В ожидании Зи я смотрю на толпу, стоящую в очереди у входа в бар. Сегодня мы выступаем на пятничном стендап-шоу, и я ужасно нервничаю, вполне возможно, из-за того, что выпила целых три энергетических напитка за вечер. Передо мной стоит с десяток очень веселых дамочек – целый девичник, – которых обслуживает измотанный швейцар. Правая нога у меня начинает затекать, хотя адреналин немного заглушает боль. Я вполголоса повторяю свое выступление: отборочный этап пройдет практически через месяц, через пару недель после благотворительного концерта, и молодые комики, которые пробуются на конкурс – Ройс, Верн и я, – участвуют в каждом стендап-шоу, а также всех прочих вечерах открытого микрофона, независимо от количества зрителей и места проведения. Так что этот девичник я переживу, бывало и похуже.

– Мать честна́я! – восклицает Верн, появляясь с Кумаром.

Он искоса смотрит на визжащую компанию.

– Бурная нас ждет ночка.

– Надеюсь, мне удастся отыграть свой сет без помех, – говорю я. – До отборочных осталось меньше месяца, и мне необходимо как можно больше практиковаться.

– Никто никогда не бывает готов полностью, – глубокомысленно замечает Кумар. – Для стендапа и брака.

– Это у тебя такой лозунг в профиле знакомств? – усмехаюсь я.

Кумар подмигивает и демонстрирует бицепсы, чтобы посмешить нас.

– Он мне не нужен. За меня говорит мое крепкое тело в майке.

Я хихикаю.

– Этот парень – угроза для общества, – говорит Верн с мягкой улыбкой, качая головой.

Наконец мы заходим внутрь. Ройс топчется у края сцены, проверяя освещение. Он напрягается, когда видит, как я подхожу к нему с Верном и Кумаром – а может, это мое воображение.

– Привет. – Я стараюсь звучать непринужденно, хотя сердце у меня так и стучит.

– Привет, Агнес. Верн. Кумар. – Ройс оглядывает меня. – Зи еще не пришла?

– Она уже в пути, – говорю я, закатывая глаза, – значит, опоздает минут на двадцать. Хотя говорила, что ни за что на свете не пропустит наши выступления.

Кроме того, она упомянула, что хотела бы встретиться с Верном. Буквально.

– Волнуешься? – спрашивает Верн у Ройса. – Я видел тебя в списке. У тебя сегодня пятнадцатиминутный сет. Давненько ты так долго не хохмил.

– Да, – говорит Ройс, напрягая челюсть.

– На отборочных выступать будешь с этим сетом?

– Пока не знаю, – коротко отвечает Ройс.

– Как бы то ни было, с нетерпением жду, – говорю я.

Ройс улыбается, и недавняя напряженность между нами немного тает, но эта новая холодность все еще при нас. Не знаю, почему она возникла.

– А ты как? Нервничаешь? Это же твой первый десятиминутный сет, и ты завершаешь первую часть, – спрашивает Ройс.

– Для меня это достижение, – отвечаю я. – И да, немного нервничаю. Хотя я сегодня выпила пару банок энергетиков с сомнительными названиями, может из-за них? У меня будет несколько новых эпизодов, как отпраздновать День отца ребенку матери-одиночки. Хочу протестировать, посмотреть, как их воспримут.

– Ой, мне так нравятся твои эпизоды о маме, – говорит Кумар, а затем краснеет, когда осознает, что сказал. – Вот черт, я хотел сказать… извини, хотя…

– Если кто-нибудь из вас скажет: «Это же ее слова», нашей дружбе конец, – заявляет Верн и поворачивается ко мне. – Извини, если наш мальчик Кумарчик оставил тебе шрамы на всю жизнь. Он у нас невоспитан.

Кумар шлепает Верна.

– Все в порядке, шрамов из-за мамы мне хватит до конца жизни, – печально отвечаю я.

– Дааа, эта тема – просто золотая жила, – говорит Верн. – По крайней мере, твоя травма настоящая, а не искусственная. – И он ехидно ухмыляется, глядя на Ройса, который хмурится в ответ.

Я пытаюсь сменить тему.

– Придешь на отборочные, Кумар? Поддержать нас?

– Обязательно! Я и сейчас могу повторить почти девяносто процентов ваших выступлений, но самое замечательное, что я до сих пор смеюсь. Вот какие вы, ребята, классные! – качает Кумар головой. – Мне бы надо доработать свои эпизоды, над которыми смеются, но меня вечно тянет на что-нибудь новенькое.

– Ты можешь и должен пробовать что-то новое, но если хочешь, чтобы у тебя были хорошие номера разной продолжительности, то необходимо поработать над созданием и расширением тематически резонансного сета. Зато потом, когда будешь выходить на сцену, то, по сути, каждый раз будешь дорабатывать шутку, пока каждое слово не станет бомбическим, – говорит Ройс.

Верн поворачивается к Ройсу.

– А тебе самому не следует заняться подготовкой нового материала? – интересуется он. – Твои последние несколько выступлений, когда Агнес была рядом, прошли не очень хорошо.

– Думаю, тебе не стоит переживать за меня, Го. Лучше сосредоточься на собственном материале.

– Ты прав. Мне и вправду надо сосредоточиться на своем выступлении. Ну что ж, чтоб тебе ногу сломать[38], Таслим, – отвечает Верн, и выражение его лица меняется. – Упс, – произносит он виноватым голосом, поворачиваясь ко мне с широко распахнутыми глазами. – Прости, Агнес. Я не… просто вырвалось.

– Таслим? – переспрашивает Кумар, к счастью, глухо.

– Можно поговорить с тобой наедине? – сдавленным голосом произносит Ройс.

Я киваю и следую за Ройсом в тихий уголок в нише за кулисами, ладони у меня скользкие от пота.

– Ты ему проболталась? – шепотом кричит Ройс. – Единственный человек, которого я… – Он закрывает лицо ладонями. – Черт возьми, Агнес!

– Я… я ничего не говорила! – раздраженно оправдываюсь в ответ, недовольная тем, что Ройс так плохо обо мне думает, и гадая, что он хотел сказать. – Ну, не напрямую. Верн сам догадался.

– Как?

– Из-за нашей общей связи с Зи, – бормочу я.

Глаза Ройса вспыхивают.

– Отлично. Теперь он владеет этой информацией и может использовать ее когда захочет, чтобы навредить мне.

– Что? – Лицо у меня вспыхивает от гнева. – Верн никогда этим не воспользуется… Я попрошу его. Я ему доверяю.

Таслим мрачнеет.

– Почему ты так в этом уверена? Что ты знаешь о Верне?

– Достаточно знаю! А что ты знаешь о Верне?

Он подходит ко мне ближе.

– Я пытаюсь приглядывать за тобой.

– За мной или за собственными интересами? – бросаю я вызов.

Ройс издает раздраженный звук и хватается за волосы.

– Агнес, боже мой, ты меня убиваешь!

– Почему ты так сильно ненавидишь Верна? – безжалостно спрашиваю я.

– Потому что он – мой самый большой и единственный конкурент! – Ройс почти кричит. – За… за…

Он замолкает, и дыхание у него становится неровным и быстрым. Я сглатываю. Ройс имел в виду стендап и хотел пощадить мои чувства.

– Ну что ж, буду знать.

И от этого нового знания у меня скручивает живот. Я снова недостаточно хороша, чтобы составить ему конкуренцию.

– О, я не имел в виду… черт, – морщится Ройс. – Да что ж такое, все сегодня наперекосяк! Все так сразу навалилось… Верн – мой… Да провались все пропадом!

Ройс делает еще один шаг ко мне с умоляющим выражением лица, но я теперь думаю только о том, что никогда не буду достаточно хороша для него, даже здесь, даже в лучшем своем проявлении… И никогда Ройс не будет относиться ко мне как к настоящему сопернику.

– Давай поговорим после наших выступлений, – резко отвечаю я.

Я разворачиваюсь и направляюсь туда, где стояли Верн и Кумар, но там остался только Верн. Теперь я снова возбуждена. Ну что ж, я покажу ему, что значит соперничество.

– Вот тебе и здрасте, – говорит Верн. – Мне очень, очень жаль, что я оговорился… Надеюсь, я не доставил тебе слишком много неприятностей.

– Все в порядке, – качаю я головой. – Ты же не нарочно.

– Ройс был с тобой любезен? – спрашивает Верн, и на его лице отражается беспокойство. – Ко мне он очень пренебрежительно относится, сама видишь.

– Ко мне он относится хорошо. Большую часть времени.

– Но относится ли он к тебе как к равной?

Я изо всех сил стараюсь сохранить бесстрастное выражение лица.

– Ройс очень заботлив, – вот и все, что мне удается произнести.

Верн изучает меня.

– Ты с ним сблизилась, несмотря на мои предупреждения.

Я смотрю на Ройса: он сидит возле сцены, в кабинке с комиками и оживленно разговаривает с Милли, ведущей сегодняшнего шоу, и с Зи, которая только что пришла.

– Он… он неплохой парень, когда удается «надорвать упаковку».

– Бог ты мой, Агнес. – Верн хмурится. – Он тебе нравится.

– Все не так, – говорю я, и не уверена, то ли отвечаю Верну, то ли внутренне спорю сама с собой. – Мы просто друзья.

Я не настолько глупа и не настолько наивна, чтобы влюбиться в кого-то вроде Ройса Таслима. Мы и так едва ли друзья, и теперь, когда я знаю, что он даже не считает меня достойным соперником в стендапе, при том, что мы на равных, меня следовало бы выбросить на помойку, если бы я в него влюбилась. Потому что для Ройса я всего лишь благотворительный случай и вряд ли когда-нибудь стану кем-то другим.

– Конечно, – беззаботно отвечает Верн. – Просто друзья, – он пожимает плечами. – Послушай, я не виню тебя, какими бы ни были твои чувства. Просто эти ребята ведут такой образ жизни, что очень легко соблазниться. Я имею в виду, они избалованные богатые детки, которые покупают себе дорогу в жизни.

– Перестань. Мои друзья не такие!

И именно в этот момент Зи направляется к кабинке с комиками с чем-то похожим на две огромные упаковки фирменного попкорна, и все одобрительно кричат.

– Менеджер сделал для меня исключение в отношении уличной еды, – говорит она сквозь общий шум.

– Ладно, хорошо, они богаты. И что? Это не делает их автоматически плохими.

– Я никогда этого не говорил. – Верн качает головой, будто разочарован во мне. – Я о тебе беспокоюсь. Это нормально, когда тебе нравятся эти люди, но я хочу, чтобы и ты заботилась о себе, просто… сдерживай себя немного. И помни о своем месте. Как только начнешь думать, что ты такая же, как твои друзья, сильно разочаруешься. Потому что, когда дело доходит до драки, они всегда заботятся только о себе.

У меня появляется странный привкус во рту, и я сглатываю.

– Какой ужасный взгляд на мир.

– Это разумный взгляд на мир, Агнес, – тихо отвечает Верн. – Благодаря такой позиции можно избежать боли, открываясь не тем людям. – Он указывает на Зи. – До них тебе никогда не допрыгнуть, потому что у тебя нет многого, что есть у них, но для меня ты – просто есть.

Мы замолкаем. Сердце у меня наливается тяжестью. Верн – мой друг, но я не хочу, чтобы он ненавидел моих школьных друзей. Если бы он знал их так, как знаю я, как они понимают и принимают меня…

Внезапно я начинаю осознавать, что существует так много вещей, которыми я не могу поделиться с Залифой. И в жизни Ройса так много всего, чего мне даже не понять.

– Давай сменим тему, – говорит Верн. – Я хочу, чтобы ты была в подходящем настроении для своего выступления. Думай о хорошем. Представь, как мы вдвоем мчимся по Нью-Йорку в марте, едим уличную еду и смотрим стендап, потому что… – он подмигивает, зная, какая я суеверная, – может, нам повезло и мы выиграли в национальную лотерею и теперь должны потратить все наши деньги.

– Хорошо, игрок, – смеюсь я.

Финал конкурса комедии, если мы в него попадем, состоится в марте, во время весенних каникул.

– Пару дней назад я узнал от Джины, что вы обе выступаете на школьном мероприятии.

Я моргаю.

– Да. Это благотворительный вечер.

Вспомнив о своем обещании Зи, я начинаю:

– Хочешь пойти со мной? Там будет бесплатная еда, а потом мы потанцуем. Обещаю, будет весело. Нам, конечно, придется одеться соответствующе. Вечерние туалеты и все такое.

От волнения меня пробирает легкая дрожь: мы с Залифой планируем надеть одинаковые смокинги – я нашла себе один на онлайн-распродаже, из мерцающей темно-синей ткани и купила его просто по наитию. Мы с ней будем здорово смотреться.

Верн качает головой:

– Прости, но нет. Я имею в виду, что с удовольствием пообщался бы с тобой, но надевать костюм пингвина и притворяться, что я свой, не хочу.

Скрытый смысл его слов меня поразил.

– Это очень плохо.

– Развлекись там по полной, – говорит Верн. – И позвони, когда тебе захочется освежиться.

Затем кто-то делает знак Верну, что пора готовиться к первому сету, и он уходит.

Я отыгрываю свой сет и в смятении отправляюсь домой, не задерживаясь, чтобы посмотреть выступление Ройса. У Верна очень бинарный взгляд на мир. Даже если он этого не хочет, он заставляет меня чувствовать себя мошенницей, какой-то предательницей или дурой из-за того, что мне нравятся Зи и Ройс. И все же, если Верн – единственный, кто по-настоящему знает меня, понимает, откуда я родом, и показывает, что я ему небезразлична, возможно, мне стоит прислушаться к нему. Возможно, Верн знает лучше.

На моем экране высвечивается сообщение. Это Ройс.

Ройс: Ты дома?

Агнес: Ага

Ройс: Твой сет был великолепен

Агнес: Спасибки

Я не могу удержаться от своих тупиковых, односложных ответов теперь, когда знаю, что чувствую к нему – и что он думает обо мне. Я должна сдерживать себя.

Ройс: Мне нужно объяснить, почему я так странно веду себя в твоем присутствии, и я предпочел бы сделать это лично. Ты не против встретиться завтра днем?

Агнес: Думаю, нет

Ройс: Давай у меня дома? И, если захочешь, потом позанимаемся. Убьем двух зайцев одним выстрелом

Умный ход, мистер, вы обратились к моим глубинным китайским инстинктам, произнеся эту идиому. Вопреки здравому смыслу, я согласна.