Маленькая дверь в конце холла Лонгвуд-хауса выводила к саду. Справа от нее виднелся кухонный флигель, спрятанный за красивой живой изгородью из лавра, а справа простерлась выложенная плиткой терраса под стеклянной крышей, тянувшаяся вдоль задней части дома почти до большого северного окна кабинета. На террасе стояли несколько зеленых металлических кресел на колесиках для удобства передвижения по красному плиточному полу и террасные качели под брезентовым ярко-полосатым тентом. Одно из кресел занимал я, второе – инспектор Эллиот, для объемного же тела доктора Гидеона Фелла единственным подходящим сиденьем оказался широкий диванчик качелей.

Той весной 1937 года Эндрю Эллиот еще не завоевал репутации профессионала высокого класса. Она придет к нему позже, в июне, после блестяще раскрытого дела о погнутой дверной петле. Окончательно его имя прославится после октябрьской истории с ограблением на Содбери-Кросс, которую ему удастся великолепно распутать. Пока, однако, он был просто Эллиотом из Скотленд-Ярда, знакомым мне со школьных времен, невероятно серьезным и амбициозным, готовым хоть днем, хоть ночью, хоть в выходной сорваться куда угодно, заподозрив намек на интересное дело.

Но, вопреки своей страсти к работе, сейчас он явно раскаивался, что приехал, и, едва меня выслушав, приобрел такой вид, словно энтузиазм завлек его чересчур далеко.

– Это убийство?

– Да. Несомненно, убийство. Осмотри кабинет – и сам убедишься.

– И все же ты утверждаешь, что не вызывал меня телеграммой.

Он бросил мне скомканную бумажку. Телеграмма, судя по штемпелю, была отправлена накануне вечером из Саутэнда. Текст ее гласил:

ОЖИДАЮ СЕРЬЕЗНЫХ ПРОБЛЕМ НА ВЕЧЕРИНКЕ ПРИВИДЕНИЯМИ В ПРЕДПОЛАГАЕМОМ ДОМЕ ПРИВИДЕНИЯМИ НЕ МОГУ ОФИЦИАЛЬНО ОБРАТИТЬСЯ ПОЛИЦИЮ НО ИМЕЮ ПРИЧИНУ КРАЙНЕ НЕОБХОДИМОЙ ВСТРЕЧИ С ТОБОЙ ЛОНГВУДХАУСЕ ПРИТТЛТОН ЭССЕКС ТЧК МОРРИСОН ТЧК

– Нет, я не посылал тебе никакой телеграммы. Но кем бы она ни была отправлена, твоя быстрая реакция очень вовремя.

– Я ухватился за шанс, но теперь больше ни за что хвататься не собираюсь, кроме желания поскорее уехать обратно в Лондон. Это дело совершенно меня не касается. Вы с местной полицией связывались?

– Да, но почему бы тебе не остаться? Звон-то об этом дельце сильный вот-вот поднимется и наверняка долго потом не утихнет.

– Не могу. Пойми, оно не в моей компетенции.

– Но подумать-то ты о нем можешь. Какой тебе будет от этого вред? – Я перевел взгляд на доктора Фелла. – Не правда ли, сэр?

Он кивнул. Обширный, сияющий, в широченном, словно палатка, плаще со встречной складкой на спине, он восседал на ярких террасных качелях, положив ладони на рукоять своей трости. Широкие поля его шляпы по бокам загибались кверху, тулья доходила до самого брезентового тента, касаясь его. На розовом носу доктора неуверенно балансировало пенсне, черная ленточка от которого бурно колыхалась при каждом его объемном выдохе, урчавшем в складках тройного подбородка и топорщившем разбойничьи усы. Но самое сильное впечатление производили глаза Гидеона Фелла. В них, лукаво поблескивающих, сияла огромная радость жизни, умноженная на жажду видеть, слышать и осмыслять, со страстью пирата, стремящегося к богатой добыче. Он походил на Санта-Клауса или старого короля Коля, если прибавить к этим персонажам величественность просветителя Сэмюэля Джонсона.

– Сэр, – с важностью произнес он. – Вынужден извиниться за непрошеный визит. – Он надул щеки. – Видите ли, дом с привидениями для меня оказался слишком сильным соблазном, чтобы ему противостоять. Услышав о нем, я принялся с грацией трех поросят танцевать на пороге Эллиота фанданго, пока он не согласился взять старика в сопровождающие. Но убийство… – Лицо его затуманилось. – Хм! Ха! Какое именно убийство, мистер Моррисон?

– Невозможное убийство.

– Да ну?

– Именно. Пистолет выстрелил сам, без чьей-либо помощи, и убил бедолагу Логана.

– Хм, инспектор. Не хочу, конечно, упаси небо, на тебя давить, но, сдается мне, никакого особенного вреда и впрямь не будет, если мы хорошенько расспросим мистера Моррисона. Повторяю: никакого вреда. Такие рассказы весьма стимулируют аппетит.

Тут он умолк. К террасе с редкостной для себя робостью подходила Тэсс. В какой-то момент казалось, что она вот-вот развернется и убежит. Тем не менее ей удалось овладеть собой.

– Инспектор Эллиот? – застыв перед нами, выпалила она.

– Да, мисс…

– Извините, но это я отправила телеграмму.

Эллиот поднялся на ноги. Кресло его, скрипнув колесиками, отъехало немного назад.

– И по какой же причине вы сделали это, мисс? – с официально-бесстрастным видом осведомился он, начав походить на энергичного продавца за прилавком.

– Меня зовут Тэсс Фрейзер, и… Я знала, вы с Бобом дружите и ему хотелось, чтобы наш хозяин пригласил вас сюда на эти выходные. Он отказался. Но прошлым вечером по телефону я послала вам отсюда телеграмму, уверенная, что, если отправить ее в Скотленд-Ярд, вы обязательно ее получите.

– Да, мисс. Но почему вы ее мне отправили?

Тэсс крепко прижала руки к своей темно-синей юбке. Синяя блузка с короткими рукавами резко вздымалась и опадала на ее груди.

– Один человек уже мертв, – ответила она Эллиоту. – И я могу доказать, что наш хозяин, мистер Кларк, попытается сжечь нас всех в этом доме заживо, прежде чем мы успеем из него выбраться.

Она смотрела Эллиоту в глаза.

От красного пола террасы на улицу шла дорожка, вымощенная причудливым узором из неровно расколотых керамических плиток. Она убегала по длинному травяному склону к низине, где находился сад. Он пестрел синими, красными и желтыми цветами, а в самом центре его поблескивал металлический циферблат солнечных часов. Западнее от сада тянулась линия буков. Солнце ушло за облако, и буки на фоне неба выглядели особо массивными.

– Сжечь?.. – Эллиот помолчал. – Что вас навело на подобное подозрение, мисс?

– Очень прошу вас… Пожалуйста, загляните в подвал.

– С какой целью?

– Каждый дюйм пола заполонен там большими емкостями с бензином, прикрытыми сверху соломой. Дом деревянный. Если вы зажжете хоть спичку на лестнице, которая ведет в подвал, все вспыхнет, не успеете и с места сойти.

Солнце по-прежнему скрывалось за облаком.

Эллиот потрясенно на меня глянул.

– А мистеру Моррисону вы говорили об этом? – спросил он у Тэсс.

– Нет, – отрезала та. – Боб делится своими секретами с Гвиннет Логан.

Она словно вонзила в меня булавку, стараясь вогнать острие поглубже. Карие ее глаза вспыхнули, а затем она залилась слезами.

– Неправда, Тэсс! – воскликнул я.

Доктор Фелл, чей объем позволял ему до сих пор не вставать при ее появлении, теперь попытался подняться на ноги. Эффект от этой попытки был сравним с землетрясением. Качели скрипнули, затрещали, их навес сложился, как меха аккордеона. Тем не менее доктор, сопровождая свои маневры мелодией астматических хрипов, ухитрился встать абсолютно прямо. Розовое лицо от сочувствия порозовело еще сильнее. Тут инстинкт подсказал Тэсс обратиться к нему:

– Вы должны нам помочь. Я слышала о вас, но даже мечтать не могла, что вы здесь окажетесь. Но раз оказались, неужели не поможете? Это не тот случай, когда женщина говорит: «Вот, я же вам говорила!» Я, конечно, предупреждала Боба еще шесть недель назад про Кларка. С ним что-то ужасно не в порядке. Кларк скользкий. Он… Фу! И дело не только в женской интуиции. Я видела, с каким лицом он смотрел на гравюру с повешением и четвертованием в музее Соуна. Но Боб ко мне не прислушался. Бобу нравятся все. Вы нам поможете?

– Мадам! – отозвался с громовой искренностью доктор Фелл. – Мадам, сочту для себя за честь!

Я, крепко взяв Тэсс за руки, силой усадил ее в кресло. Сгустком презрения брошенное «Бобу нравятся все» повергло меня в слепую ярость. Сколько же слышалось яда в этой самой язвительной из всех колкостей, которые я когда-либо слышал от Тэсс. Оба мы выставили себя совершенными дураками. Она попыталась высвободиться. Глаза ее были злы и по-прежнему полны слез. Я еще крепче сжал ее руки.

– Отпусти! Ты мне делаешь больно! – вскрикнула она.

– Хорошо. Но о Гвиннет Логан поговорим позже.

– Успокойтесь, – тщетно воззвал к нам Эллиот.

– Нет, мы поговорим о ней сейчас, – упрямо тряхнула головой Тэсс. – Ты-то, Боб, времени зря не терял. Вниз с ней отправился – посмотреть, что…

– Что посмотреть?

– Вам с ней виднее. Мне все известно.

– Ну, значит, тебе известно больше меня! – прокричал истерзанный человек, чувствующий, что сама вселенная устроила против него заговор. – Никуда я с ней не ходил! Встретил ее внизу. И вина моя только в том, что не опроверг ее слов, когда она солгала мужу. Но ты ведь другое имеешь в виду. Это связано с маленьким ключиком?

– Да, конечно. Но ты, естественно, о нем ничего не знал…

– Тэсс, клянусь, что не знал.

– И не видел, как Кларк передал ей его, когда мы расходились по спальням!

(Совершенная правда. Видел только, что Кларк вложил что-то в ладонь Гвиннет Логан, когда мы стояли у подножия лестницы, но не разглядел, что именно это было.)

– Минуточку, – вмешался доктор Фелл. В глазах его вновь появился лукавый блеск. Из недр объемистого чрева вырвался хохоток. Однако к моменту, когда он наконец вновь окончательно опустился на диванчик качелей, лицо его посерьезнело. – Охваченные вполне понятным энтузиазмом, – продолжал он, – вы забываете, что ваша беседа, проникнутая впечатляющим накалом, не способна, мм, в достаточной мере взбодрить нас с инспектором ввиду совершенной нам непонятности. У нас есть… – Он извлек на свет большие золотые часы, похожие на медузу. – У нас есть как минимум минут тридцать, прежде чем мы будем вынуждены вернуться в город, так ведь, инспектор?

Эллиот кивнул:

– Да, сэр.

– Тогда, может, вам стоит рассказать все сначала? – предложил мне и Тэсс доктор Фелл.

– Боб, – пробормотала, вытаращившись на меня Тэсс, – я верю, что ты все-таки говоришь правду.

– Правду. Без всяких, черт побери, сомнений, – пылко заверил я.

– Тогда давай. Расскажи, как просит нас доктор Фелл, все по порядку, чтобы они могли хоть чуть-чуть разобраться в этой истории.

И я, сидя на краешке низкой террасы, выстроил линию фактов. Вернулся к беседе мартовским днем в клубе «Конго». Рассказал о покупке дома Кларком. О его восторге по этому поводу. О выборе гостей. О нашем приезде сюда прошлым вечером и последующих событиях. Обрисовал все столь же детально, как это описано мною выше. История получилась длинной, но Эллиот с доктором Феллом, похоже, не заскучали.

Доктора Фелла все явственнее охватывало волнение. Он давно уже закурил сигару, которой попыхивал, походя при этом на ребенка, сосущего карамельную тросточку. Достал из кармана блокнот и огрызок карандаша. Один раз надул щеки и приподнялся было, вроде намереваясь изречь нечто в манере Сэмюэла Джонсона, но, глянув на инспектора Эллиота, раздумал.

– Властители Афин! – произнес он своим глухим голосом, когда я наконец умолк. – Шляпа моя святая! Слушайте, Эллиот, это никуда не годится.

Тот кивнул. История, кажется, захватила и его.

– А теперь, – продолжил доктор Фелл с широким жестом, благодаря которому пепел с сигары просыпался ему на жилет и блокнот, – несколько вопросов, мисс Фрейзер… Хм. Ха!

– Да?

– Когда вы впервые вошли в этот дом, возле двери вас поймало за щиколотку что-то с пальцами?

Тэсс покраснела, однако кивнула. Фелл, понадежнее водрузив пенсне на нос, внимательно посмотрел на нее:

– В этом инциденте мне, видите ли, пока не совсем ясен один момент. Что это, так сказать, были за пальцы? Рука большая или маленькая?

Тэсс задумалась:

– Вероятно, маленькая.

– Хорошо. Но какого характера действия она предприняла? Пыталась остановить вас или что-то подобное?

– Нет. Просто… просто схватила и сразу же отпустила.

Доктор, шумно и хрипло сипя, снова внимательно посмотрел на нее, а затем обратился ко мне:

– Таинственный мистер Кларк определенно мне кажется интригующим. Взять хотя бы историю, которую он рассказал вам об этом ученом докторе Норберте Лонгвуде, скончавшемся здесь в тысяча восемьсот двадцатом году. Гром и молния! Восхищаюсь хладнокровием мистера Кларка. – Доктор Фелл хохотнул. Лицо его просветлело прозрачно-розовым, как небо на ранней заре. – Это он рассказал вам, как я понимаю, что Норберт Лонгвуд был известным врачом? – Доктор Фелл попытался стряхнуть с жилетки пепел, который от этого лишь сильнее размазался.

– Да.

– И что троих друзей его из медицинского мира звали Араго, Буажиро и сэр Хамфри Дэви?

– Нет. Эти имена назвал я.

– Назвали вы?

– Да. Кларк мало того что их не назвал, но, казалось, сильно был раздосадован, когда это сделал я.

– Многовато образуется случаев его скрытности, как я вижу? И вот что существенно. Этот молодой человек из клуба «Конго», который рассказывал вам историю про бодряка-дворецкого, вздумавшего покачаться на люстре… как его зовут?

Я назвал его имя, которое доктор занес в блокнот.

– Адрес?

Мы с Тэсс озадаченно переглянулись. Неожиданный интерес доктора к писателю-юмористу был сродни внезапному нападению.

– Не знаю, где он живет, но вы можете разыскать его через клуб, – отвечал ему я.

– Хорошо! Хм! Так! Примерно в час ночи вы слышите снизу шум, отправляетесь выяснить, в чем дело, и обнаруживаете миссис Логан. Она выходит из кабинета с маленьким ключиком, который вызвал столько путаницы и недоразумений.

Я кивнул. Тэсс, кажется, собиралась что-то сказать, но, бросив на меня быстрый взгляд, раздумала.

– Далее врывается мистер Логан и обвиняет вас в посягательствах на его жену. Вскоре ему становится ясно, что он заподозрил не того человека, однако в процессе скандала вы от него узнаете, что существует какой-то мужчина, который встречается с миссис Логан в музее Виктории и Альберта.

– Боб может вам все рассказать про музеи, – вмешалась Тэсс. – Он побывал в огромном множестве.

– Но ты же прекрасно знаешь, и иногда даже ходила вместе с нами: Кларка интересовали не широко известные большие музеи, – уточнил я, – а маленькие, вроде Соуновского или музея на Чансери-лейн. Ну, во всяком случае, меня он просил сопровождать его именно в такие. Впрочем, куда он отправлялся без меня, понятия не имею.

Доктор Фелл, моргая, смотрел на Тэсс:

– Вы тоже услышали этот шум среди ночи, мисс Фрейзер?

– Да, услышала.

– И спустились вниз?

– Да.

– И слышали спор?

– Да, – призналась она и, проведя пальцем по ручке кресла, подняла взгляд на доктора.

– Ключик этот весьма интересен. Вам известно, мисс Фрейзер, что он открывает?

– Нет, – ответила Тэсс. – Есть кое-какие соображения, то есть скорее догадки, но не уверена. И даже если бы оказалась права… – Она раздражающе-озадаченным жестом резко повела рукой.

– А вы, мистер Морисон? Есть какие-нибудь идеи насчет этого ключика?

– Возможно, им открывается тайный проход, – ответил я.

Они уставились на меня. В буравящем взгляде доктора ощущалось въедливое до неловкости любопытство. Я торопливо принялся объяснять:

– Тайный проход или за камином, или непосредственно с ним связанный. Камин этот явно современный. Энди Хантер в качестве архитектора распоряжался здесь, когда дом приводили в порядок, и, во-первых, знает про него больше, чем все остальные, а во-вторых, хотел мне рассказать о нем что-то, явно его беспокоившее, перед тем как убили Логана. Тут и раздался выстрел. Энди слегка побледнел, умолк, а дальше стало вообще не до рассказов о доме. С преступлением, разумеется, Энди ничего общего не имеет. Знаю его слишком хорошо, чтобы подозревать обратное. Но его сведения важны для дела.

Хотя мы находились в достаточном отдалении от парадного входа, до нас четко донесся стук дверного молотка.

Доктор Фелл, выйдя из какой-то мрачной задумчивости, в которую был погружен, посмотрел на Эллиота.

– Это, мой мальчик, возможно, местная полиция, – спокойно произнес он. – Похоже, мы превысили те полчаса, которые позволяли нам находиться здесь без их присутствия. Ты выйдешь поговорить с ними или, по твоему мнению, нам предпочтительнее сбежать, проскользнув сквозь розовый сад?

Эллиот встал. У него были светлые волосы песочного оттенка, а лицо могло бы свидетельствовать мягкостью черт о чрезмерном добродушии, если бы не квадратный волевой подбородок. Впрочем, сейчас на лице его было написано раздражение.

– Полагаю, мне лучше пойти и встретиться с ними, – начал он медленно и сдержанно, но вдруг его прорвало: – Боже мой, сэр! Если вам показалось, что я не заинтересован… Да мне месячное жалованье не жалко было бы отдать за возможность заняться этим делом. Но оно совершенно нас не касается, если они не призовут Ярд на помощь. А если и призовут, сомнительно, что мне доверят расследование такой важности.

Слова эти вызвали в Тэсс любопытство.

– Полагаю, виной тому местное самолюбие? Помощь Ярда болезненна, потому что вроде бы подвергает сомнению их собственные способности?

Эллиот, откинув голову, рассмеялся:

– Главный констебль болезненно воспринимает убыток для своего бюджета. Большинство людей не догадывается, что когда полиция графства вызывает человека из Скотленд-Ярда, то вынуждена платить за его услуги примерно тридцать шиллингов в день. Поэтому к такой помощи и прибегают крайне неохотно… – Он кашлянул, и у него сделался такой важно-небрежный вид, что доктор Фелл, похоже, едва сдержал усмешку. – Так получилось, что я уже сталкивался с местным инспектором, когда он со своими людьми год назад поймал в этих местах Джимми Гарристини. Пойду и переговорю с ним, если хотите. Ну так, словно бы невзначай. Только вы… – Он строго глянул на нас. – Оставайтесь на месте. Я скоро вернусь.

Мы никуда не делись бы и без его указаний, потому что из нижнего сада возник мистер Мартин Кларк в панаме и белом льняном костюме из тех, которые редко можно увидеть где-нибудь, кроме тропиков.

День становился все более пасмурным. Ветер гулял за линией буков. Кларк поднимался из сада с легким и гибким прутом в руках, которым сбивал на ходу траву. Поля панамы бросали тень на его лицо. Увидев нашу компанию, Кларк остановился. Плечи его опустились. Он не произносил ни слова, и было ясно, что если бы произнес, то нас бы накрыл, подобно огромной шумной волне, его торжествующий вопль. Но он молчал, сгибая свою трость, которую держал словно шпагу.