– Мистер Фелл, полагаю? – спросил Кларк.

Голос его лязгнул, как механизм сработавшего капкана. Кларк приближался к террасе по вымощенной неровно наколотыми плитами дорожке, все еще держа перед собой обеими руками и слегка сгибая трость. Силуэт его выступал контрастно на фоне разноцветного сада. Смуглое лицо с морщинками в уголках рта подчеркивало белизну крепких острых зубов.

– Что случилось? – был его следующий вопрос.

– Мистер Логан мертв, – прямо ответила Тэсс. – Ваш прыгающий револьвер прострелил ему голову, и все мы ужасно напуганы.

Ярость в ее тоне, по-видимому, ни в коей мере не впечатлила Кларка. Сомнительно, что он вообще ее уловил. На лице его сперва отразилось искреннее удивление, сменившееся почти тут же отталкивающей своим безобразием радостью, в порыве которой он едва не переломил надвое трость. Мгновенье спустя ему вполне удалось обуздать чувства.

– Силы небесные, – протяжно выдохнул он с выражением изумленным и скорбным. – Ужасная новость. – Он поднес руку к глазам, словно бы отгораживаясь от реальности. – Это… Вы хотите сказать, что это произошло случайно? Из моего револьвера? Но у меня нет револьвера.

– Сэр, ключевое слово тут «прыгающий», – поднялся на ноги доктор Фелл, снова под бьющие по нервам скрип и треск качелей. – Но в первую очередь прошу меня извинить за вторжение в ваше жилище.

– Ах, что вы, что вы, – кротко отреагировал Кларк.

– Исходя из известных мне фактов, – просипел доктор, – мистер Логан определенно убит. – Пятью последующими фразами Фелл четко обрисовал ситуацию, под конец добавив: – Миссис Логан, к несчастью, присутствовала в кабинете и оказалась свидетельницей этого чуда.

– Гвиннет была там? – оказался не в силах на сей раз сдержать эмоции Кларк, однако тут же, старательно подавив их, произнес тихим голосом: – Это гораздо хуже… Гвиннет…

– Вы можете объяснить?

– Объяснить что?

– Чудо самоперемещающегося и самостреляющего револьвера.

Кларк раздраженно дернулся:

– Каких именно объяснений вы ожидаете от меня, уважаемый сэр? При свете дня странно было бы рассуждать о потусторонних явлениях. Я и не стану. Ограничусь лишь замечанием, что дом…

Не договорив, он с обеспокоенным и страдающим видом махнул рукой, а потом уселся в одно из кресел.

– Внутрь заходить не стану. Вероятно, инспектор Эллиот там.

– Инспектор Эллиот?

– Вчера вечером… – сказал Кларк, – прошлым вечером… как раз перед ужином… кое-кто из моих гостей, очаровательная молодая леди, позвонила по телефону. У меня в спальне стоит параллельный аппарат, и я поднял трубку как раз в тот миг, когда она диктовала телеграфному офису телеграмму. Я… э-э-э… не вмешался. Перспектива мне показалась забавной. Инспектору Эллиоту (и вам, доктор) здесь всегда рады, но, признаться, мне неприятно думать о том, что`, возможно, окажется вами здесь обнаружено.

Тэсс побагровела.

Кларк стал внезапно каким-то другим. Нет, он не демонстрировал острые когти или наличие яда в своем организме, и лицо его не обезображивала агрессия, когда он повернулся к нам с Тэсс. Дело было в ином. От всего облика и манер Кларка на нас повеяло подавляющей мощью. Мы с Тэсс ощутили себя парой школьников, а он возвышался на добрую милю над нами, ведя беседу с равным себе гигантом – доктором Феллом.

– Буду стараться по мере сил вам помочь, – говорил Кларк. – Надеюсь, что вас пригласят на это расследование. О чем вы сочли бы нужным меня расспросить?

– Ни о чем.

– Ни о чем?

– Сейчас любое вмешательство оказалось бы самонадеянной дерзостью с моей стороны. – Доктор сопроводил каждое слово громким стуком об пол наконечником палки. – Тем не менее ничего себе дельце, властители Афин! – воскликнул он и, несколько сбавив напыщенность, поинтересовался: – Этот Логан… Послушайте, вы давно с ним знакомы?

– Лет семь.

– Так давно?

– Вернее, мы долго были знакомы только по переписке. Наши бизнесы были связаны, а он, как вы уже, вероятно, слышали, не скупится на письма. Вот у нас с ним и завязалось достаточно близкое эпистолярное знакомство. Но мы ни разу с ним не встречались до моего возвращения сюда несколько месяцев назад. Он жил в Манчестере, а я в Неаполе.

– То есть вы пребывали в деловых отношениях.

– Я был производителем джема, – принялся самым любезным образом объяснять Кларк, говоря об этом так, будто считал производство джема самым смешным и одновременно самым выдающимся занятием на свете. – Фрукты, созревшие на благословенных склонах Южной Италии, дарят солнечный свет английскому завтраку. Логан был моим оптовиком.

– Хм. Надеюсь, приятное партнерство?

Кларк громко рассмеялся:

– Логан меня ненавидел, пока мы не встретились.

– И?

– Ну, потом все изменилось, конечно. Обычное недоразумение, такое возникает порою при переписке из-за ложного впечатления об адресате. Логан злился из-за того, что не понимал меня.

Мое отношение к бизнесу представлялось ему неправильным и аморальным. Я, на его взгляд, попросту нежился на южном солнышке, в то время как он на севере надрывался, взваливая на себя весь груз деловых решений. Логан обзывал меня декадентом из тех, что используют труд рабов, – словом, терзался, чуть ли не до помешательства, воображая себе мое итальянское времяпрепровождение.

– А вы действительно наслаждались жизнью?

– Очень. У меня была контора на страда Дель-Моло, дом на корсо Витторио-Эмануэло, вилла на Капри… – Кларк расслабленно развалился в кресле, устремив мечтательный взгляд сквозь стеклянную крышу террасы на небо. – Иногда я задумываюсь, зачем все это покинул? У меня же нет твердости Логана. Он был, знаете ли, таким человеком… Из тех, про которых можно сказать, что он ни перед чем не дрогнет.

– Он дрогнул, – сказала Тэсс. – Когда в него ударила пуля.

– Должно быть, так. – Кларк резко выпрямился в кресле. – Ну и что вы от меня-то хотите? Я понятия не имею, что произошло. Кто-то убил беднягу Логана. Почему? Почему? Почему?

Все это время доктор Фелл не сводил с Кларка пристального взгляда. Глаза его, увеличенные стеклами пенсне на широкой черной ленточке, казалось, свидетельствовали о готовности вот-вот выстрелить в собеседника, как очередью из пулемета, градом вопросов. И он явно с трудом сдержался от такого желания, спросив лишь следующее:

– У мистера Логана были враги?

– Ну, наверняка не из присутствующих в этом доме. И все-таки он был убит кем-то из них. Не хочется говорить такого, но это правда.

– Убит – как именно?

– О, я полностью озадачен. Но у вас, доктор Фелл, неужели нет никаких догадок? Или у вас, Моррисон?

– Да, – ответил я. – Ставлю на то, что за камином имеется тайный проход в кабинет.

– И что наводит вас на подобное соображение?

– Ключ, который прошлым вечером вы дали миссис Логан.

Терраса на миг погрузилась в полную тишину. Похоже, все даже дышать перестали. Кларк отодвинулся вместе с креслом на дюйм, пронзительно скрипнув колесиками, как мелом по классной доске. Лицо его выражало по-прежнему не больше чем озадаченность.

– Мой дорогой друг, – сказал он. – Вы во власти иллюзий. Я не давал никакого ключа ни миссис Логан, ни кому-либо другому.

– Тэсс видела, и я тоже. Вы это сделали.

– Я не давал никакого ключа ни миссис Логан, ни кому-либо другому, – повторил Кларк.

– Это был маленький ключ, длинною примерно в дюйм, и она должна была ночью им что-то открыть…

– Я не давал никакого ключа ни миссис Логан, ни кому-либо еще.

– Он был…

– Что касается тайного хода, – перебил меня Кларк, сменив жесткость тона на учтивость, которая возрастала по мере того, как усиливалось общее напряжение. – Полагаю, тут можно внести ясность. Я ничего на сей счет не знаю, но если что-нибудь вроде этого в доме имеется, значит мой архитектор плохо меня информировал. Непростительное упущение. Немедленно следует выяснить. Мистер Хантер! Мистер Хантер!

Я не заметил Энди, маячившего в холле близ задней двери, но от внимания Кларка была не способна укрыться и тень.

Энди вылетел к нам, не собираясь скрывать, что слышал наш разговор.

– Боб, – сказал он. – Не дури.

– Ты по поводу тайного хода?

– Да. Тайного хода не существует. – В порыве искренности он с трудом это выговорил. Затем, будто бы осененный внезапным озарением, достал из внутреннего кармана своего спортивного пиджака стопку бумажек и, перебрав их, извлек с торжествующим видом на свет замызганную визитную карточку. – Вот, прочти это.

Энди протянул карточку мне. Я прочитал вслух то, что было на ней напечатано: «Бернард Эверс, член Королевского исторического общества». За этим следовал адрес в Кларенс-Гейте. Мне имя Бернарда ни о чем не говорило, но Кларк кивнул понимающе:

– Да, я его знаю. Он…

– Самый компетентный знаток тайников во всей Англии, – подхватил Энди, выхватив у меня его визитную карточку и потрясая ей у меня перед носом. – Прочти его книгу, и у тебя не останется на сей счет никаких заблуждений. Он примчался сюда, едва услыхав, что дом снова открыт, облазил его, и я вместе с ним.

Энди шумно сглотнул, побеждая ком в горле, который, предполагаю, достиг размера его рельефного кадыка, и снова заговорил. Когда дело касалось какой-нибудь из немногих интересующих моего друга тем, он становился редкостно многословным по своим меркам.

– Видишь ли, про эти скрытые ходы болтают множество чуши. И про невидимые двери. И про тайники. Тут логично задать себе главный вопрос: зачем нужно такое устраивать в данном конкретном доме? Была ли для этого цель? Люди ведь прежде подобные вещи не для развлечения строили. Их всегда побуждала к этому достаточно веская причина. В девяносто девяти случаях из ста такое оборудовали, чтобы спасать кого-то от преследователей: католических священников – когда их преследовали в елизаветинские и якобинские времена, роялистов – во время Английской буржуазной революции, приверженцев Стюартов – во время якобинских восстаний; прятали, чтобы затем при возможности вывести сквозь тайный ход. Этот дом был построен в тысяча шестьсот пятом году. Год Порохового заговора, когда священники повсеместно бежали, ища укрытия, и мистер Эверс предположил, что все возможно. Мы с ним изучили Лонгвуд-хаус чуть ли не с микроскопами. Здесь ничего подобного не оказалось. Если не верите мне, свяжитесь с мистером Эверсом. Спросите у него, и дело с концом.

Энди отдышался, вернул визитную карточку к остальным бумажкам, часть из которых при этом просыпал на пол, поднял, убрал в карман и произнес:

– Боб помешался на почве потайных ходов. Он твердит о них с той поры, как мы сюда прибыли. Признаю, что в некоторых старинных домах и впрямь под каминами оборудованы тайные ходы[2]. Но в кабинете такого подвоха нет. Каждый кирпич камина там цельный. Каждый стык прочно зацементирован. Могу привести много людей, которые подтвердят это.

– Но, Энди, ход должен быть. Потому что проклятый револьвер выстрелил. Иначе придется признать, что его сняла с дымохода, подняла вверх и лишила Логана жизни рука привидения. Ты в это веришь?

Наши голоса звучали все громче. Энди на мой вопрос не ответил. На его лице застыло выражение ослиного упрямства – как всегда, когда он оказывался совершенно уверен в своей правоте.

– Не существует, – величественно изрек он, прислонясь спиной к стене и скрестив на груди руки. – Не существует здесь никаких тайных проходов. Категорически и решительно утверждаю.

Кларк это выслушал с выражением ироничного критика.

– Рад узнать. То есть, вернее, рад выяснить, что вы ничего от меня не скрывали, мистер Хантер. Но в таком случае о чем Моррисон там говорит в связи с каким-то ключом?

– Вы прекрасно знаете, что с ним, мистер Кларк, – очень тихо сказала Тэсс.

– Да неужели?

– Вы знаете, что этот ключ открывает триптих.

Повисла новая пауза, после которой Тэсс, задыхаясь от ярости, обратилась к доктору Феллу:

– Эта большая деревянная штуковина с отделкой из золота и эмали висит на стене кабинета. У нее есть две боковые створки. Складываясь, они закрывают картину. И где-то находится потайная скважина для ключа, которым их отпирают и запирают. Я видела триптихи со скрытыми скважинами в итальянских церквях. Надо долго приглядываться, пока увидишь, куда вставляется ключ. Вот и этот ключик от триптиха, сколько мистер Кларк нас ни уверяет, будто понятия не имеет о нем.

Энди Хантер щелкнул пальцами, и ошарашенность в его взгляде сменилась тем ясным светом, что появляется в наших глазах при внезапной догадке.

– Если бы эта штуковина упала со стены, то именно с таким звуком, который я слышал прошлой ночью. Клянусь Юпитером, Тэсс, ты нашла разгадку! Миссис Логан и вечером ведь порывалась уже заглянуть в триптих. И…

Энди умолк. Кларк усмехнулся, постукивая о ногу своим прутом, и сказал, обращаясь к доктору Феллу:

– В триптихе нет скважины для ключа. Ни скрытой, ни явной. Внутри же, если его раскрыть, картина на религиозный сюжет – «Поклонение волхвов». Вы думаете, миссис Логан встала ночью и отправилась полюбоваться на эту сцену? По-моему, очень сомнительно.

– А откуда вы знаете, что ночью она встала и спустилась на первый этаж? – спросил я. – Здесь никто не упоминал об этом.

Кларк улыбнулся, вновь обнажив свои зубы, при виде которых меня уже начинало мутить от тревоги.

– Прошу вас, пойдемте со мной, все вместе, – вежливо пригласил он, поднявшись на ноги и шагнув с террасы на траву.

Остальные, включая доктора Фелла, проследовали за ним по гладкой траве вдоль террасы, до самого ее края, к большому северному окну кабинета. Широкое, из шести частей, оно отстояло от земли на восемь футов, и заглянуть в него представлялось возможным, только на что-то взобравшись.

Кларк, достигнув его, присвистнул, кажется искренне удивленный. Под окном находилась ничем не засаженная клумба, а на ней стоял вертикально прислоненный к стене ящик.

– Кто-то этим воспользовался, чтобы заглянуть внутрь, – отметил Кларк. – Ну да ладно. – Он повернулся ко мне. – Мистер Моррисон, не будете ли так любезны, поднявшись на ящик, обратиться с просьбой к любому из полицейских, которые там находятся, открыть триптих?

Ящик позволил мне подняться выше уровня подоконника, и теперь мне были видны камин и два окна в противоположной стене.

Мужчина с черным саквояжем, предположительно полицейский хирург, склонился над телом Логана, которое перенесли теперь ближе к центру комнаты. Констебль прикручивал к фотокамере вспышку. Двое других – местный констебль в форме и Эллиот – сосредоточились на следах ужасного происшествия.

Они разматывали стальную ленту рулетки. Один конец ее Эллиот приложил к стене, где застряла пуля, а инспектор тянул за катушку, пока не коснулся дула револьвера, висевшего над камином. Вышла прямая линия.

Констебль подошел, повинуясь приказу инспектора, к пишущей машинке и замер перед ней в той же позе, что Логан. Он и ростом был приблизительно с Логана. Лента рулетки оказалась посередине его лба.

– Никаких сомнений, – констатировал Эллиот.

Я постучал по окну, одна створка которого была открыта. Эллиот подошел ко мне. Худой, с рыжевато-песочными волосами, он выглядел встревоженным как никогда.

– Что тебе?

– Эллиот, триптих вон там, – указал я на стену. – Попробуй, сможешь его открыть?

– Зачем?

– Проверить, есть ли в нем скважина. Если да, это, возможно, объяснит назначение ключика.

Эллиот какое-то время смотрел на меня, но недолго, затем направился к триптиху, эмаль и золото на котором тускло мерцали в нынешний пасмурный день. С улицы задувал в открытую створку окна сырой ветер.

Триптих висел посередине западной стены, над низкими книжными полками. Эллиот потянул за створки. Стука, донесшегося до меня, оказалось достаточно, чтобы убедиться хоть в относительной правдивости слов Кларка. Внутри триптиха весьма тривиально и грубовато были изображены волхвы у яслей в Вифлееме, но цвета радовали глаз.

Эллиот посмотрел на картину, затем раздраженно воззрился туда, где замер я, по-прежнему стоя на ящике. Позолоченное дерево поблескивало, лица волхвов, освещенные нимбом над головой Младенца, играли множеством прекрасных оттенков.

– Ну, – сказал Эллиот. – И что теперь?

– Там есть скважина?

– Да. Есть, – задумчиво отозвался Эллиот.

Я с трудом подавил в себе злобный вопль. Почему миссис Логан, раскрасневшаяся и растрепанная, устроила из этого такую тайну? Вот уж дурацкая и бессмысленная загадка!

– А вы не могли бы, инспектор, – послышался снизу вежливый голос Кларка, – удостовериться, что здесь нет никакого обмана? В частности, насчет того, что возраст картины насчитывает несколько столетий.

– Да, она выглядит достаточно старой, – согласился тот.

Он закрыл триптих и махнул мне рукой:

– Попроси доктора Фелла зайти сюда. Ситуация, как мне представляется, выглядит все хуже и хуже.

Первые капли дождя упали на мою шею. Кларк смеялся.