прибыли в пункт назначения – захудалый торговый центр с большой парковкой, которая служит автовокзалом. До начала шоу еще четыре часа, и нам надо каким-то образом убить время.

– Куда пойдем? – спрашивает Верн, когда мы забираем свои сумки у кондуктора, который выгружает их из салона автобуса. – Время у нас есть. Можно осмотреть достопримечательности, сходить в музей, посмотреть фильм…

– Тебе решать. Я Сингапур совсем не знаю.

В прошлом году Верн уже дважды выступал в качестве комика на сингапурской сцене.

– Круто, я покажу тебе достопримечательности, – широко улыбаясь, говорит Верн.

– Ройс? – решаюсь я, потому что он тоже ждет багаж и находится в пределах слышимости.

– Почему бы нам не встретиться с вами уже в клубе? – отрывисто предлагает Ройс.

– А ты куда пойдешь? – спрашиваю я.

– В отель, он прямо через дорогу от клуба, где будет проходить конкурс. А вы где остановились?

Я краснею. Поскольку я не планировала оставаться на ночь в Сингапуре (без гроша в кармане), мы с Верном решили, что вернемся последним автобусом в Куала-Лумпур и я переночую у Зи, а Верн отправится домой.

– Мы возвращаемся сразу после мероприятия.

– Да, хотим сесть на последний автобус до Куала-Лумпура после шоу, – кивает Верн. – Разве Агнес тебе не сказала?

– Нет, не сказала. Что ж, увидимся на месте, – отвечает Ройс, сохраняя нейтральный тон, и уходит.

– Пока, Ройс! – радостно говорит Верн и с излишним энтузиазмом машет ему рукой, обнимая меня другой. – Я очень хорошо позабочусь об Агнес, не переживай.

Ройс не отвечает. Внутри у меня все сжимается от боли – возможно, я проголодалась больше, чем думаю.

– Давай найдем, где поесть, – резко говорю я.

Мы перекусываем цыпленком с рисом и прогуливаемся по Национальной галерее, чтобы скоротать время, осматривая постоянную экспозицию (и пользуясь прохладой в помещении), а потом отправляемся в театр «Капитолий», белое четырехэтажное здание в неоклассическом стиле, где проводится конкурс. Вот тогда-то я и начинаю по-настоящему нервничать. Победа важна как никогда. Только победив, я снова смогу чувствовать себя самой собой. Перестану ощущать себя такой потерянной, словно у меня нет цели в жизни. Снова почувствую, что я что-то значу.

Я вхожу и вижу, как у стойки регистрации слоняется Лэй, проверяет билеты и смеется вместе с каким-то дородным мужчиной. Я подбегаю, чтобы обнять его:

– Привет! А ты что здесь делаешь?

– Организатор – мой лучший друг, – отвечает он, расплываясь в улыбке, и знакомит меня с крепким мужчиной, которого зовут Найджел. – Найджел владеет крупной компанией по организации мероприятий. Они приглашают многих известных комиков-гастролеров. Я здесь только для того, чтобы поддержать его.

– Я рада.

То, как Лэй и Найджел переглядываются, говорит о том, что у них своя история с продолжением.

Я широко улыбаюсь.

– Итак, куда мне идти?

– Комната ожидания находится рядом со сценой. Ройс уже там.

Лэй провожает нас в «зеленую комнату» для комиков, которая, по сути, представляет собой некий гибрид кладовой и гримерной. Я насчитала там восемь человек, которые расхаживают взад-вперед, бормоча под нос реплики, стоят в одиночестве по углам, просматривая свои сеты и что-то записывая в блокнот, или общаются с другими комиками на английском и нескольких других языках и диалектах. Ройс, как и следовало ожидать, один.

– Хей, Рэй, а где твой человек-тень? – окликает Верн Ройса.

Я понимаю, что он имеет в виду телохранителя.

Ройс поджимает губы, прежде чем ответить.

– Не Рэй. Ройс. Что, Верн, легкие мишени для твоих ударов закончились?

Верн смеется.

– С тобой всегда приятно поболтать, Рэй… то есть Ройс.

Он подмигивает и уходит в другой конец комнаты.

– Эй, Агс, иди сюда. Мы можем порепетировать здесь.

Я колеблюсь. Не хочу идти к Верну, когда Ройс так на меня смотрит. Но и не хочу, чтобы Верн подумал, что я собираюсь бросить его, чтобы быть с Ройсом, – друзья так не поступают.

– Думаю, я просто повторю свои реплики еще раз, – говорю я, оглядывая комнату.

Единственное свободное место осталось рядом с кучей заплесневелых костюмов в коробке в затянутом паутиной углу.

– Вот там.

Отличное место на случай, если я соберусь грохнуться в обморок.

В зал заходит шоураннер и вкратце рассказывает нам, как все будет происходить. Верн выступает пятым в первой части, антракт будет длиться пятнадцать минут, я открываю вторую часть, и за мной выступит Ройс. Сердце у меня бьется так быстро, что кружится голова, но адреналин поднимает настроение. Это состояние похоже на то, которое я раньше испытывала перед соревнованиями, только с примесью страха, потому что в комедии много чего может пойти не так. Я бы хотела, чтобы здесь была Зи. И мои родители.

Мы слышим каждого, кто выходит на сцену, и атмосфера наэлектризована до предела. Первая часть проходит быстро. Я слишком нервничаю, чтобы следить за выступлениями других конкурсантов, даже на Верна не стала смотреть, без конца повторяя свои реплики. Я настолько в них погрузилась, что даже не заметила, как он вернулся в комнату ожидания. Только после хлопка по плечу я обернулась и увидела его улыбающееся лицо.

– Как все прошло? – спрашиваю я.

Ройс поднимает взгляд со своего места неподалеку, следя за нашим разговором.

– Волшебно, – говорит Верн, и глаза у него горят. – Я попал в каждую ноту. – Затем он заключает меня в объятия: – И всем этим я обязан тебе, Агнес. Твоя поддержка значит для меня все.

Его объятие, с одной стороны, похоже на привычное для меня дружеское, но в то же время оно – другое. Верн прижимает меня к себе крепче, дольше, собственнически. И это объятие выглядит совсем не платоническим.

– Прекрати, – тихо бормочу я, пытаясь высвободиться, но хватка Верна только усиливается.

– Отпусти ее, – рычит Ройс.

Я чувствую, как Таслим отрывает от меня руки Верна и толкает его. Верн оборачивается с удивлением на лице. Я стою, потрясенная таким поворотом событий. Ройс встает между мной и Верном, защищая меня.

– В чем проблема, Ройс? – спрашивает Верн, растягивая слова. – Ревнуешь?

– Она сказала тебе отвалить к чертям, – произносит Ройс таким тихим голосом, что я почти не слышу его из-за выступления комика на сцене.

Мой взгляд падает на его кулаки, сжатые так сильно, что я вижу, как пульсируют вены.

Верн смотрит на меня, теперь в глазах у него плещется беспокойство.

– Прости, Агнес, но что не так?

– Я… я… – говорю, все еще дрожа.

Я не совсем понимаю, почему мое тело так реагирует. Верн ведь не сделал ничего плохого. Или сделал?

Ройс делает шаг к Верну:

– Только тронь ее еще раз, и я разорву тебя на части.

– Прямая угроза! Я должен вызвать охрану, – улыбается Верн, хотя его взгляд остается жестким. – Я должен вызвать охрану и попросить их отстранить тебя от участия в конкурсе.

Другие комики перешептываются у нас за спиной.

– Да, позовите охрану, – слышу я и делаю глубокий вдох.

– Ребят, – говорю я фальшиво-веселым голосом, – давайте не будем ссориться, пожалуйста, и чуть сбавим обороты токсичной мужественности, лады?

Мне не хотелось, чтобы у кого-то из них были неприятности.

Несколько парней хихикают, и ситуация разряжается. Один из организаторов высовывает голову из-за стола и окликает Верна, спрашивая его данные. Верн уходит, небрежно кивнув мне, будто ничего не произошло. Будто все это иллюзия, возникшая в моей голове.

А голова у меня раскалывается. Я сажусь на одну из коробок с костюмами. Ройс стоит рядом, не касаясь меня, и от него исходит невероятная энергия, когда он, внимательно глядя на меня, спрашивает, нужно ли мне что-то, а я продолжаю тупо качать головой, которая словно набита ватой.

Издалека я слышу, как кто-то зовет меня по имени, приглашая выйти на сцену. Я моргаю и беру стакан с водой, который протягивает мне Ройс. Его глаза встречаются с моими, и мое оцепенение проходит.

– Не знаю, что это было, но, Агнес, через пять минут – твой выход. Мне нужно, чтобы ты вышла и разгромила конкурентов.

Я качаю головой, обхватывая себя руками.

– Я… я не знаю, что-то настрой совсем пропал… Не уверена… смогу ли я вообще выступить…

– Конечно, сможешь, Агнес. Ты самый сильный и храбрый человек, которого я знаю. Ты можешь все. Просто отключи весь этот шум в голове. Закрой глаза.

– Я… я…

– Смотри, как я это делаю.

Ройс закрывает глаза, и после некоторого колебания я следую его примеру.

– Соберись, возьми себя в руки перед игрой и мысленно представь, как ты выходишь на сцену.

Закрываю глаза. Это мой ритуал визуализации того, что придает мне силы, могущества, надежды. Я представляю, что бегу, представляю своих родителей, Рози. Представляю Зи.

Я представляю Ройса.

Он кладет свою руку на мою и сжимает.

– Я здесь, чтобы помочь тебе, если понадобится, – говорит Ройс. – Всегда.

В горле у меня от волнения встает ком. Я смотрю в его карие глаза, полные нежности, а не жалости, как всегда предполагала. В голове прояснилось.

– Я готова.

И вот наконец моя очередь. Выхожу на сцену, готовая показать миру, кто я такая.

Я рассказываю о маме, о своей семье, в которой столько всего намешано. О школе и о том, как успех выглядит для меня по сравнению с моими одноклассниками. О потере старой и создании новой личности как о хроническом сверхуспевателе, человеке, вкалывающем по-черному и превосходящем самого себя.

Реплики то слетают с моих губ легким перышком, будто я говорю о пустяках, то летят, звеня, как стрелы из лука. Публика жадно впитывает их. Когда я заканчиваю выступление, раздаются оглушительные аплодисменты.

Я ухожу со сцены и вижу Ройса, который так громко хлопает и так лучезарно улыбается мне, что у меня внутри все переворачивается, а колени подкашиваются. Даже если бы в зале сидела сама Большая Желтая Птица[51], я бы ее не заметила. Я вижу перед собой только Ройса, окутанного солнечным светом.

Ройс всегда был рядом – просто я этого не замечала, потому что боялась того, что это может значить. Но теперь вижу.

Я вижу правду: Ройс любит меня такой, какая я есть.

Меня больше не волнует разница между нами. Особенно после сегодняшнего вечера. Особенно если он хочет заполучить меня, так же как и я его.

Я хочу…

Лицо у меня вспыхивает. Нет, мне следует успокоиться. Джит, его телохранитель, без сомнения, будет рядом, чтобы, как говорится, вставить палки в колеса. Он наверняка будет наблюдать. Неодобрительно. Не телохранитель, как в сете Ройса, а некий странный гибрид стража и надзирателя, который знает крав-мага[52] и секреты работы на местах преступлений, то есть знаком с искусством сокрытия тел.

Заканчивается выступление последнего участника, и судьи удаляются в комнату, чтобы определить двух победителей, которые отправятся на финал в Нью-Йорк. Я закрываю глаза и пытаюсь спокойно дышать. Ройс рядом со мной выполняет какое-то дыхательное упражнение.

– У тебя получилось, Агнес, – бормочет он. – Несмотря ни на что, ты уже победительница. Ты была – огонь!

Не знаю, как это происходит, но внезапно я обнаруживаю, что мы держимся за руки – и я словно выхожу из оболочки собственного тела, а каждая моя клеточка наматывает круги вокруг долбаной Луны – просто сюр какой-то.

Судейство занимает больше отведенного получаса. Уже почти половина десятого, и, несмотря на адреналин из-за раннего подъема утром и напряженных выступлений, в зале ожидания царит тишина. Затем один из членов орггруппы зовет нас, и мы тихо выходим на сцену перед полным залом зрителей. Я вижу, как Верн выскальзывает из темного закутка за кулисами рядом с нашей комнатой ожидания и присоединяется к комикам на сцене. Сначала мне кажется, что он направляется ко мне, но когда видит, что мы стоим с Ройсом, держась за руки, то тихо усмехается и отходит в другой конец шеренги.

Я моргаю от яркого света и невидящим взглядом оглядываю переполненный зал.

Главная судья, Лола Хашим, известная комикесса лет пятидесяти из Малайзии, наконец выходит на сцену, откашливается и произносит стандартную речь о том, как хороши были выступления всех конкурсантов.

– А теперь перейдем к объявлению победителей, – говорит она. – Первым в финал выходит – и это наше единогласное решение…

Ройс крепче сжимает мою руку. Я знаю, что для него это кульминация двухлетней карьеры и всего, чего он так хотел.

– Верн Го!

Я задыхаюсь. Верн выходит в центр, блаженно улыбаясь в лучах внимания. Он, так называемый аутсайдер, сегодня самый лучший. Не знаю, что я чувствую по этому поводу и в отношении Верна. Я до сих не до конца осмыслила все, что произошло ранее.

Лола выглядит немного смущенной.

– Что касается второго финалиста, то тут у нас возникла небольшая проблема…

Мы с Ройсом крепко держимся за руки. У меня невольно возникает мысль: если выиграю я, буду ли по-прежнему нравиться Ройсу? Мы оба склонны к соперничеству.

– Мы никак не можем выбрать одного из двух комиков и поэтому хотим прибегнуть к несколько необычному способу.

Я смотрю на Ройса, лицо которого становится пепельно-серым. Мое сердце бешено колотится.

Судья колеблется, драматически тянет паузу.

– Ройс Таслим и Агнес Чан! – наконец объявляет она.

Зал вокруг нас взрывается, выдавая целый спектр разнообразных реакций, от возмущения до поздравлений. Ройс рядом со мной молчит, и я не знаю, как истолковать его реакцию. У меня внутри все сжимается.

– Мы хотим, чтобы сегодня решение приняли зрители, – говорит судья. – Ройс и Агнес, пожалуйста, выйдите вперед.

Мы выходим.

– А теперь решайте, кто из этих двоих выйдет в финал. Победителем станет тот, за кого будут громче хлопать, – объявляет судья зрителям.

У меня скручивает живот, который раз за день, и я замираю. Это конкурс популярности. Мне конец.

Лола Хашим указывает на Ройса.

– Давайте послушаем, как аплодируют Ройсу!

Зрители кричат так громко, что кажется, будто мы купаемся в этом крике. Мое сердце радуется за него.

Затем моя очередь.

– Давайте послушаем, как аплодируют Агнес!

Я ошеломлена силой этого шума. Ройс рядом со мной хлопает в ладоши и подбадривает меня.

– Отлично! Отлично! Замечательно! – говорит Лола, но сама хмурится.

Другие судьи, которые смотрят на сцену, пожимают плечами.

– Э-э-э… Давайте попробуем еще раз!

Они пробуют еще раз и еще. Три раунда завершаются без явного преимущества. Люди снимают нас на телефоны. Ничья. Лола извиняется и присоединяется к судьям за кулисами. Они совещаются между собой, но вид у них при этом не очень уверенный.

В зале наступает пауза, и тогда Верн машет зрителям, сверкая своей кривой, но такой обезоруживающей улыбкой. Он поднимает руку, давая понять, что ему нужно высказаться, и воцаряется тишина. Верн начинает расхаживать по сцене.

– Итак, народ, что я хочу сказать. Мы знаем, что комикессы в этом бизнесе в меньшинстве, не так ли? Сколько женщин вы видели сегодня на сцене, включая Агнес? Трех из десяти?

В зале раздается ропот. Он останавливается.

– Это верно, женщинам тяжело пробиваться в такой сфере. Им приходится сталкиваться с гораздо большим количеством проблем как исполнителям. Поэтому давайте окажем Агнес Чан немного больше поддержки? Да ладно, она этого заслуживает. Давайте повторим – Ройс против Агнес, тай-брейк! За Ройса!

Аплодисменты становятся немного тише.

– За Агнес!

На этот раз победитель очевиден.

Лола выходит на сцену, и на ее лице читается облегчение.

– Итак, отлично, кажется, мы наконец определились со вторым финалистом, вернее финалисткой. Давайте воздадим ей должное – Агнес Чан! Народ решил – Агнес Чан занимает второе место!

На нас снова обрушиваются аплодисменты.

Я падаю на колени прямо на сцене со слезами на глазах. Не могу… не могу в это поверить: я еду в Нью-Йорк.