1898 г.

Мудрый Роберт Бёрнс однажды сказал, что все хорошо, раз становится лучше. И Бёрнс, как всегда, был совершенно прав. В полдень 5 ноября 1898 года, сидя на возвышении рядом с Луизой, Карнеги смотрел на Хомстед и наконец-то чувствовал себя умиротворенным.

Мимо по улице двигалось шествие. Несмотря на моросящий дождь, целых 5000 человек маршировали по мостовой, и зонтики над ними смешно подпрыгивали в такт. Парад возглавляли конные полицейские на холеных черных лошадях, за ними следовали сотни улыбающихся школьников. А за школьниками шагали тысячи сталеваров, пожарных и просто горожан. Поравнявшись с Карнеги, промокшие школьники остановились и запели «Голубые колокольчики Шотландии» – детские голоса с трудом перекрывали стук дождя. Карнеги сиял от удовольствия, глядя на все это из-под огромного зонта. Парад проходил в его честь. А все из-за краснокирпичного здания, которое высилось напротив.

Не так давно Карнеги всерьез опасался, что город с презрением воспримет его предложение финансировать строительство библиотеки и концертного зала. Другие города, такие как Кливленд, не простили ему безобразную расправу над забастовщиками, а ведь это произошло именно в Хомстеде. Однако время затянуло раны. Доброжелательность граждан, тех самых мужчин и женщин, которые всего шесть лет назад отправили на виселицу его чучело, обошлась ему всего в 300 000 долларов.

И вот, наконец, состоялось официальное открытие нового здания. Звучали речи и песни. И слова благодарности. Подходили сталевары в воскресных костюмах и сбивчиво, нервно косясь в сторону, выражали ему свою признательность [1].

В редкие свободные минуты того дня мысли Карнеги то и дело уносились прочь. Казалось бы, он победил. Годы управления бизнесом из-за кулис и благотворительности в открытую вернули его имени утраченную славу. Карнеги стал больше, чем капиталистом. Опубликовав несколько серьезных книг и статей, он теперь звался также филантропом и литератором.

Библиотека Хомстеда стояла на вершине холма, откуда открывался вид на завод. Сидя на возвышенности, Карнеги обозревал свою империю. Сквозь пелену дождя проглядывали высокие трубы, длинные тонкие струи дыма, устремленные в небо, и река вдалеке, похожая на сверкающую змею. Сажу, которую непрерывно выбрасывали в воздух его печи, прибило к земле дождем. Впрочем, ненадолго.

Через три недели ему исполнится 63 года. Он заработал куда больше денег, чем мог бы потратить, больше, чем смогут потратить Луиза, Маргарет и все его потомки до десятого поколения. Ему не так уж много осталось жить. Он может провести эти годы, сгорбившись над письменным столом, с красным от напряжения лицом и тяжелой от усталости головой. А может посвятить их тому, чтобы осветить темные уголки мира и придать фамилии Карнеги еще больше блеска. Деньги приходят и уходят. Единственное, что ценно – это след, который человек оставляет в истории.

Может, Стальному Королю пора уже передать кому-то свою корону? По крайней мере, об этом стоит подумать [2].