Декабрь 1904 г.

1 декабря Кэсси вернулась в гостиницу уже после полуночи, с отяжелевшими от усталости веками, но легким сердцем. За последние несколько лет она научилась манипулировать временем. Сорок восемь часов можно растянуть на неделю или месяц. И даже на всю оставшуюся жизнь, если предпринять правильные меры.

На следующий день она проснулась рано и поднялась с широченной бронзовой кровати, хотя тело все еще зудело от изнеможения. Ничего, потом отоспится.

Взгляд упал на чудное устройство – телесему, висевшую на стене в ее номере. На массивном диске были напечатаны 70 самых частых запросов, в центре стрелочка, как на циферблате часов. Гостю было достаточно повернуть стрелку, чтобы сделать заказ, и администратор тут же исполнял его [1]. Кэсси пробежалась взглядом по вариантам запросов. Ей требуются полотенца? Мыло? Канцелярские принадлежности? Горничная? Виски?

Нет, единственное, что ей сейчас нужно, это полное доверие. Герберт Ньютон и его коллеги не должны предполагать, что у нее есть деньги. Они должны знать это как фундаментальную истину, незыблемую, как смена времен года и закон всемирного тяготения.

Вчерашнее соглашение, к которому с таким трудом пришли юристы, было фикцией. Раньше она могла зайти в любой банк или юридическую контору и выйти оттуда с очередным займом в руке. Газеты положили этому конец. Однако соглашение тоже можно было представить в выгодном свете.

Она позвонила вниз, на стойку регистрации. Не мог бы кто-нибудь принести ей путеводитель по Мексике? И расписание поездов Мексиканской центральной железной дороги [2]. И да, она съезжает из гостиницы в субботу утром.

Нью-йоркский юрист Ньютон Джордж Райэлл и ее собственный поверенный Эдмунд Пауэрс сделали заявление: миссис Чедвик выплатит мистеру Ньютону долг наличными либо на этой неделе, либо в начале следующей. Никаких гарантий предоставлено не было, но они уверены, что платеж поступит.

Позже Пауэрс добавил больше подробностей. «Миссис Чедвик получила 78 000 долларов наличными от мистера Ньютона и чек на сумму 50 000 долларов, что в общей сложности составляет 128 000 долларов. Срок погашения долга на сумму 50 000 долларов истекает только через год, и в настоящее время его невозможно получить. Миссис Чедвик договорилась о выплате мистеру Ньютону 78 000 долларов наличными по просроченным векселям, но не будет выплачивать требуемые им проценты в размере 65 000 долларов. Мы проконсультировались с юристами мистера Ньютона и уладили дело без выплаты 65 000 долларов. Общая сумма законных претензий к миссис Чедвик не превысит 600 000 долларов. Она вернет все до последнего цента, и у нее еще останется достаточно денег, чтобы жить по-королевски» [3].

В тот день Герберт Ньютон явился в контору Джорджа Райэлла, чувствуя себя лучше, чем когда-либо за последние месяцы. Встреча бостонских, нью-йоркских и кливлендских юристов еще больше подняла ему настроение. Похоже, дело близилось к удачному завершению.

В тот же вечер Ньютон и Карвер сели на поезд. Он возвращались в Бостон с чувством полного удовлетворения.

В полдень 1 декабря Кэсси отворила дверь номера и кивнула, довольная: пинкертонцев в коридоре больше не было. Затем поспешила вниз по лестнице и почти бегом пересекла глянцевый мраморный вестибюль. На улице ее ждал экипаж. Она нырнула внутрь и вздохнула с облегчением, когда дверца за ней захлопнулась. Вроде удалось ускользнуть незамеченной.

Кэб доставил ее к зданию номер 54 на Уолл-стрит. Там ее встретили двое мужчин, провели через парадные двери Центральной трастовой компании и оставили ждать в кабинете одного из сотрудников. Минут 15 Кэсси сидела, разглаживая складки облегающего коричневого платья. Наконец за ней пришли двое мужчин и проводили до лифта.

Едва ступив внутрь, она услышала за спиной быстрые шаги. Кэсси обернулась: к ней спешили двое из агентства Пинкертона. Но они опоздали. Перед тем, как двери лифта захлопнулись, она успела заметить, как сопровождавшие ее мужчины преградили пинкертонцам путь.

Она вышла на шестом этаже, где располагалась юридическая фирма «Батлер, Нотман, Джолин и Майндерс». Это была весьма уважаемая контора: один из партнеров, Эдриан Джолин, представлял интересы Эндрю Карнеги.

Дальнейшие события того дня остались под завесой тайны. Официально Кэсси Чедвик там не появлялась. Она не присутствовала на собрании в конференц-зале, и, конечно, это собрание не продолжалось более четырех часов. Она не сидела за большим столом вместе с группой рафинированных мужчин и женщин, и одна из эти дам не рыдала на диване в дальнем конце зала. И ланч там определенно не подавали.

Репортер, в тот день умудрившийся пробраться на шестой этаж, мельком увидел конференц-зал и сразу узнал миссис Чедвик. Эдриан Джолин стоял за своим письменным столом в кабинете, и репортер спросил его:

– Что обсуждается на встрече в соседней комнате?

– Эта комната предназначена для сотрудников фирмы, – ответил Джолин. – И что там обсуждается, это их личное дело. Я не в праве предоставлять вам какую-либо информацию.

– Там и миссис Чедвик, не так ли?

– Я не в праве предоставлять вам какую-либо информацию.

– Она здесь для того, чтобы получить деньги для урегулирования предъявленных ей требований, или ее привезли сюда в связи с векселем на 500 000 долларов, на котором, по словам банкира Ньютона из Бостона, стоит подпись мистера Карнеги и на основании которого, по его словам, Ньютон одолжил ей 190 000 долларов?

– Я не в праве предоставлять вам какую-либо информацию. Давайте закончим этот разговор [4].

С высоты шестого этажа толпа внизу не казалась такой уж грозной. Пока длилась встреча, тысячи ньюйоркцев набились в отрезок между Уильям-стрит и Перл-стрит. Кэсси, окруженная юристами, тревожно смотрела в окно. Там, внизу, людей было больше, чем населения во всем Иствуде, и каждый из них жаждал хоть мельком увидеть ее. Нет, отсюда они не выглядели угрожающе, но вблизи…

О том, чтобы выйти через парадные двери, не могло быть и речи. Хорошо, что она не слишком боялась высоты.

Окно в заднем помещении фирмы было открыто. С Уолл-стрит доносился глухой гул: толпа начинала беспокоиться. Кэсси замерла, опершись руками о раму, и оглядела нагромождение крыш внизу. Затем опустила взгляд на коричневые складки платья. Она дорого заплатила за него, не хотелось бы порвать.

Кэсси медленно перелезла через подоконник. Пожарная лестница содрогнулась под ее весом и не переставала скрипеть и дергаться, пока она шаг за шагом спускалась к выступающей крыше соседнего здания. Затаив дыхание, она осторожно перебралась на выступ.

Осталась самая трудная часть. Из окна фирмы «Батлер, Нотман, Джолин и Майндерс» выступ казался достаточно широким, чтобы по нему можно было пройти. Но вблизи он заметно сузился. Кэсси стало страшно. Тем не менее она встала на выступ и начала передвигаться по нему. Шажок, потом другой. Стоило наступить на юбку или подъюбник, и завтра газеты напечатают о ней некролог. Но вот она приблизилась к краю и, слава богу, оказалась у одного из окон дома номер 56 на Уолл-стрит. Ввалившись внутрь, она перевела дыхание. Сердце чуть не выпрыгивало из груди. Осталось пробежать по коридору и выйти через заднюю дверь на Пайн-стрит. Кэб ждал именно там, как она и заказывала [5].

Возвращаясь в отель Holland House, она чувствовала, как постепенно замедляется сердцебиение. Но возбуждение еще долго не покидало ее. Забавно: такие же ощущения она испытывала, проворачивая свои аферы.

* * *

Новость о достигнутом соглашении газеты мгновенно распространили по всей стране. Конфликт миссис Чедвик и мистера Ньютона исчерпан. Мистер Ньютон получит назад все свои деньги. Развязка не за горами.

Однако некоторым людям известие о мирном соглашении совсем не понравилось. Жаку Кракауэру, нью-йоркскому продавцу кружев и вышивок, миссис Чедвик осталась должна 600 долларов. Извозчик Джордж Кауч уже предъявил ей иск на 210 долларов. Торговец Х. Ф. Поттер все еще ждал 200 долларов, которые она ему задолжала. Почему Герберту Ньютону заплатили, а остальным – нет? Это несправедливо. У этой женщины еще уйма долгов. Если у нее есть 190 000 долларов, эти деньги следует разделить между всеми ее кредиторами, а не отдать тому, кто может позволить себе нанять целый батальон адвокатов. Если ее долг выплачивает какая-то третья сторона – скажем, Эндрю Карнеги, – что ж, с этим ничего не поделать. Но если деньги поступают от самой миссис Чедвик, они тоже хотят получить свою долю.

2 декабря Кракауэр, Кауч и Поттер подали ходатайство в суд с просьбой назначить управляющего имуществом миссис Чедвик. И пусть ее объявят банкротом [6].

Совещания следовали один за другим. Юристы старались не упустить ни одной мелочи. 2 декабря Кэсси провела, стрекоча без умолку, сыпля намеками и двусмысленностями в попытке заболтать людей, которые и сами были профессиональными говорунами.

В тот же день пришла новость из Кливленда: некоторые из ее кредиторов подали ходатайство о признании ее банкротом. Это ничего не значит, заверила она юристов. Уладив проблему с Ньютоном, она тут же переключится на домашние дела. Жители Кливленда ничего не знали о переговорах в Нью-Йорке. Но юристы, хищные и настырные, как волки, жаждали подробностей. Когда поступят деньги? Из-за чего задержка? В конце концов, Стальной Король уже выступил с положенным отрицанием и мог бы уже отпереть свои сундуки с золотом.

Кэсси заверила их, что деньги придут. Ничего не изменилось. Но такие вещи, особенно если они делаются тайно, требуют времени. Следует удостовериться, что никто и никогда не сможет отследить, что деньги поступили именно от Карнеги.

Она вернулась в свой номер лишь в десять вечера, совершенно изможденная [7]. Пока что ей удалось всех успокоить. Какое-то время она продолжит запугивать кредиторов: пусть осознают, что если будут давить на нее, то потеряют все. Все они были в ее власти.

В тот вечер в вестибюле отеля царило праздное веселье. Группа светских дам собралась в ожидании экипажей, чтобы вместе отправиться в театр. Среди них была и Кэтлин Вандербильт, жена Реджинальда Вандербильта, заядлого игрока. Казалось, вся компания парит в центре зала – островок шелка и кружев в море сиенского мрамора. Блестящие платья шелестели и переливались, звонкие голоса разносились в воздухе. И вдруг входная дверь распахнулась, впуская двух мужчин с каменными лицами.

Помощник шерифа Ринн и какой-то юрист промчались мимо дам к стойке регистрации. Резкий голос Ринна эхом отразился от стен: он здесь, чтобы вручить предписание о наложении ареста на багаж Кэсси Чедвик.

Ожидающие своих экипажей дамы восприняли его слова как удар грома. Одна даже выронила из рук театральный лорнет в золотой оправе: линзы разбились о мрамор, во все стороны полетели крошечные осколки. За лорнетом последовал золоченый флакон с нюхательной солью. Дама, оставшаяся без спасительной соли, беспомощно воскликнула: «Боже милостивый, это ужасно!»

На их глазах происходило нечто невероятное. Миссис Чедвик принадлежала их кругу, они то и дело пересекались в вестибюле или дамской комнате. А теперь помощник шерифа Ринн поднимается по мраморной лестнице, держа в руках приказ об аресте ее багажа!

Перепуганная Фреда открыла Ринну дверь номера, но попыталась удержать его на пороге: миссис Чедвик слишком больна, чтобы ее беспокоили представители закона. Однако Ринна было не остановить.

Когда он вошел, Кэсси лежала в постели, мало похожая на женщину, которая всего два дня назад лазила по крышам. Бледная, с осунувшимся от усталости лицом, она куталась в кимоно, не в силах даже одеться. Прикроватный столик был уставлен пузырьками с различными лекарствами.

Кэсси молча протянула руку, взяла у Ринна бумаги. Заявление поступило от фирмы «Мадам Луиза и компания». Они хотят получить 1400 долларов, которые миссис Чедвик им задолжала. Если она не заплатит, средства изымут из ее багажа. По закону, Кэсси теперь не имеет права вынести из отеля ни одной своей вещи.

Позже в тот же день Филип Карпентер, новый адвокат Кэсси, насмешливо заметил журналистам: «Ничто не помешает миссис Кэсси Л. Чедвик покинуть Holland House со всеми своими чемоданами, если она сочтет нужным». Карпентер говорил непринужденно и иронично. Казалось, создавшаяся ситуация его особенно не беспокоила, наоборот, только веселила.

Но даже при все своей невозмутимости Карпентер не мог оставаться равнодушным к новым бедам клиентки. В отеле опять появились детективы, заняв посты, оставленные пинкертонцами. Ходили слухи, что их нанял сам Эндрю Карнеги.

Пора было снова заболеть. В этот раз это было даже легче исполнить – помогло переутомление последних дней. Вечером после ухода Ринна Кэсси погрузилась в глубокий обморок [8].

Женские нервы – штука хрупкая. Они так легко и явственно расшатываются. Иногда достаточно малейшего повода, чтобы их полностью расстроить. Ум женщины должен пребывать в простоте – сложные мыслительные процессы губительны для него.

Доктор Альбертус Мур диагностировал у Кэсси нервное истощение. По его профессиональному мнению, миссис Чедвик следовало оставаться в постели дня три, может быть, даже четыре. Больше никаких встреч и совещаний. Именно они довели его пациентку до нынешнего состояния. Не хватало только усугубить его.

За пять лет государственной службы федеральный прокурор Джон Дж. Салливан еще не сталкивался с такой запутанной ситуацией. Сидя за письменным столом в своем офисе в Кливленде, он пытался осмыслить произошедшее. Ледяной декабрьский воздух холодил его лысеющую голову.

Весь день прошел в напряженной работе: люди шли вереницей, кипа бумаг на столе росла. Из Оберлина приехали Роберт Лайонс и его юрист, оба с головой увязшие в делах банка. В течение нескольких часов они разбирали груду документов: бухгалтерские книги, журналы учета, чеки, записи. Правда, здесь не было записей, которые должны были быть, зато были чеки, которых не должно было быть, среди них – векселя на общую сумму 750 000 долларов с подписью самого Эндрю Карнеги.

За окном на Кливленд сыпался девственно чистый снег. Пересмотрев разные варианты, Салливан, тем не менее, оказался в тупике. Практически на всех документах встречались имена Чарльза Беквита и Артура Спира. Все, что он видел и слышал, свидетельствовало о том, что эти двое в течение нескольких лет незаконно тратили средства Национального банка. И все ради Кэсси Чедвик.

Однако Салливану мало было Беквита и Спира. Он нацелился на саму кукловодшу. Однако миссис Чедвик оказалась недосягаема для него. Он был федеральным прокурором и не мог возбудить дело о преступлении на уровне штата, таком как фальсификация документов – если подпись Карнеги действительно была сфальсифицирована. Эта женщина не была сотрудницей банка, а значит, не могла сама использовать банковские средства не по назначению. Право же, смешно! Она фактически руководила банком последние два года, тем не менее ее нельзя обвинить в том, что банк рухнул. Или все-таки можно?

За дверью кабинета караулил репортер, потирая руки в ожидании официального заявления. Салливан сообщил ему, что сегодня правительство не будет предпринимать никаких действий в связи с делом Чедвик. В настоящее время ордер на арест не выдан.

– А будет выдан? – уточнил репортер.

– Не сегодня.

– Аресты, произведенные в воскресенье, ведь тоже имеют законную силу?

Салливан улыбнулся.

– Ничего не могу сказать по этому поводу, абсолютно ничего. Кроме того, что ни сегодня, ни этой ночью аресты производиться не будут [9].

* * *

Доктор Мур снова пришел на следующий день, долго мял и ощупывал Кэсси, сосредоточенно хмуря брови. Что ж, уже лучше, чем вчера. Миссис Чедвик полностью поправится, нужно только время и отдых.

Она бы охотно последовала рекомендациям доктора Мура, если бы это было возможно. Как тут отдохнешь, когда Фреда непрестанно хлопочет вокруг? А с нею и Эмиль, только что приехавший из школы. Это была престижная закрытая школа в Эшвилле, в Северной Каролине, где он учился вместе с еще несколькими парнями из Кливленда. Эмиль особенно преуспел в гребле. Но узнав о проблемах матери, он отложил как учебники, так и весла и поспешил к ней в Нью-Йорк. Он так волновался за нее! Кэсси умилялась, глядя, как сын снует туда-сюда, готовый исполнить малейшее ее желание. Его присутствие утешало ее и давало повод гордиться. Но все же очень скоро ей надоело сидеть взаперти в своем номере, в компании перепуганной сиделки и встревоженного мальчика.

Ее охватило знакомое неприятное чувство ускользающего времени. Конечно, все еще наладится. Не может не наладится – слишком многим важным людям есть что терять. Однако с каждым часом очередь кредиторов росла.

Она могла бы сбежать. Сесть на корабль, идущий на восток – в Европу, или на поезд, идущий на север – в Канаду. Или поехать в Мексику. Лерой ведь сбежал, почему бы ей не поступить так же? На свете существовало множество имен, которыми она могла бы назваться, множество других врачей, которым нужна жена, пусть даже ей уже почти 50. В крайнем случае она могла бы смахнуть пыль со своего хрустального шара для предсказаний…

Апартаменты внезапно замерцали неземным светом, зыбким, словно предрассветный сон. Роскошное красное дерево, блестящая бронза, гравюры на стенах, чудо-устройство телесема, придуманная изобретателем по фамилии Герцог. О нет, не нужно никуда убегать. В этом нет необходимости. Это раньше, в предыдущие разы ее положение было настолько шатким, что она могла в два счета сорваться с места. А Кэсси Чедвик прочно пустила корни в Эвклид-авеню. Однако сидеть без дела тоже нельзя – нужно хоть что-то предпринять, и прямо сейчас. Если ее все же арестуют, поле для маневра значительно сузится.

После обеда она подозвала к себе Эмиля. Есть задание для него. Очень важное задание. Эмиль, сосредоточенно морща лоб, внимательно выслушал указания матери.

В пять вечера огромная дверь из красного дерева открылась: из номера Кэсси Чедвик вышел Эмиль. В руке у него был саквояж. Гости в вечерних платьях и сюртуках, проходившие по коридору шестого этажа, и служащие в униформах наблюдали, как узколицый паренек направляется к лифтам. «Вы его видели? Это не сын ли миссис Чедвик? А что он нес?» – шепотом спрашивали они друг у друга, когда за ним захлопнулась дверь лифта. Тем временем Эмиль вынырнул из-под огромного портика на Пятую авеню и оглядел оживленную улицу серьезным взглядом широко раскрытых глаз. Саквояж мягко упирался в его колено [10].

Менее чем через час высокие двери отеля Holland House снова распахнулись, впуская нового посетителя. Мужчина пересек вестибюль и, подойдя к помощнику управляющего за стойкой регистрации, представился агентом секретной службы, работающим на федеральное правительство.

Тотчас был вызван сотрудник безопасности отеля. Втроем они вошли в лифт и поднялись на шестой этаж, где агент и остался. Потянулись долгие вечерние часы. За окнами сгущалась темнота, миллионеры крутили диски телесем, чтобы заказать последний бокал шерри или кружку теплого молока, прежде чем отправиться в свои широкие мягкие кровати. Агент секретной службы дежурил в коридоре до рассвета, ожидая, как и весь мир, появления Кэсси Чедвик [11].