На следующий день я снова отправила Ройсу приглашение поиграть и снова получила сдержанный отказ. Я расстроилась. А в субботу поехала с мамой в «Чудесные игрушки» – специализированный магазин для младенцев. В нем удивительно нежная подсветка, напоминающая лунное сияние, постоянно чередуют темы, и сразу становится понятно, что для будущих мамочек, которые его посещают, материнство является планируемым, радостным и желанным событием.

В общем, это такое место, где нельзя устроить сцену, но с большей вероятностью скажешь «да» небольшому бесплатному отдыху в другом штате. План состоит в том, чтобы сначала сделать ей подарок от меня и Рози, а сразу после этого сообщить о предстоящей поездке.

Мама смотрит на витрину с пижамками из органического бамбукового хлопка, берет бумажную бирку на обернутом лентой комплекте и заметно бледнеет, роняя пижаму, будто она горит.

– Господи, из золота они что ли сделаны, эти волокна?! – бормочет мама. – Покупки здесь нам не по карману, милая.

– Очень даже по карману, мам, – отвечаю я с деланной беззаботностью.

Я скопила довольно много денег, работая в «Сеул Хот», и, поскольку в этом году мне не придется тратить деньги на экипировку и все остальное, связанное со спортом, мне хочется побаловать маму. Я размахиваю подарочной картой.

– Деньги возвращать уже слишком поздно, так что придется их потратить.

Я заранее перечислила на карту месячную оплату за смену, то есть все, что не потратила на проезд до мест проведения комедийных шоу.

– В любом случае это от нас с Рози, так что ты не можешь отказаться.

– Хорошо, – улыбается мама. – Спасибо вам обеим.

Она морщится, идя по проходу. На четвертом месяце беременности мама уже довольно сильно округлилась и ей тяжело дышать, что объясняется ее генетикой и лекарствами, которые она принимает по целому ряду причин. И все же я никогда не видела ее такой счастливой, хотя она переживает за меня. Мама сияет, несмотря на всю свою бледность. Я наблюдаю за ней как ястреб – ее психиатр изменил назначения, когда мама узнала о беременности, – затаив дыхание, я жду появления трещин в ее душевном состоянии, признаков прежнего расстройства, безысходной меланхолии, замкнутости, плаксивости и всего прочего, но, к счастью, они пока не вернулись.

– Все в порядке? – спрашивает мама, отрываясь от поглаживания бархатистой плюшевой лисы с ярко-рыжим мехом, которая, судя по ценнику, стоит даже дороже, чем живая лиса.

Я цепляю на лицо радостно-счастливое выражение.

– У меня все отлично, мам. Можно сказать, идеально. – Я указываю на лису: – Отличный выбор для Сладкой горошинки.

Это прозвище Стэнли придумал для своей малышки, потому что мама слишком суеверна, чтобы использовать уже выбранное имя.

Я видела салфетку, которую она вышила для нее крестиком.

Йина. Йина Эстер Мориссетт. Идеальная девочка.

– Спасибо, милая, – благодарит мама, и между бровями у нее появляется крошечная складочка.

Она снова смотрит на лису, подбирая слова.

– Я понимаю, что после этой злосчастной аварии тебе пришлось тяжело.

– Все уже хорошо, мам. Я прекрасно с этим справляюсь, готовлюсь к тому, что будет дальше.

– Я заметила, что ты в последнее время часто встречаешься с Зи и другими своими подругами, – да, кажется, я немного переборщила насчет подруг, – буквально через день, если не учишься и не работаешь. И я хочу подчеркнуть, что очень рада, что ты снова выходишь из дома… – Она колеблется. – Но может, расскажешь, чем вы, девочки, занимаетесь?

– Конечно, никаких секретов. Мы просто играем в настольные игры, – выдаю я заранее подготовленный ответ.

Зи была в курсе каждого моего выступления на стендап-шоу и тоже всегда наготове, если бы вдруг мама захотела спросить у нее.

– Все очень безопасно. Достаточно неподвижно. Все время… над доской, – я улыбаюсь, довольная последним каламбуром.

– Понятно, – мама внимательно наблюдает за мной. – А кто с тобой ходит на эти игры? Я кого-нибудь знаю?

– Конечно, знаешь, – радостно отвечаю я. – Мы играем с «Вспышками-крутышками»: Сурайей, Цю Лань, Тавлин… ну и всеми прочими.

– Ясно. – Она гладит лисью шерстку. – Все эти изменения… в школе и дома, если тебя что-то… беспокоит, ты всегда можешь сказать мне. Я рядом.

– Взаимно, – отвечаю я. – Если тебя что-то беспокоит, из-за беременности или из-за того, как ты себя чувствуешь после приема новых лекарств и все такое. Можешь сказать мне.

Мама вздрагивает, кладет лисенка на полку.

– Мне бы хотелось, чтобы ты перестала так себя вести.

– Как так?

– Заботиться обо мне. Как будто это ты – мама. – Ее слова звучат отрывисто.

Я чувствую, как во мне что-то поднимается. Слова, которые я никогда ей не говорила. «Если я не буду следить за тобой, то кто будет? Стэнли не знает тебя так, как я. Его там не было».

– Агнес, я уже давно чувствую себя хорошо.

– Конечно, – отвечаю я.

Вряд ли это было совпадением. Когда я стала преуспевать в спорте, примерно лет в одиннадцать, и начала демонстрировать, что ей не нужно обо мне беспокоиться, что я не ошибка, которую нельзя исправить, и вдобавок ко всему это я удерживала нашу маленькую семью от распада и вела домашнее хозяйство, когда она выпадала из реальности. Вот тогда мама и начала понемногу выбираться из темноты. Конечно, это могло быть благодаря новому психологу, лекарствам, даже благодаря Стэнли, с которым она случайно познакомилась, но я думаю, что на самом деле все зависело от меня. А теперь, когда я стала такой же, как любой другой ребенок, вдруг мама во мне разочаруется? Все ли с ней будет в порядке? Не сорвется ли она снова?

«Может, именно из-за этого ребенка все и будет в порядке, – тихо прошептал мой внутренний голос. – Может, именно сейчас она и реализует свои надежды и мечты, потому что теперь она может начать все сначала, как и должно было быть».

Может, мама в порядке, несмотря на все происходящее, потому что на этот раз… на этот раз все было сделано правильно. На этот раз, эта… эта беременность желанна.

Я сглатываю комок, который появляется у меня в горле, и сдерживаю рвущиеся наружу слезы. Нет. «Прекрати», – уговариваю я себя. Она любит меня, правда. Я знаю это.

Знаю.

Мама наклоняется и крепко обнимает меня, сильно удивив этим, и говорит мне в волосы:

– Я рада, что ты нашла себе новое занятие, Агнес. Надеюсь… настольные игры приносят тебе радость.

– Так и есть, – отвечаю я, и мне даже не нужно притворяться, что я испытываю такие эмоции. – Они и правда позволили мне направить дух соперничества в здоровое русло и познакомиться с новыми людьми.

Мы отрываемся друг от друга.

– Вот и славно, – выдыхает она. – И я всегда буду поддерживать тебя во всех твоих начинаниях.

– Я знаю, мам.

Сейчас или никогда, и я начинаю атаку.

– И вот, кстати, ни за что не догадаешься. Мы с Зи – и, думаю, ее семья тоже поучаствовала – приготовили для вас со Стэнли подарок – отдых в Джанда-Байк!

Я торопливо рассказываю маме подробности, подчеркивая, что поездка тоже не подлежит возврату, особенно когда она начинает протестовать, что это слишком дорого.

– Пожалуйста, не волнуйся, это совсем неважно, потому что сейчас в Джанда-Байк низкий сезон. Это практически деревня-призрак.

– Но ведь это выходные после Рождества. По-моему, это самый пик сезона, разве нет?

– Да, но сейчас как раз сезон фруктовых летучих мышей, а еще, знаешь ли, сезон спаривания змей в лесу рядом с Джанда-Байк, так что ее семья, по сути, отдает комнату бесплатно. И это наименее изысканный из их объектов. Он едва ли дотягивает до четырехзвездочного отеля, а может, и вообще не дотягивает.

Мама сдерживает улыбку.

– Что ж, думаю, у нас со Стэнли нет выбора и придется отправиться в этот самый обычный отель. Это очень щедрый подарок с твоей стороны, и, конечно, я очень благодарна Зи. Я должна лично сказать ей спасибо.

– Ты же знаешь, какие они, эти богатенькие детки, – усмехаюсь я. – Им все достается бесплатно. Но да, поблагодари ее, когда увидишь, это все, чего она хочет.

– Я самая счастливая мама на свете, – говорит она, быстро целуя меня.

Затем выбирает самую маленькую из лис и направляется к кассе, но я уже стою у прилавка с большой лисой и расплачиваюсь подарочной картой. Я всегда была рядом с мамой, когда она во мне нуждалась.

* * *

Агнес: Привет, все в порядке?

Ройс: В смысле?

Агнес: Ты ведешь себя немного странно. Будто избегаешь меня

Ройс: Просто кое-что придумываю. Объясню, когда буду готов

Агнес: Хорошо, увидимся завтра на стендапе? Я вижу, у тебя завтра 15-минутный сет на специальном шоу в БайБай-баре

Ройс: Да… Увидимся там

* * *

Зи: И как?

Агнес: Готово

Зи: Отлично

И шлет мне гифку с потирающим ручонки мистером Бернсом, произносящим: «Замечательно!».

Агнес: Муаххахахахахаха убила

Зи:

Зи: Я беспокоюсь за наше будущее

Агнес: Я тоже