Гейши не так лукавы, как политики, которые умышленно создают хаос, ловят рыбку в мутной воде и жируют на этом. У гейш, по крайней мере, есть благородство и достоинство, чего нет у парламентариев.
В 1976 году в Японии насчитывалось примерно семнадцать тысяч гейш. Первое, с чем я столкнулась, занявшись их изучением, – где всех этих гейш найти. Мне, конечно, было известно, что они есть в старой столице Японии Киото: на любой открытке с видами города в качестве символа города фигурировали если не какой-нибудь храм, то обязательно улыбающаяся майко или гейша. На некоторых открытках сочетаются оба мотива: майко в храме молитвенно склонила голову перед алтарем; так сказать, двукратное свидетельство специфики Киото. Но есть гейши и в энергично модернизирующемся Токио, который, однако, не рискует выступать во внешнем мире под знаком гейши.
Работницы чайных домиков Токио немного отличаются от своих коллег в Киото. Для исследования местных отличий гейш я проводила их анкетирование в разных районах страны, и вариаций обнаружилось немало. Скажем, в Киото они служили дорогим и почитаемым символом, а в общественном сознании десятимиллионного Токио их роль была совершенно незначительна.
Повсеместно гейши существуют в составе общин, называемых ханамати, но дух коллективизма в этих общинах выражается по-разному. В Киото, например, женщины, как правило, живут прямо по месту работы в своей ханамати, снимая маленькие коттеджи или квартиры непосредственно по соседству с чайными домиками, где принимают клиентов. Там же находятся их сестры и мамы, все они постоянно сталкиваются на улицах своего квартала.
В Токио все иначе: там гейши тоже относятся к той или иной ханамати, но проживают в другом месте и на работу по вечерам приезжают в расположение общины. Таких общин в Токио около двадцати (в Киото их пять). Самые лучшие и престижные ханамати Токио посещаются общественными деятелями, политиками и бизнесменами национального масштаба.
Капитал и политическая власть в современной Японии в высшей степени централизованы, и сердцевиной всего является Токио. Две самые известные ханамати Токио, Симбаси и Акасака, находятся в деловом районе города, служащем ареной деятельности самых богатых и влиятельных особ. Ни для кого не секрет, что множество закулисных политических маневров и финансовых сделок совершаются именно здесь во время завтраков в старых фешенебельных заведениях и часто в присутствии гейш. Ничего противоестественного здесь не видят, такая ситуация считается в Японии в порядке вещей, хотя выражение «политика чайного домика» имеет ту же негативную окраску нечистоплотных сделок, что и бытующее у нас выражение «закулисное политиканство». Облик других общин гейш в Токио не имеет ничего общего с нарядным фасадом Симбаси и Акасаки, но узнала я это лишь после того, как достаточно пообщалась с гейшами и их клиентами, хорошо знающими темные закоулки некоторых ханамати.
Токио и Киото – два города с самым большим числом разнообразных по характеру и типажу гейш. Есть гейши и за пределами этих городов, но их называют провинциалками. В большинстве случаев можно и вне двух столиц наблюдать нечто вроде ханамати, но, как показывают нижеприведенные примеры, численность гейш в них значительно меньше. Так, в городе Фукуока на острове Кюсю, некогда славившемся резвыми и нахальными гейшами бадзоку (буквально «конные разбойники»[26]), сейчас всего восемьдесят гейш, что примерно равно численности работниц в одном только Понтотё. В других городах, например в Саге на том же острове Кюсю, гейши исчезли совсем. Практически прекратили свое существование некогда процветающие общины в Осаке, втором по величине городе Японии, что во многом объясняется развитием транспорта: многочисленным любителям этих дам в Осаке достаточно сорока пяти минут, чтобы доехать до чайных домиков Киото.
Таким образом, о серьезных традициях классических гейш Японии можно говорить только применительно к Токио и Киото. Однако самая многочисленная группа девушек трудится вовсе не в этих городах, а в провинциальных курортных центрах. Природные серные источники в Японии на протяжении столетий служили местами отдыха и лечения. В часе езды поездом от Токио на полуострове Изу расположен городок Атами, где находится курорт на горячих водах. Там в 1976 году я обнаружила процветающую колонию гейш, более семисот человек.
Гейши таких городков называются онсэн, словечком с пренебрежительным оттенком, подразумевающим секс напрокат и низкий уровень искусства гэи. Среди них, конечно, водятся танцовщицы и певицы, но в целом репутация их в глазах общественности сильно подпорчена.
Чем больше я вникала в жизнь гейш, фигурально называемую «миром ивы и цветов», тем пестрее мне представлялась картина этого мира. Общее непонимание того, что на ней изображено, и утверждения относительно тесной связи гейш с проституцией, по моему мнению, проистекают из того, что тонкие грани между разными видами ремесла удовольствий в одночасье пропали. Под гейшей можно подразумевать как скромную майко Киото, так и курортницу-онсэн, но объединять их в общую группу совершенно неправильно. Попытавшись дать развернутое определение гейши с учетом разных параметров – места действия, престижности ее ханамати, возраста и тому подобного, – я быстро выяснила, что коснулась слишком сложной материи и любая упрощенная формулировка будет ошибочной.
«Мир ивы и цветов» в его современном виде представляется мне садом за высоким забором предубеждений, куда нет доступа посторонним. Начав заниматься этой темой еще в Токио, я и не надеялась проникнуть внутрь. Поначалу я поселилась в крошечной квартирке, снятой через моего японского знакомого в США. Помогли в этом его родственники: двоюродная сестра с мужем, редактором одной из крупных газет, нашедшие мне подходящее жилье поблизости от их дома. Потом я несколько раз обедала с ними вместе. У них был небольшой, но вполне респектабельный домик на тихой токийской улице, и они принадлежали к верхнему слою японской интеллигенции.
Отец Юрико, хозяйки дома, был известным в Токио врачом. Будучи единственным ребенком в семье, Юрико унаследовала дом после смерти отца в 1970 году. Ее муж, женившись на ней, стал «приемным женихом» (так называют зятя, который соглашается взять фамилию супруги, если в семье нет сына, который продолжил бы династию), такая практика в Японии не редкость. Они поженились задолго до внезапной смерти отца, за которым буквально через несколько недель скончалась и мать Юрико; все это время молодые жили вместе с родителями.
Юрико была очень близка с семьей. Она никогда не покидала отчий дом, даже после замужества. Почти одновременная кончина обоих родителей подкосила ее, а нужно было достойно их похоронить, потому что отец занимал довольно высокое положение. Как рассказала мне Юрико, в этот тяжкий для нее период бесценная помощь пришла от гейш, с которыми был знаком ее отец.
Поскольку гейши хорошо знают светский этикет, а их клиентами являются преимущественно люди зрелого и преклонного возраста, они удивительно осведомлены в тонкостях сложных правил японского похоронного ритуала, которые, среди прочего, включают отправку извещений, тщательную запись денежных приношений и подбор ответных подарков в благодарность тем, кто выразил соболезнования в денежной форме. Несколько гейш из престижной ханамати Симбаси, посетителем которой был ее отец, буквально за руку водили Юрико по всем инстанциям. Она встречалась с этими гейшами и раньше, но теперь их общение носило совершенно частный, даже родственный характер.
Гейши приходили с визитом в тихий, но респектабельный дом, где жила Юрико, дважды в год: в начале января во время новогодних празднеств и в середине лета, когда отмечается Обон, буддистский праздник почитания духов предков. Эти две даты, делящие год на две примерно равные части, служат поводом для обмена поздравлениями и подарками – знаками вежливости. Гейши приходили в дом отца Юрико с подарками не для своего патрона, а для его жены, преподнося ей носовые платочки, душистое мыло, сладости, столовое белье. Хозяйка дома принимала гейш в гостиной, и между женщинами происходил краткий, но сердечный разговор: гейши высказывали пожелание, чтобы дела (мужа) и впредь шли хорошо, а в ответ его супруга благодарила за оказанное ей внимание.
Обычно после такой краткой беседы гейши просят прощения, что не могут долго засиживаться, и направляются в дома других клиентов с аналогичными подарками и праздничными пожеланиями.
На встречах подобного рода пересекаются пути японских женщин, природу которых можно считать полярно противоположной, и происходит это в самой вежливой форме. Гейши выражают почтение жене, а та считает себя обязанной столь же учтиво поблагодарить их, как благодарит всякого специалиста, содействующего деловой и общественной репутации мужа. Хотя стандарты домашнего быта и правила жизни вне стен дома в нынешней Японии отстоят друг от друга не так далеко, как было раньше, разница между ними еще остается довольно существенной. Гейши и жены смотрят на эти стандарты и правила с противоположных позиций.
По японским понятиям роль супруги ставит женщину в центр домашних дел и забот. Она не вступает в общение с коллегами мужа, все важные деловые и общественные контакты вне дома остаются исключительно в ведении мужа. Многие японские жены вполне осознают, что они – антипод гейши. Притом различие между собой и те и другие рассматривают в духе взаимного дополнения, как естественное разделение женского труда, где нет места для ревности, поскольку их сферы ни в чем не соприкасаются.
Тема взаимодополняемости без вражды и антагонизма часто всплывает в разговорах с женщинами, чьи мужья регулярно общаются с гейшами. Всякая европейская или американская дама восприняла бы такую ситуацию с возмущением: она с порога отметает всякую мысль о том, что другая женщина будет находиться рядом с мужем в обществе, ухаживать за ним, а то и вступать с ним в интимную связь. Все это по нашим нормам – исключительное право и прерогатива жены, и всякое участие в таких делах другой женщины подрывает фундаментальные основы супружества. Почему же японские жены не претендуют на такое право?
Ответ на этот вопрос, как можно догадаться, надо искать в культурных традициях, формировавших институт брака, роль и место жены в японском обществе. Обретение спутницы жизни в Японии не столько результат любовного увлечения, как происходит у нас, сколько дань общему убеждению, что в известном возрасте каждому полагается жениться. Сейчас в Японии можно часто услышать о женитьбе по любви в отличие от традиционного договорного брака, но различие в этих понятиях точному определению тоже не поддается. Даже те пары, которые обручились по любви, на известном этапе прибегают к помощи посредников для оформления своего союза. Конечно, муж и жена должны чем-то привлекать друг друга, но любовь между ними у японцев совсем необязательна.
Женитьба в Японии – один из важнейших шагов на пути к полноценному членству в обществе. Человек, который такой шаг не сделал, выглядит странным и выпадает из общего ряда. А поскольку роль жены и матери служит главной составляющей характеристики зрелой и взрослой женщины, одиночество делает ее куда более аномальным явлением в обществе, чем холостой мужчина, чья роль мужа и отца не несет на себе такой же нагрузки. Супружество влечет за собой обязательное появление и воспитание детей. Юные жены обычно сразу беременеют. Как только у женщины появляется первый ребенок, все ее силы и внимание переключаются на детей, и роль матери отодвигает на задний план все прочие женские функции в семье. Чувство любви у японских супругов, если таковое и было, еще больше затухает, когда муж начинает звать свою жену мамой.
С позиций движения американских женщин за равноправие представительницы среднего класса Японии практически полностью порабощены домашними обязанностями. При этом не берется во внимание, что в качестве жены и матери японская женщина находится на высшей ступени общественного положения. Хорошо известно, что японский муж весь свой заработок отдает в полное распоряжение жены, и она сама планирует семейный бюджет, раз в неделю выдавая ему деньги на карманные расходы. Пусть поле семейной деятельности супруги невелико, но в его пределах она чувствует себя полной хозяйкой, как президент правления компании. Деятельность мужа вне дома крайне редко сказывается на ее повседневной жизни, но и она не претендует на какую-то роль в выборе того, как и где ему проводить свободное от работы время. Считается, что в такие дела ей лучше не вмешиваться.
В гейше воплощаются все женские черты и свойства, которые практически отсутствуют в японской супруге. Там, где жена скромна, гейша смела и раскованна. Жена на людях молчалива, гейша остроумна и разговорчива. Если жена лишена ореола романтики и чувственной притягательности, то гейша, независимо от того, спит она с мужчиной или нет, полна сексуального шарма и способна вскружить голову. Жена предана семье и дому, гейшу в этом отношении ничто не связывает. Словом, у этих фигур столько противоположных свойств, что фраза «замужняя гейша» выглядит полной бессмыслицей.
Обе женщины, и супруга, и гейша, свое благополучие связывают с мужчиной: одна – с мужем, другая – с клиентом. Мужчина, со своей стороны, свободно пересекает разграничительную линию между жизненными сферами этих двух дам. Казалось бы, подобная расстановка должна порождать ревность, но такое случается очень редко. Моральный кодекс профессиональной гейши не позволяет возомнить себя женой и принуждать своего клиента добиваться развода с законной супругой. В свою очередь, замужнюю женщину наверняка встревожит, если у мужа появится любовница из числа хостес или секретарш, но если любовницей станет гейша, жена не будет беспокоиться.
Из всех японцев-мужчин, пользующихся услугами карюкай, мало кто сможет содержать любовницу-гейшу. И хотя у гейши может быть один особый клиент, с которым у нее устанавливается интимная связь (и едва ли не каждая гейша мечтает об этом), она постарается завести круг других постоянных посетителей, которые обеспечат ей возможность выступать с танцами и музыкой. Обычно у нее много почитателей и клиентов, но практически никогда не бывает больше одного патрона.
Юрико со смехом отвергла мое предположение о том, что отец содержал любовницу. Для этого он был слишком занятым человеком, объяснила она, хотя часто посещал многих гейш. Она выразила сожаление, что теперь я уже не смогу побывать с ее отцом в Симбаси и познакомиться с его любимицами. Я спросила Юрико, считает ли он гейш обычными работающими женщинами, как меня уверяли другие собеседники, однако она с этим не согласилась.
По мнению Юрико, если говорить о престижности профессий, гейши находятся на низших ступенях. В конечном счете они относятся к сфере обслуживания, а сексуальный аспект их ремесла часто приводит к обвинениям в дурных наклонностях. С другой стороны, гейши в прямом смысле являются людьми искусства, которое в японском обществе очень почитаемо. Умение исполнять классические танцы и играть на национальных музыкальных инструментах, что считается обязательным профессиональным навыком гейши, приветствуется и у хорошо воспитанных девушек среднего класса, которые перед замужеством берут уроки по различным видам искусства. Так что в одном отношении гейши занимают положение ниже женщин с крепкой рабочей профессией, а в другом – их статус даже выше.
Итак, гейши совершенно не вписываются в общепринятые категории, основанные на социальной функции или профессиональном престиже. В Японии существует специальная организация, претендующая на выражение и защиту интересов гейш. Она старается всячески приукрасить древнее ремесло, замаскировав его не самые лестные стороны, и представить как обычную профессию, ничем не отличающуюся, скажем, от работы секретаря-референта[27]. Я слышала также разговоры о том, что в будущем гейша избавится от эротического флера и будет получать правительственную поддержку для развития своего исполнительского мастерства. По мнению некоторых, только так гейша сохранит в чистоте и целости свое древнее искусство. Возможно, идея здравая, но я не могу отделаться от ощущения, что под правительственной опекой из нее ничего хорошего не получится.
Одновременно обладая высоким престижем и скверной репутацией, культура гейш остается неуловимо двусмысленной. Однако двусмысленность присуща самой природе этого ремесла и никогда не перерастает в полноценное противоречие. Если рассматривать весь спектр «мира ивы и цветов» в социально-экономическом плане, можно сказать, что в его низшем слое, в ханамати курортных городов, приземленные свойства преобладают над возвышенными, тогда как в верхних слоях спектра, скажем у гейш Симбаси или Понтотё, на первое место выходят рафинированный вкус и благородные интересы. Однако не поддающиеся приведению к общему знаменателю элементы низменных и возвышенных свойств, престижа и дурной репутации присутствуют на всех уровнях «мира ивы и цветов», будь то в городках онсэн или чайных домиках Киото. Будут ли в Японии продолжать хвастаться связью с гейшами и предложат ли с гордостью английской королеве провести вечер в их обществе? Скорее всего, да. Захочет ли кто-нибудь видеть свою дочь гейшей? Вероятнее всего, нет.
Самое удивительное в гейшах то, что они крайне редко выходят замуж. Выступая своеобразным символом японской женственности, они тем не менее избегают пути, который считается самым благоприятным для женщин вообще и который охотно избирают 98 процентов всех японок. Вместо этого гейши предпочитают остаток жизни проводить в обществе обрядовых сестер и мам, словно в женском монастыре. Сознательный уход от «нормальной» жизни жены и матери действительно делает их похожими на обитателей монастыря, и некая общность гейши и монахини вовсе не притянута за уши. Обе принадлежат к маргинальным группам общества, их образ жизни выпадает из обычного и не перестает занимать и волновать простых людей. Добавим к тому же, что уход гейш в старости в буддистский монастырь совсем не редкость в Японии[28]. Ничего странного или необычного в этом не усматривается.
Образ женственности, который связывается в Японии с гейшей, довольно сложен. Деятельность служительниц чайных домиков так или иначе относят к сфере обслуживания, однако ничто в поведении гейши или в ее работе нельзя назвать рабским или холопским. Представление о них как о женщинах, готовых с услужливой улыбкой исполнить любые мужские капризы, – не более чем глупая выдумка людей, совершенно не знающих жизнь японцев. Столь же неверно считать их особо утонченными официантками. Разносит и подает на банкетах еду и угощения служанка. «Услуга» гейши полностью исчерпывается тем, что она наливает гостю саке, а это чисто ритуальное действо, прислуживанием его назвать никак нельзя. Более того, согласно правилам этикета, гостю полагается в свою очередь налить саке для гейши.
Японцы всегда почтительно относятся к тому, кто старше или чье положение выше (буквально «выше моих глаз»), и признают подчиненное положение («ниже глаз») другой стороны; очень редко общение происходит совершенно на равных. Выражения «точно на уровне моих глаз» у японцев не существует вовсе. Однако различие между высшим и низшим далеко не абсолютно и сводится к тонким градациям иерархии.
На этих тонких оттенках строится церемония приема гостей. Японский этикет предписывает хозяину ставить любого гостя выше себя во всех отношениях. Гостя сажают на самое почетное место, уступают ему первенство в угощении, подбирают самые почтительные слова при обращении к нему[29]. Гейша по отношению к своему клиенту тоже выступает в роли хозяина, поэтому все гости для нее почетны.
Первейшая обязанность хозяина или хозяйки – доставить гостю удовольствие и позаботиться о том, чтобы он чувствовал себя легко и свободно. Если спросить у гейш, что именно они должны делать во время приема гостей, у каждой ответ будет свой. Например, гейша из Акасаки, говорящая по-английски, пишет: «Наша обязанность на банкете – служить смазкой, чтобы все проходило гладко и ровно».
Выступая в роли хозяйки, но ни в коем случае не в роли служанки, гейша должна проявлять инициативу, свою индивидуальность и изобретательность в общении с клиентами. Ей надо уметь разговорить застенчивого гостя, перевести разговор на тему, которая может его заинтересовать, и вообще хорошо ощущать атмосферу компании, чтобы направить общение в русло отдыха и развлечения. Гейши, как я не раз убедилась, обладают удивительным чувством собственного достоинства: одно это не позволяет поставить их в один ряд с хостес, которые потакают самым бесстыдным запросам циничных японских мужчин. Общение гейши с гостем основывается на взаимном уважении и этим резко отличается от обычных отношений мужчины и женщины в Японии, где партнеры далеко не равноправны. Гейша обычно отдает столько, сколько получает, но не потерпит глупости и легко поставит на место невоспитанного клиента.
Таким образом, у гейши сильно женское начало, но нет чрезмерной мягкости и угодливости, которая почему-то приписывается всем японским женщинам. Милых, с изящными манерами японочек называют цветком дикой гвоздики. Такие нежные растения – редкий гость в «мире ивы и цветов». К гейше больше подходит символ ивы (элемент рю в выражении карюкай). Она должна обладать способностью изящно гнуться во всех направлениях, куда повлекут ее холодные ветры судьбы и вкусы клиента. Но вместе с гибкостью ей свойственна и стойкость, которая выражается в глубокой преданности своему патрону. Именно эти качества побудили гейш из Симбаси прийти на помощь Юрико, взрослой дочери своего покойного патрона, чтобы проводить его в последний путь и надлежащим образом исполнить ритуал.
У всякого японца есть свое мнение относительно гейш, вне зависимости от того, имел он с ними дело или нет. Мне излагали разные точки зрения бессчетное множество раз. Из впечатлений, мнений и предрассудков, вынесенных из этих бесед, составилась картина того места, которое занимает гейша в обществе. Благодаря Юрико, домохозяйке из верхних слоев среднего класса, я увидела аспекты работы гейш, которые не смогла бы разглядеть изнутри сообщества. Личный опыт Юрико и рассказы о жизни ее семьи, долгое время связанной с гейшей из Симбаси, проливают свет на отношения гейши и жены ее клиента, на противопоставление их ролей в отношениях с одним мужчиной. И постепенно я начала понимать многоплановость и сложность роли гейши в современной Японии.