Зи: ЧТОБ ТЕБЕ НОГУ СЛОМАТЬ ЗАВТРА!

Агнес:

Зи: Образно говоря, для ясности

Агнес: Не забудь, все думают, что завтра я весь день проведу у тебя. Мы будем заниматься, и ночую я тоже у тебя, ОК? Не болтайся по торговым центрам и не публикуй свои походы в прямом эфире, в сторис или еще где. РОЗИ ТЕБЯ ПОСТОЯННО ЧИТАЕТ в соцсетях

Зи: Охо-хо, ХОРОХО, ворчливая зануда

Зи: А, кстати, плиииз не злииис, но я рассказала Таслиму, как ты собираешься добираться до Сингапура. Он сказал, что ты до сих пор игноришь его сообщения, и хочет прояснить ситуацию

Агнес:!!!

Зи: Прости, детка, все будет ОК! Доверься Зи

Я издаю стон и закрываю лицо ладонью. Зи я могла бы доверить и свою жизнь, но проблема не в ней, а в том, чтобы Ройс с Верном не сцепились.

* * *

Ранним субботним утром я жду, когда Верн прибудет на автостанцию, и пытаюсь расслабиться, надеясь, что шестичасовая поездка в Сингапур будет веселой и спокойной. Несмотря на восемь утра, большой кондиционируемый двухэтажный комплекс кишел путешественниками, многие из которых совершали дальние поездки по всей Западной Малайзии.

Я направляюсь к нужному терминалу и обнаруживаю, что Верн уже там, он улыбается и машет мне рукой, на плечах у него рюкзак.

– Привет, напарник, – говорит он, и мы обмениваемся рукопожатиями. – Как раз вовремя.

– Привет, напарник, – отвечаю я.

Наш автобус въезжает в отсек для посадки, и Верн хватает мой багаж.

– Давай сразу загрузим все, пока не образовалась очередь. Увидимся в автобусе?

Я киваю. И тут появляется Ройс, раскрасневшийся, с яркой нефритово-зеленой сумкой в руках. Он сдержанно кивает мне. Я понимаю, что его кто-то сопровождает – телохранитель, который тоже неторопливо подходит с матово-серым чемоданом на колесиках.

– Я отнесу багаж в заднюю часть автобуса, – говорит телохранитель Ройсу, и тот кивает.

Затем мы с Ройсом остаемся одни – настолько одни, насколько это возможно, в окружении двадцати других пассажиров, ожидающих посадки в автобус. Он осторожно отводит меня за локоть немного в сторону от остальных.

– Я хотел прояснить ситуацию перед соревнованиями, а то у меня в голове полный сумбур, – тихо говорит Ройс. – Ты очень много для меня значишь, Агнес, и я ненавижу, что мы оказались в такой ситуации. – Выражение его лица искажается болью. – С тех пор как состоялся гала-концерт, между нами все изменилось… Я думал, что, если скажу тебе, что ты мне нравишься и ты ответишь мне тем же, то мы сблизимся, но этого не произошло. Это лишь еще больше отдалило нас друг от друга. Может, потому что в тот момент мы испытывали слишком сильное давление, а может, мои чувства не были взаимными и ты почувствовала себя каким-то образом обязанной… – Он закрывает глаза и начинает говорить, прежде чем я успеваю возразить, чтобы разубедить его в этом. – Если мое признание разрушило нашу дружбу, то оно того не стоит. Я бы хотел, чтобы ты присутствовала в моей жизни так или иначе, и ничего больше.

Сердце у меня сжимается. Ройс увидел невозможную истину и хотел отказаться от своего признания.

– Все в порядке, – ответила я, стараясь говорить беззаботно. – Давай просто забудем о том, что случилось, будто нас там никогда и не было.

Что-то промелькнуло и исчезло в выражении его лица. Таслим кивает.

– И я прошу прощения за свое поведение на отборочных выступлениях и потом. Я был обижен и сорвался.

– И ты меня извини. Я тоже не была святой.

Он криво усмехается:

– Друзья?

– Друзья.

Ройс все еще не отпускает мой локоть, и это одновременно прекрасно и слишком много для него в этот момент.

В окно над нами стучат. Верн. Он машет мне и показывает, что занял для меня место.

– Мне пора… – Я киваю на Верна.

– Да, конечно. Я сяду с Джитом. Моим телохранителем.

Ройс замечает выражение моего лица.

– Да, знаю, – говорит он. – Еще одним.

Я гримасничаю и усмехаюсь, воздух между нами немного теплеет.

Мы стоим и ждем вместе с остальными пассажирами. Когда подходит моя очередь подниматься, Ройс без лишних слов отпускает мой локоть. И этот жест ощущается таким окончательным, как прощание.