– Вот оно, наше пристанище на ближайшие четыре дня, – останавливая машину, объявил Энди Хантер.

Мы с Тэсс, ехавшие на заднем сиденье, приподнялись, бросая первые взгляды на Лонгвуд-хаус. Фронтальной частью он был обращен на юг. Над левым крылом дома пылал закат, пламя которого простиралось к востоку, широким розовым всполохом ложась на фасад и высвечивая все его детали.

Здание располагалось на небольшом возвышении посреди ровного участка земли, обнесенного лишь низкой, грубо сложенной из камней стеной, через которую ничего не стоило перепрыгнуть. От главной дороги она отстояла ярдов на пятьдесят. Перед ней не росло ни кустов, ни деревьев, но по ту сторону от дороги деревья были, и сквозь них проглядывала низкая горизонтальная дымчато-фиолетовая линия побережья.

У Тэсс, помню, вырвался восхищенный вздох.

Всего в два этажа, приземистый, но широкий, с пологой крышей, покрытой гонтом, и чуть выдававшимся вперед восточным крылом – Лонгвуд-хаус имел такую вот форму:

Построен он был из темных массивных бревен. Фасад украшал гипсовый орнамент, похожий на геральдические лилии. Закат играл на этом орнаменте розовым светом, превращая его в подобие герба какого-то древнего знатного рода. Широкие окна с перемычками, разделявшими стекла на четыре части, пылали розовым. Островерхую крышу над главным входом, шестиугольные эркеры на стыках двух крыльев и множество труб, двойных и тройных, которые выступали на фоне темнеющего северного неба, закат тоже не оставил своим вниманием. Дом походил на старый кряжистый дуб, но тем не менее выглядел аккуратным и ухоженным, равно как и подъездная дорожка из мелкого гравия, широким изгибом охватывающая весь черно-белый фасад.

Тэсс не отводила от дома глаз.

– Как он прекрасен! – воскликнула она.

Энди Хантер вынул изо рта трубку и повернулся к ней:

– Ну а ты чего ожидала?

– Не знаю. Наверное, какую-нибудь старую ветхую развалюху.

– Старую ветхую развалюху! – возмутился Энди. – А я, по-твоему, что здесь делал последние шесть недель?

Над Энди порой смеются из-за его медлительного ума и степенно-серьезного поведения. Он из тех, кто, прежде чем вам ответить, сперва минуту-другую обдумает ваши слова. Вот и сейчас он сидел, откинув голову, держа перед собой трубку и, судя по несколько напряженному выражению смуглого лица, размышляя, что именно он должен нам рассказать о доме.

Мне вспомнились давняя танцевальная вечеринка и двадцатилетний Энди в компании с романтичной девушкой двумя годами младше его, за которой тогда он ухаживал. Летний вечер выдался донельзя прекрасным. Они вместе стояли на балконе. И вот, проходя мимо, я услыхал, как молодая леди восхищается огромной желтой луной, а Энди самым пространным образом ей объясняет почему с научной точки зрения луна нам кажется желтой.

Людям, плохо знающим Энди – долговязого, с вечной трубкой и в галстуке выпускника непрестижного учебного заведения, – легко счесть его лишенным фантазии тугодумом, однако решительно уверяю вас: это не так. Внешность его и манеры обманчивы.

– Дом совсем не похож на такой, с которым что-нибудь там… – сказала Тэсс и, напустив на себя столь же сосредоточенный вид, как у Энди, вдруг щелкнула его по носу.

– Прекрати!

– Только, пожалуйста, не прикидывайся, будто не понимаешь. Под «что-нибудь там» я имею в виду не прохудившуюся крышу и ветхие окна. Тебе ведь ясно. Правда?

– Да неужели? – сощурился он. – Сядьте-ка оба. Я собираюсь подъехать к дому.

От заката его лицо порозовело. Во взгляде, который он кинул из-под густых, почти сросшихся бровей на Тэсс, мне почудилась воинственная невозмутимость. Он фыркнул и произнес с почти сомкнутыми губами:

– Ерунда.

– Но мистер Кларк утверждает, что в доме творится разное. Ты много времени ездил сюда день за днем. Неужели ни разу ничего не заметил, Энди?

– Нет.

– И не услышал?

Энди, не отвечая, отпустил педаль сцепления. Машина кашлянула и съехала с основной дороги на грунтовую. Тэсс пришлось сесть. Казалось, не мы приближаемся к Лонгвуд-хаусу, а сам он, древний, слегка зловещий, на нас надвигается. Теперь геральдический черно-белый щит на фасаде стал настолько различим, что мы разглядели щербины на бревнах, несколько трещинок в гипсе и свернутый перед входом садовый шланг. На аккуратно разбитых клумбах пока ничего не росло. Лужайка же зеленела безупречным ковром, до того тщательно выкошенным, что на ней виднелись ровные светлые полосы от косилки. Стоял ясный теплый безветренный вечер. Почти все окна дома были распахнуты.

Тэсс не зря восхищалась. В свете раннего тихого вечера середины мая Лонгвуд-хаус выглядел великолепно и благородно. Я потрудился узнать его историю, что, вопреки опасениям Кларка, не составляло особенного труда, тем более для практикующего журналиста. Тут даже не требовалось налаживать контакт с местным священником. Необходимые сведения мне принес сборник «Документы комиссии по памятникам истории». Удалось ли добыть его или что-то подобное Кларку, не знаю, но я сумел.

– Это место сильно изменилось в наши дни? – поинтересовался я у Энди.

– Изменилось?

Остановив машину возле парадного входа, он заглушил мотор, и наступила столь гулкая тишина, что голоса наши стали далеко разноситься в теплом вечернем воздухе, а из распахнутого окна на первом этаже мы услышали стрекот пишущей машинки.

– То есть после модернизации двадцатого года и позже, – уточнил я свой вопрос.

– Что именно ты хочешь узнать?

– Комиссия по памятникам истории утверждает, что значительная часть деревянных панелей была сорвана, камины тоже сложили по новой. А ты, Энди, полагаю, повесил в столовой новую люстру.

Энди поморщился.

– Им только позволь дорваться до деревянных панелей, – произнес он с истинно архитекторским преклонением перед дубовой отделкой стен. – Больше того, они разломали… Эй, а это еще кто такой? – указал он мне взглядом на окно первого этажа, того самого, из которого доносился стрекот пишущей машинки, да и ее саму можно было увидеть, если приглядеться, на столе рядом с подоконником.

Сейчас стрекот смолк. Наружу высунулся мужчина с широким носом и неприятно-белым, как скорлупа вареного яйца, цветом лица. Он скользнул по нам злобным взглядом, затем исчез, все четыре створки окна со стуком захлопнулись, и машинка снова застрекотала.

– Темпераментный тип, – отметил Энди. – И к тому же, по-моему, с очень дурными манерами. Кто он?

– Сдается мне, тот самый крайне располагающий к себе мистер Арчибальд Бентли Логан из оптовой торговли бакалеей, – с задумчивым видом проговорила Тэсс. – Мне прежде ни разу еще не посчастливилось с ним встречаться. И тебе, Энди, как видно, тоже.

Лицо Энди начало походить на грозовое облако.

– Нет, – сказал он. – Но кто бы он ни был, манеры у него все равно плохие. И еще, кажется, он жутко злится, когда ему мешают печатать.

– Если только это и впрямь мистер Логан, а не призрак. – Тэсс улыбнулась. – Знаешь, как иногда бывает в книгах про привидения: встречает кто-то какого-нибудь человека, болтает себе преспокойно с ним, а потом выясняется, что тот за день до их беседы умер. Ну и…

Мы рассмеялись, но обменяться по сему поводу своими суждениями не успели, потому что именно в этот момент на пороге появился хозяин. Кларк вылетел из парадной двери – крепкая коренастая фигура, твидовый костюм в сельском стиле.

– Добрались наконец? В целости и сохранности? – спросил он, потирая ладонь о ладонь, словно радушный трактирщик, охваченный каким-то избыточным воодушевлением, а затем обменялся с каждым из нас рукопожатием. – Ваши сумки? Прекрасно! Тащите их! Э-э-э… Мистер Хантер, оставьте пока машину там, где она стоит. Я позабочусь, чтобы ее потом отогнали в гараж. Да. У нас есть гараж.

– Отогнали в гараж? – переспросила Тэсс. – Значит, проблем со слугами у вас не возникло?

– С чего бы возникнуть, моя дорогая?

Губы Тэсс вздернулись в сумерках нервным подобием улыбки.

– Видите ли, меня, как человека практичного, этот вопрос несколько беспокоил. При такой репутации дома могли появиться определенные трудности… Но кажется, не появились.

– Совсем никаких, моя дорогая, – заверил самым учтивым образом Кларк. – То есть, если точнее, у меня две служанки, которые здесь поселились. Великолепная миссис Уинч и ее племянница, которые прекрасно о нас позаботятся.

– Они все знают про дом, и им это до лампочки, – подхватил Энди и, вынув изо рта трубку, засмеялся, что было для него редко и звучало скорее не весело, а пугающе.

– Что с тобой? – вскинула на него глаза Тэсс.

– Неужели не поняла? – с искренним удивлением отозвался Энди. – Шутка… До лампочки… Люстра…

Мы тоже засмеялись, хотя шутка была самой неостроумной из всех, которые на моей памяти, порой без особого успеха, пытался отпускать Энди.

Мне вдруг пришло в голову, что все мы, включая Кларка, как-то многовато смеемся, но именно я невольно и положил конец веселью следующим вопросом:

– Гости уже собрались?

– Нет, к сожалению, – помрачнел Кларк. – Мистер Логан с женой приехали. Но с мистером Эндбери произошла небольшая заминка. Он протелеграфировал, что задерживается и прибудет к нам только завтра. – В глубоком шелковистом баритоне Кларка прорезались резко-визгливые ноты. – Я так надеялся к первой же ночи собрать вас в полном составе. Но заходите же! Заходите! Сейчас покажу вам свое сокровище. – И он с легким поклоном пропустил нас вперед себя.

Распахнутой двери с узором из металлических гвоздей предшествовало крыльцо под маленькой островерхой крышей, напоминавшее будку часового. Далее вы попадали в сумеречный холл с выложенным красноватой плиткой полом. Сумерки мало-помалу сгущались. Тэсс шла первой, за нею – я со своим и ее чемоданами. Чтобы Тэсс не споткнулась в темном тамбуре, я посторонился на крыльце, пропуская для нее с улицы последние лучи заката. Энди нес свой чемодан. Кларк, шествующий за ним, как раз привлек его внимание к колокольне Приттлтонской церкви, которая высилась с восточной стороны над деревьями, когда Тэсс дважды взвизгнула.

Существуют звуки, способные четко восстановить в вашей памяти какое-нибудь событие до малейших деталей. Для меня это стук об пол чемоданов, которые я тогда уронил. До сих пор, стоит услышать мне удар металлических клепок о камень, перед моим мысленным взором четко встает сцена первого нашего входа в Лонгвуд-хаус.

Помню потрясенные лица Энди и Кларка, замерших перед рамкой будки-крыльца. Помню Тэсс, едва миновавшую порог дома. Очертания ее щегольской шляпки с полувуалью, контуром выступающей в сумерках. Застывшие от напряжения округлые плечи. Дважды взвизгнув, она изо всех сил постаралась взять себя в руки.

– Что-то схватило меня за щиколотку, – объяснила она вроде ровным спокойным голосом, однако звучавшим гораздо выше обычного.

– Где?

– Там, где сейчас стою.

Кларк с извиняющимся жестом ловко скользнул мимо нас по тамбуру внутрь.

– Но, моя дорогая юная леди, такого просто не может быть, – принялся уверять он. – Сами видите, здесь все в порядке. Наверное, просто споткнулись. Ну да, о коврик у двери.

– Нет, – возразила Тэсс. – У этого были пальцы.

Кларк, шагнув в холл, коснулся выключателя и зажег свет. Холл оказался большим, квадратным, с алебастрово-белыми стенами, на фоне которых контрастно чернело закопченное жерло камина. Сбоку от дымохода стояла черная дубовая скамья. Вдоль дальней стены тянулась вверх черная дубовая лестница, покрытая великолепной тонкой резьбой. Темно-красные плиты пола, несколько стершиеся за долгие годы, были настолько тщательно выскоблены, что, несмотря на шероховатость, почти перестали быть матовыми.

Один угол украшала в качестве музейного экспоната старинная прялка. В другом – высились большие напольные часы. Пахло здесь для подобных домов характерно: старым деревом и полиролью, которой дерево натирали. Схожие запахи вас окутывают в классных комнатах. Скудость освещения также наводила на мысль о полутемном школьном классе. В холле была всего одна лампочка, свисающая с потолочной балки.

– Видите, – сказал Кларк, когда она зажглась. – Здесь ничего нет. Вам показалось, мисс Фрейзер.

Тэсс, не ответив, прошла дальше по холлу.

– Тебе, наверное, и впрямь показалось, старушка, – согласился Энди, лицо которого (по-хорошему ему следует бриться два раза в день) сейчас из-за ранней вечерней щетины выглядело куда менее смуглым, чем обычно. – Посмотри. Здесь, у двери, коврик лежит.

Пинком Энди отправил его прочь с дороги.

– Коврик тут ни при чем. Меня схватило за щиколотку что-то с пальцами. Очень мерзкое ощущение.

– Вы, милая леди, так смотрите на меня, будто я вам специально подстроил какую-то шуточку, – сказал Кларк.

Напряжение на лице Тэсс начало постепенно ослабевать. Она боролась с собой, пока не смогла улыбнуться.

– Мне жаль, мистер Кларк. Не стану портить вам удовольствие. Да и чего же мы ждали? Ведь для того мы здесь и собрались. Я всего-навсего получила первую порцию привидения. Но…

– Значит, мне не послышалось, что здесь кто-то есть, – перебил Тэсс новый голос.

По правую и левую сторону холла находились две двери. Левая отворилась. В проеме стояла женщина, которая определенно могла быть только миссис Логан.

Не стану прикидываться, что с первого взгляда был поражен ее красотой. Сколь бы сильным очарованием и привлекательностью она ни обладала, они не сбили меня с ног. Допускаю, что просто момент оказался неподходящим, но факт остается фактом. Вот вам картина, которая мне предстала. Женщина лет двадцати восьми. Среднего роста. С хорошей, но не превосходной фигурой. Первыми бросились мне в глаза ее волосы, светло-каштановые, очень мягкие, гладко расчесанные на прямой пробор и закрывающие уши. На ней были платье из гладкой темно-зеленой ткани, коричневые чулки и туфли. Ее рука лежала на дверном косяке, который она слегка царапала ногтем. В ней ощущались сдержанность и некоторая застенчивость.

– Мне послышалось или кто-то кричал? – спросила она, объясняя тем самым свое появление.

Голос был низкий, мягкий, губы ее, когда она говорила, едва шевелились.

– Я была с мужем…

Жизнерадостность Кларка заметно поубавилась.

– А-а, вот и мы, – тем не менее вежливо устремился он к дверному проему. – Присоединяйтесь к остальной компании. Хочу, чтобы вы поскорей познакомились и подружились. Гвиннет, позвольте представить вам мисс Фрейзер, мистера Моррисона и мистера Хантера. А это миссис Логан, – повернулся он к нам.

– Очень приятно, – улыбнулась Гвиннет. – Я так хотела встретиться с вами, мисс Фрейзер. Назначаю себя вашей дуэньей. Вы, верно, устали после поездки. Не хотите, прежде чем подняться наверх, что-нибудь выпить?

– Спасибо, – кивнула Тэсс. – Очень хочу.

Комната слева от холла оказалась просторной и очень длинной гостиной. Большие окна ее смотрели на подъездную дорогу. Обстановка здесь, явно в уступку моде, была массивной, однако умеренной и с налетом сдержанной роскоши: ковер на полу от стены до стены, глубокие кресла, обитые винного цвета бархатом, лампы с основанием в виде пухлых китайских ваз, стоящие на чайных столиках.

Свет их смешивался с проникавшими сквозь многостворчатые окна последними лучами заката, как настоящее этого дома смешивалось с его прошлым. Дубовые панели на стенах посверкивали, будто сумрачные зеркала. На дымоходе камина из дымчатого камня, между двумя французскими окнами, виднелась вырезанная дата: «1605» – год постройки Лонгвуд-хауса.

Из-за закрытой двери в дальнем конце гостиной по-прежнему слышался стрекот машинки.

– Мой муж, – улыбнулась, кивнув в ту сторону, Гвиннет Логан. – Не может, бедняга, оторваться от работы. Вроде ведь обещал оставить на эти дни все дела. И что же? Не успели мы с ним добраться сюда, как ему потребовалось срочно написать с полдюжины писем, словно это вопрос жизни и смерти. Ну и Мартин, – она посмотрела на Кларка, – по доброте душевной предоставил в полное его пользование кабинет.

– Полное и безраздельное. Очень удачно, – ответил Кларк, по совершенно мне непонятной причине посмеиваясь. Еще больше меня озадачило, почему Гвиннет при этом вздрогнула и слегка покраснела. Какие-то странные здесь ощущались подтексты, гулявшие наподобие сквозняков.

– Во всех случаях мы должны выковырять его оттуда, – торопливо проговорила Гвиннет. – Он, мм, знает, что вы приехали? Заметил вас?

– Да. И похоже, не сильно обрадовался, – внес ясность Энди.

– Не обращайте внимания. У него просто такая манера, мистер…

– Хантер, – подсказал Энди.

– Ну конечно же, Хантер. Мартин нам столько о вас рассказывал. – Гвиннет кивнула в сторону шкафчика в углу, где стояли бутылки. – Займетесь этим?

Энди послушно направился обеспечивать нас напитками. В комнату проскользнула служанка и, отвечая на жест хозяина, принялась задергивать шторы из тяжелого бархата. Кольца с шорохом заскользили по металлическим штангам, закрывая от нас последний свет с улицы. В комнате почему-то сделалось светлее, словно лампы, обрадовавшись отсутствию конкурента, заработали энергичнее. Служанка, девушка лет шестнадцати, флегматичная, но довольно привлекательная, оглянулась через плечо от окна на хозяина:

– Это все, сэр? Чемоданы наверх я уже отнесла.

– Тогда пока все. Спасибо, Соня.

– Ужин в восемь, сэр?

– Ужин в восемь, Соня.

Кларк извлек на свет часы, сверился с ними, вновь положил их в карман, с довольным видом по нему похлопал и, стоя спиной к камину, от вида которого начинало казаться, что гостиная пахнет старым камнем, с очень серьезным видом произнес:

– Ну, теперь мы на целую ночь окончательно отрезаны в этом доме ото всех, кроме привидений, и нам следует быть готовыми ко всему, что ни произойдет. До наступления темноты-то здесь вроде бы ничего настораживающего не случается.

– С Тэсс случилось, – возразил я.

– Что будешь пить, Тэсс? – резко вклинился в разговор Энди.

До сих пор помню нервозность коротких реплик, которые словно сталкивались друг с другом.

– Джин с итальянским вермутом, будь любезен.

Энди налил Тэсс джин с вермутом, а также херес с горькой настойкой для миссис Логан.

– А вам, мистер Кларк?

– Виски, конечно же… Виски, – заговорил Кларк снова после короткой паузы, – в Италии был редкой роскошью. Они его называют «ви-и-ки». И это, как правило, субстанция неудобоваримая. Забавно было бы собрать список разнообразных произношений, калечащих имя этого великолепного напитка.

– Что же случилось с мисс Фрейзер? – полюбопытствовала Гвиннет Логан.

Она сидела на широком, обитом бархатом диване между мною и Тэсс. Тут-то внезапно я оказался едва ли не ослеплен ее привлекательностью. Возможно, все объяснялось ненамеренно близким расстоянием. Потому что Гвиннет была из тех женщин, даже случайно коснувшись руки которых хладнокровным не останешься.

– Я споткнулась о дверной коврик, – начала ей рассказывать с равнодушным видом Тэсс, вертя на колене свою элегантную шляпку и внимательно разглядывая Гвиннет Логан. – То есть мне объяснили, что это был коврик. А на самом деле кто-то с пальцами…

– Виски с содовой? Как всегда, Боб? Отлично. И я к тебе присоединюсь.

Сифон зашипел у Энди в руках.

– А что ты думаешь об оформлении? Недурно, да? Оно целиком заслуга мистера Кларка. – Обращался Энди только ко мне, но необычно громко для себя. Каждое слово можно было услышать в соседней комнате. – Попроси его показать тебе коллекцию оружия.