– С пальцами? – переспросила Гвиннет Логан.

Внимание Тэсс, однако, привлекла реплика Энди.

– Оружие?

Кларк усмехнулся:

– Не тревожьтесь, мисс Фрейзер. Это всего лишь коллекция пистолетов. Самый новый из них последний раз выстрелил во время битвы при Ватерлоо, и все они, вместе взятые, не способны теперь сразить даже муху.

Он простер руку, в которой держал стакан, по направлению к запертой двери. За ней все еще стрекотала машинка.

– Вам бы хотелось на них посмотреть? Они принадлежали последнему из семьи Лонгвудов. Покинув дом, он здесь их и оставил, а я обнаружил на чердаке, спрятанными в сундук под слоем множества старых газет. Предположительно, продавалась коллекция вместе с домом, и у судебных инстанций не было возражений против того, чтобы новым ее владельцем стал я. Мне захотелось разместить это так же, как в прежнее время у Лонгвудов. Пойдемте, Логан и так уже совсем заработался.

Гвиннет явно гораздо больше желала услышать о происшествии с Тэсс. Чувствовалось, что ее просто снедает любопытство. Но должно быть, плюс к некоторой застенчивости и скованности она обладала недюжинным самообладанием, и эмоции отражались лишь на ее губах да в широко расставленных голубых глазах.

– О, конечно, пойдемте же и посмотрим на пистолеты, – покорно проговорила она. – Но потом я настоятельно желаю поговорить с мисс Фрейзер. Бентли, послушай! Эй, Бент-ли!

Мы с Тэсс и Энди, имевшие кое-какие основания не ожидать особо радушного приема от мистера Арчибальда Бентли Логана, тем не менее ощутили его сполна. Стоило Гвиннет отворить дверь, изнутри раздалось жизнерадостное восклицание:

– Иду! Иду, моя дорогая!

Мистер Логан провел языком по клапану конверта, заклеил его, разгладил, постучал по нему кулаком и выдохнул:

– Уф-ф! Все сделал. Недурственно, а? О-о, наши собратья-гости? Отлично!

Комната, где он находился, формой напоминала гостиную, несколько уступая ей, правда, размером, и располагалась в конце восточного крыла. Там тоже были два широких окна, выходящих на главную дорогу, а между ними – камин.

Детали, впрочем, просматривались с трудом из-за чересчур скудного света. Горело лишь одно бра, висевшее над письменным столом с машинкой, да и его приглушал матовый плафон. Стол, тяжелый, массивный, боком располагался впритык к окну между камином и западной стеной, выступая другим торцом длинной столешницы из ореха в комнату. Машинка стояла сбоку, возле окна, рядом лежали бумага, конверты, блоки почтовых марок, ручки, виднелось несколько пузырьков с чернилами.

– Моррисон? – переспросил мистер Логан, величественно поднимаясь для рукопожатий, когда Кларк принялся представлять нас ему. – Много наслышан о вас, сэр. И о вас, Хантер, тоже. А это, должно быть, прелестная молодая леди, которая совершенно очаровала Кларка? – изрядно ошеломил Логан Тэсс. – Приехали в дом с привидениями потрястись от страха, да?

Повадки Логана отличались невероятной напыщенностью. Не слишком высокого роста, но широкий и грузный, он доминировал в пространстве комнаты, всеми порами источая бодрость Гаргантюа, и при ближайшем рассмотрении показался мне менее неприятным, чем раньше. Лицо его свидетельствовало о твердости, проницательности и скорее о хитрости, чем доброте, хотя толика доброты в нем тоже присутствовала. Мне он даже начинал до определенной степени нравиться. Ему, почти лысому, вероятно, пошли бы усы, как у моржа, но вместо них у него под носом пушился клочок седеющих волос, словно прилипший туда по досадному недоразумению. Рубашка на нем была голубая с жестким белым воротником. На пальце темнела клякса, которую он безуспешно пытался стереть слюной.

– С привидением или нет, – произнес он, отвлекшись от своей битвы с чернильным пятном, – но дом этот – славное приобретение. Чертовски хорошее приобретение, а, Кларк?

– Хотелось бы льстить себе этим, – ответил ему наш хозяин.

– Славное приобретение, – с важностью повторил Логан, похлопав вытянутой рукой по каминной полке – казалось, в стремлении убедить нас, насколько она прочна. – И знаете, почем ему это все досталось? Скажу вам. Тысяча фунтов, и ни пенни больше, за безусловное право собственности.

– Ну-у… – похоже, смутился Кларк.

Логан покачал головой, восхищенно на него глядя:

– Это же, братец, бизнес. Безусловное право владения. И плюс к дому семь с четвертью акров земли. Дополнительные расходы? Ну, скажем, триста – четыреста фунтов на ремонт. Как говорится, сделай все правильно и что получаешь? Это… – Он снова хлопнул рукой по каминной полке – Кларк, да ты настоящий ловкач. Никогда бы раньше в тебе такого не предположил. А что до снижения стоимости из-за слухов о привидениях…

Мистер Логан с улыбкой взглянул на меня. Я ухмыльнулся в ответ:

– Хотите сказать, что, если увидите здесь привидение, просто презрительно отмахнетесь?

– Отнюдь. Я человек современный.

– Современный?

– Именно. А потому не склонен ни от чего отмахиваться. Следует быть серьезнее. Такие вещи совсем не смешны. – Он с важностью покивал головой, как бы в осуждение нам. – Я получил благочестивое воспитание. Родители мои были людьми честными и религиозными. А раз веришь в жизнь после смерти, почему бы не верить и в призраков. Допускаю, как человек современный, еще и другое. Может быть, здесь происходит какое-то, еще не изученное наукой явление, и мы, проследив за ним, совершим открытие. Нет, я отнюдь не смеюсь. Как человек современный, могу допустить что угодно. И всецело готов способствовать прогрессу.

– Лаконично изложено, – отметил Кларк.

– Но, принимая и допуская, я не имею в виду, что боюсь. Посмотрел бы я на такого призрака, который оказался бы способен меня испугать, – задиристо подмигнул нам Логан.

– Опасное замечание, сэр, – сказал я.

– Возможно-возможно…

– То есть ваша позиция такова: в призраков верите, но не боитесь и готовы бросить им вызов.

– Проклятье, именно так! – кажется удивленный точностью моей формулировки, захохотал он, а затем, повинуясь взгляду жены, подошел к ней и обнял массивной рукой за плечи. – Что ж, Гвинни, сейчас расскажу вам, каков я. Много лет мне это не приходило в голову. Помните старую сказку братьев Гримм о мальчике, который ничего не боялся и ни от чего его не бросало в дрожь. Все мы ее с детства знаем. И что же с тем мальчиком в результате произошло? Он вырос, женился, и однажды жена окатила его, спящего, холодной водой. Тут он и задрожал. Так, Гвинни?

Гвиннет с видимым удовольствием рассмеялась. Несовместимость ее и мужа была очевидна, но она тем не менее, похоже, испытывала к нему искреннюю привязанность и прислушивалась к каждому его слову.

Логан, кинув на нее быстрый взгляд, повторил:

– Так, Гвинни?

– Именно это и называем мы практичным женским умом, – с улыбкой отметил Кларк. – И если ты, Арчибальд, до сей поры не имел повода содрогнуться, то здесь у тебя, может быть, появится шанс. Кстати, мы находимся сейчас в одной из тех комнат, которые предположительно облюбовали себе привидения.

– Вот эту комнату? – удивленно переспросил Логан.

– Да, эту комнату, – покивал Кларк. – Давайте зажжем верхний свет.

Подойдя к двери, он поднес руку к выключателю. Мы вполне разделили удивление Логана. В свете люстры нам предстал совершенно не призрачный кабинет. Помещение оказалось вполне уютным. Яркие тряпичные коврики из лоскутов на полу, в одном углу – высокий секретер, наверху которого красовалась модель парусника – не один из тех сувенирных уродцев, которые продаются в универмагах, а благородный трехмачтовик с прямыми парусами, сделанный изысканно и с большим мастерством, до малейшей детали.

Вдобавок к двум южным окнам здесь имелось еще и большое северное, под которым стоял радиограммофон. Несколько стульев с плетеными сиденьями и заваленный журналами стол занимали центр кабинета. На оштукатуренных белым стенах с контрастно-черной отделкой деревом не висело ничего, кроме какого-то неуместного здесь триптиха, бело-эмалевые створки которого, окаймленные золотом, были закрыты. Предполагаю, Кларк привез его из Италии. Камин между южными окнами был монументальным, высясь своей краснокирпичной громадой почти до самого потолка. На нем мы и увидели развешанную в несколько параллельных рядов, как ступеньки лестницы, коллекцию пистолетов.

Кларк указал на нее. Оружие было тщательно начищено. Металл поблескивал на фоне красных кирпичей.

– Видите тот, на самом верху, мисс Фрейзер? Колесный затвор, вторая половина шестнадцатого века. Какая великолепная форма! В те времена даже предметы подобного назначения создавались красивыми. А кавалерийский пистолет внизу относится к эпохе Наполеона. Здесь, – он провел рукой от нижнего ряда до верхнего, – представлены три века развития оружейного дела.

– Из них до сих пор можно стрелять? – смущенно осведомилась Тэсс.

– Едва ли. Вот, подержите, до чего эти штуки тяжелые. – Он снял с трех деревянных колышков, вбитых в кирпич, кавалерийский пистолет. Глаза у него блеснули. – А почему вы спрашиваете об этом, мисс Фрейзер?

– Подумала, что они могут кого-нибудь убить, – ответила она.

Все разом уставились на нее. Я знаю за ней такую черту: ляпнет порой ненароком что-нибудь, прежде чем сообразит промолчать. Слова ее возымели ощутимый эффект. Атмосфера в комнате изменилась. В комнату словно вползли неожиданно леденящий холод и кромешная тьма. Только вот в данном случае ощущение оказалось похуже, потому что причина возникшей настороженности была неясна.

– Да я просто имела в виду… – спохватилась Тэсс. – Вспомнилась мне история…

– История? – переспросила, как эхо, Гвиннет Логан.

В своей деловой жизни Тэсс, вероятно, с очаровательной ловкостью выкручивалась из напряженных ситуаций. Будь по-другому, нипочем бы мгновенно не вспомнила об услышанном от меня давным-давно случае, чем тут же воспользовалась.

– Да, история. Может, кто-то из вас о ней даже слышал. Старинное ружье висело на стене. В нем остался забытый с давних времен заряд. На ружье падал свет из окна, возле которого в один солнечный день некто оставил банку с водой. Свет сфокусировался в ней, как в лупе, лучи нагрели пистон. Ружье выстрелило.

И снова нечто невидимое, пугающее поползло по нарядному кабинету, хотя Кларк рассмеялся.

– Боюсь, у нас нет здесь никаких пистонов, да и солнца тоже, – бросил он сухо, и вид его мне не понравился. – Посмотрите-ка. – Он опять засуетился возле коллекции. – Вот этот легкий пистолет был когда-то принадлежностью сыщиков уголовного полицейского суда. На нем выгравированы широкая стрела и корона, а следующий в том же ряду…

– И двух центов не дам за все вместе, – с подкупающей прямотой заявил Арчибальд Бентли Логан. – Зато модель корабля…

– Ах да! – развернулся к секретеру Кларк. – Тебе она нравится?

– Весьма недурственная. Не желаешь продать?

– Нет, воздержусь, пожалуй.

– Подойди-ка ко мне, – призвал его Логан. Хитреца, заблестевшая у него в глазах, показывала, что он изготовился к конфиденциальным переговорам. – Что ты за него хочешь? Не особенно, в общем-то, он мне и нужен, – он кинул на парусник нарочито-равнодушный взгляд, как на вещь для себя бесполезную, – но все же чем-то понравился. А если мне что-нибудь нравится, так уж нравится. Правда, Гвинни? Ну же, Мартин, давай. Фунт? Два? Даже три. Вполне честное предложение.

– Мне жаль. Он не продается.

Логан фыркнул. Азарт теперь одолел его не на шутку.

– Ерунда. Продается все, вплоть до… – Тон его вдруг изменился на мягкий и доверительный: – Мы вот как, пожалуй, поступим. – Сняв руку с плеча жены, он достал из кармана бумажник. – Даю пять фунтов, и точка. Что скажешь теперь?

– Бентли, дорогой… – вмешалась было Гвиннет.

Логан хохотнул. К хитринке на его лице добавилось раздражение.

– Гвиннет хочет за меня извиниться. Она всегда извиняется за меня, старого грубияна, которому невдомек, как надо себя вести. – Глаза у него стали злые. – Да, моя дорогая, но неужели ты совсем не понимаешь шуток? Не получаешь удовольствия от игры? Это же бизнес. Самая увлекательная игра на свете.

– У нас и так уже есть здесь игра, дорогой, – на редкость спокойно отозвалась она. – А если уж ты вознамерился непременно совершить сделку, выбери что-то и впрямь красивое. Например, вещь из эмали с золотом вон там, на стене. Что это, Мартин?

Глаза Кларка выразили готовность к улыбке.

– Это триптих, Гвиннет.

Брови ее слегка поднялись.

– Боюсь, это мало что мне говорит. Я ужасно невежественна.

– Алтарная картина. Два крыла его, или две створки, если закрыты, как вот сейчас, заслоняют центральную панель, на которой изображена религиозная сцена, в раскрытом же положении дополняют сюжет множеством подробностей. Иногда триптихи очень красивы.

– Ой, а нам можно его увидеть?

Нетерпение в голосе Гвиннет отразилось на лице Кларка судорогой недовольства, и он вежливо удержал ее, не дав подойти к стене:

– Скоро увидите. Полагаю, он вас заинтересует. – Говоря это, Кларк смотрел ей в глаза. – Не следует поглощать все вкусное за один присест. Сейчас, полагаю, нам настало время пойти и переодеться к ужину. Тем более что эти добрые люди, – просиял он улыбкой в сторону нас троих, – еще не видели своих комнат.

– Послушайте, а что именно здесь случилось? – поинтересовался вдруг Энди Хантер.

Он произнес это с жаром, жестикулируя, и, не получив ответа, упорно продолжил:

– Мы много чего наслушались про проклятия, призраков и тому подобное. Но что на самом-то деле случилось? Что это за семейство Лонгвудов и что они сотворили? Вот что мне хотелось бы знать.

– Поддерживаю, – пробормотала Тэсс.

– Изложение истории Лонгвудов заняло бы целый вечер, – откликнулся наконец Кларк, снова сверяясь со своими карманными часами. – Основной их чертой была, насколько могу я понять, любознательность. Первое упоминание этой фамилии мы находим в тысяча шестьсот пятом году, когда один из Лонгвудов оказался замешан в Пороховом заговоре. Последующая история семейства ничем особо не впечатляет. Сквайры, священники, адвокаты… Вплоть до тысяча семьсот сорок пятого года, когда еще один Лонгвуд принял участие в Якобинском восстании. Далее до тысяча восемьсот двадцатого года снова ничего яркого, пока не дошла очередь сделаться главой семьи Норберту Лонгвуду. Тут-то и началось.

– Кем же он был? – спросил Энди.

– Врачом. Ученым. Членом Королевского общества. Другом нескольких медицинских светил, чьи имена сейчас не всплывают у меня в памяти.

– Араго, Буажиро и сэр Хамфри Дэви, – подсказал я.

Кларк резко ко мне повернулся:

– Откуда вы знаете? Именно так.

– Вычитал, – объяснил ему я. – Они неустанно высмеивали друг друга в памфлетах по поводу какого-то научного открытия того времени. В чем там именно было дело, я понять не смог. Но что с этим Лонгвудом случилось потом? Можете нам рассказать?

– Произошедшее с Норбертом Лонгвудом с того времени и доныне представляется совершенно загадочным. Он умер каким-то таинственным и ужасным образом в этой самой комнате. Прислуга в страхе перед нечистой силой целых два дня не отваживалась приблизиться к его телу. Вот почему, по слухам, он с той поры и норовит удержать людей, хватая пальцами их за щиколотки.

Я обнял Тэсс.

– Кабинет теперь выглядит по-другому, – продолжал Кларк. – Тогда он отделан был темным дубом, полон книжных стеллажей и шкафов с медицинскими снадобьями. Теперь, на мой взгляд, тут стало гораздо жизнерадостней. Более поздние Лонгвуды пытались очистить дом от темных сил, но после истории с люстрой, принесшей семнадцать лет назад гибель дворецкому, навсегда покинули это свое жилище.

Кларк в явном волнении ударил себя кулаком по ладони.

– Видите ли, тут все крайне запутано. Факты настолько переплетаются с домыслами и слухами, что почти невозможно вычленить истину. Сколько бы вы ни узнали подобных историй, везде одно и то же. Обязательно фигурирует какое-то странное происшествие, обращающее внимание своей недостоверностью именно потому, что примерно такое же происшествие можно обнаружить в любом другом рассказе о привидениях. Однако среди всей этой чуши, передающейся из уст в уста, скрыты подлинные факты, которые действительно настораживают. Вот, к примеру, вы заметили в холле большие напольные часы?

Как уверяют, они остановились в миг смерти Норберта Лонгвуда и с тех пор никакие усилия не могли их заставить снова пойти. Полная ерунда. Во-первых, потому, что банальные коллизии с навсегда остановившимися часами возникают в куче других привиденческих историй. А во-вторых, и это гораздо важнее, часовой мастер из Приттлтона берется мне их наладить за пару дней, не усмотрев для себя в поломке механизма никаких тайн.

– Но неужели никто ничего никогда не видел? – допытывалась настойчиво Тэсс.

– Видели.

– Что именно?

– Не что, а кого. Норберта Лонгвуда. После его кончины. – Кларк умолк на мгновение. – История эта хоть и короткая, но неприятная. Поэтому, выслушав, попытайтесь ее забыть, если сможете. Не слишком охотно ее вам рассказываю, так как не полностью убежден, что и она достоверна, хотя звучит куда убедительнее явной выдумки про остановившиеся навеки часы. С кончины Норберта прошло примерно полгода, когда вот прямо здесь его увидел один из дальних родственников. При кончине главы семьи человек этот в Лонгвуд-хаусе не присутствовал. А о том, что сейчас вы узнаете, написал в своем дневнике, из которого мне и известно о происшествии.

Случилось оно в ночь на шестнадцатое марта тысяча восемьсот двадцать первого года. Было минут пятнадцать двенадцатого, когда этот самый родственник, уверенный, что комната пуста, вошел в нее и, к удивлению своему, увидел мужчину. Тот сидел возле огня спиной к двери. Родственник собирался что-то сказать, когда мужчина, поднявшись на ноги, повернулся к нему лицом. Одного взгляда родственнику оказалось достаточно, чтобы узнать Норберта Лонгвуда. Он не просвечивал и казался совершенно таким же, как при жизни, за исключением неестественно бледного лица. Черный сюртук из тонкого сукна, белоснежное жабо под ним, черные дендистские бакенбарды в стиле графа д’Орсе. Самое же неизгладимое впечатление произвела на дальнего родственника длинная кровавая царапина, прочертившая щеку Норберта от края глаза до челюсти, словно по его щеке провели острием булавки. Эта деталь четко врезалась ему в память. И еще – что в комнате пахло сыростью.

Родственник спасся стремительным бегством, наутро же, чуть успокоившись, постарался как можно небрежнее сообщить другим Лонгвудам: «Мне кажется, я видел Норберта».

Все они с вежливым недоверием слушали рассказ о его ночном приключении, пока речь не зашла о царапине. Тут сестра Норберта, по имени Эмили, лишилась чувств; придя же в себя, призналась в том, что` долгое время скрывала. Обряжая покойного брата к похоронам, она случайно поцарапала ему лицо расстегнувшейся булавкой броши на своей шали, затем царапину хорошенько запудрила и старалась больше об этом не вспоминать. Вот и все.

Кларк повел ладонью, будто отмахиваясь от рассказанной только что истории.

– И вы предлагаете нам такое забыть? – пробормотала Тэсс.

– Хорошенькая история! – пронзительно выкрикнул Логан. – Просто создана, чтобы перепугать женщин. – Странно, но в его тоне мне послышался скорее упрек, когда он добавил: – Признайся, Мартин, специально старался пощекотать нам нервы чем-нибудь поострее?

– Старался? – удивленно глянул на него тот. – Нет. Просто излагал обнаруженное в дневнике, и только. Хотя ручаться за достоверность не могу.

Энди не произнес ни слова. Взяв трубку, он тут же принялся набивать ее.

Гвиннет Логан куда меньше нас впечатлилась историей.

– Да. – Спокойно произнесла она, глядя ясными голубыми глазами на камин и стулья чуть от него поодаль. – Моя тетя Дженнифер однажды предупреждала меня, что нужно быть осторожнее с такими явлениями. Ей довелось пережить подобное после смерти моего дяди. Кстати, вам не кажется, что пора пойти и переодеться к ужину? – осведомилась она, явно, судя по ее виду, не сознавая, насколько не к месту воспользовалась словом «кстати».