Продолжил доктор, глядя уже не на Кларка, а на солнечные часы, будто обращался именно к ним:

– Любой школьник знает про электромагниты и соорудит вам такую штуку за несколько минут. Обмотайте кусок железа медной проволокой – и готово. Остается лишь пропустить электрический ток. Чем больше ампер-витков, тем сильнее действие магнита.

Мощность его складывается из силы пропускаемого тока, умноженной на число витков проволоки. Попросту говоря, чем больше проволоки намотаете, тем ваш магнит окажется мощнее. Промышленные магниты способны поднять тонны металла, но здесь этого не требовалось. Достаточно было маленьких магнитиков размером со спичечный коробок.

Запрячьте один из них в потолке рядом с балкой, к которой прикреплена люстра. Включайте и выключайте толчками ток. Магнитные волны, то касаясь металлического каркаса люстры, то отдаляясь и ослабевая, заставят ее качаться. Того же самого эффекта достигнете и с маятником часов, если магнит находится в стене холла рядом с местом, где они стоят. Добавлю к этому, что ни штукатурка, ни дерево, ни кирпичи, если только они не гигантской какой-нибудь толщины, магнитам не преграда. Покойный Гарри Гудини, мир его праху, стоя перед закрытой дверью, поднимал при помощи обыкновенного магнита железный засов, на который она была заперта изнутри. Признаться, я сам еще мальчиком, смастерил однажды электромагнит для…

– Еще мальчиком? – перебил его изумленный возглас Тэсс. – Разве тогда уже были изобретены электромагниты?

– Вы поразили меня, моя милая, – ошеломленно моргая, откликнулся доктор. – Неужто вам не известно, что принцип работы электромагнита был впервые открыт…

– Нет, не известно…

– …В тысяча восемьсот двадцатом году, – договорил доктор Фелл. – И открыт он практически одновременно тремя знаменитыми учеными по фамилии (вот удивительно, да?) Араго, Буажиро и Дэви. Да-да, они были не врачами, вопреки навязчивым утверждениям Кларка. Или во всяком случае, прославились не своими занятиями медициной. Собственно, Кларк вовсе старался не упоминать об этих в самом широком смысле людях науки. Упомянул о них наш молодой друг Моррисон, вынудив Кларка срочно увести разговор подальше от сути, которая, по-видимому, заключалась в том, что Норберт Логан, как и упомянутое мною трио ученых, экспериментировал при помощи гальванических батарей с электричеством. На тему общего своего занятия они, наверное, и сочиняли памфлеты.

Кларк не двигался.

Его жесткие волосы и обнажившиеся в улыбке зубы белели сквозь дымку сгустившейся тьмы. Он походил на замершего тарантула. Взгляды доктора Фелла обращались куда угодно, но только не на него.

– Идите к черту, – тихо и беззлобно проговорил Кларк.

Доктор Фелл продолжал упорно его игнорировать.

– Это, – улыбнулся он Тэсс, – тот вид несколько гипотетических сведений, которые я всегда с увлечением собираю. Они-то, хр-рум, и навели меня на мысль о магнитах не больше чем через десять минут после того, как мне стало известно, что здесь происходит. Мы не знаем действительных обстоятельств смерти Норберта Лонгвуда. Можно лишь допустить, что его эксперименты с электричеством представлялись жителям этих мест чуть ли не дьявольским колдовством и в кончине его они заподозрили бы что-то темное, даже если бы он умер от элементарного заворота кишок, объевшись незрелыми яблоками.

Многое из происходившего с Норбертом от нас скрыто дымом и гарью давности лет, зато мы, клянусь громом, знаем, от чего и как погиб дворецкий Пойзен в тысяча девятьсот двадцатом году. Предполагаю, покойный Герберт Харрисон Лонгвуд совершенно не собирался совершать преступление. Нам известно, что он был увлечен изучением документов, связанных с историей семьи. Вполне вероятно, попадались ему там и какие-то сведения об опытах Норберта с примитивными электромагнитами. Тут-то и осеняет его, как при помощи современных подобных штук создать себе «дом с привидениями» – этакий изысканный, впечатляющий и пугающий розыгрыш для друзей и знакомых.

И Герберт Харрисон Лонгвуд запрятывает в доме минимум три электромагнита, а может, и больше. Скрытыми внутри стен проводами они подсоединены к общей сети электричества. Ток к ним начинает поступать, как только нажмешь на один из потаенных выключателей. Где они?.. Вот в этом-то все и дело. Гениальный по-своему замысел. Магнитом совершенно не обязательно управлять оттуда, где что-то произойдет.

Смерть бедного Пойзена была результатом случайности, которую Герберт Харрисон Лонгвуд не мог предвидеть, создав, однако, невольно все к ней предпосылки.

Дворецкий спускается вечером вниз проверить, надежно ли заперт дом на ночь. Хозяин где-то у себя в спальне, похихикивая, включает и выключает магнит возле люстры столовой. Ну и каков эффект? Верный старый слуга, вместо того чтобы просто перепугаться, совершенно теряет голову. Люстра раскачивается раз от раза сильнее. Ошеломленный Пойзен охвачен стремлением во что бы то ни стало ее остановить. Он подтаскивает под нее стул с высоким сиденьем. Тянется с него к ней, встав на цыпочки. Окончательно обезумев, подпрыгивает, пальцы его вцепляются в металлический каркас люстры, и… она падает. Дом сотрясает грохот. Белый от ужаса Герберт Харрисон Лонгвуд пожинает плоды того, что им было задумано как невинный розыгрыш.

Доктор Фелл, ссутулясь под своим необъятным плащом, посмотрел на меня:

– Понимаешь теперь, мой мальчик? Ты, как и все остальные, поставил телегу впереди лошади. Пойзен залез на стул не для того, чтобы покачаться на люстре, а в попытке остановить ее.

– Энди! – воскликнула Тэсс.

– Булавки! – почти в унисон ей выкрикнул я.

– Да, – хмуро откликнулся доктор Фелл. – Тут нам и открывается старательно завуалированная правда. Наш молодой друг Хантер, наверное, обнаружил во время ремонта неизвестно куда идущие провода. Их назначение было ему непонятно, однако устройства, способные принести смерть, как-то связанные с электричеством и пощаженные временем, по-прежнему находились здесь. Догадки о фокусе, наверное, у него возникли, когда в субботу я его попросил встать под люстру и она слегка качнулась. Заметили, какое у него стало выражение лица? Нам он тогда ничего не сказал, но спешно обзавелся булавками…

– Почему? – так и не доходило пока до меня. – Зачем булавки?

– Потому что железо, испытывая воздействие электромагнита, само слегка намагничивается. Если такое произошло с люстрой, верхняя ее часть непременно должна была обрести это свойство. Возьмите булавки, заберитесь на стремянку. Если ваши булавки прилипнут к каркасу люстры, значит ваше предположение верно. Что и требовалось доказать. Мистер Хантер и доказал с оглушительной, в прямом смысле слова, убедительностью. Вот только, к несчастью, любопытство завело его чересчур далеко.

Каждое слово, произнесенное доктором Феллом, обрушивалось на нас тяжелым гнетом.

– Теперь я высказал все, что мне представлялось необходимым. Продолжение за тобой, Эллиот. Это дело поручено тебе.

И он умолк. Щеки его раздувались и опадали.

Кларк рассмеялся.

Его смешки и вспышки неистощимого веселья били по нервам, все отчетливее вселяя тревогу своею искренностью. Он не бравировал перед нами. Ситуация на самом деле его развлекала.

Ничто, казалось, ему не внушало опаски, хотя я просто костями чувствовал, как нас уносит к новому повороту, за которым скрывается очередная чертовщина, готовая нанести нам еще один удар промеж глаз.

Дело не было завершено.

– Надолго же вы замолчали, инспектор, – отметил Кларк. – Никаких, значит, собственных соображений? Никаких обвинений? Прискорбное отсутствие оригинальности.

Эллиот его выслушал, сильно сжав челюсти.

– Множество обвинений, – откликнулся он. – Вы отрицаете собственную ответственность за все, что произошло?

– Боже мой! – шаря по лбу пальцами, как после убийства мужа, выдохнула по другую сторону от круга солнечных часов Гвиннет Логан. Можно было подумать, она о чем-то вспомнила или догадалась.

Кларк, никак на нее не отреагировав, ответил Эллиоту:

– Полностью отрицаю.

– То есть отрицаете, что задействовали электромагнит для выстрела, которым был убит мистер Логан?

– Не подтверждаю, не отрицаю и предоставляю вам право доказать это, если сможете.

Эллиот, кивнув, вытащил из портфеля револьвер сорок пятого калибра. Сталь его смутной угрозой блеснула в сумерках. Затем инспектор снял с лацкана пиджака предмет, который за малостью и при таком свете разглядеть было невозможно. Он поднес его к стволу револьвера. Раздался тихий щелчок металла о металл. Эллиот вытянул вперед руку с револьвером, и мы все увидели, что к его полированному стволу прилипла булавка.

– Таково ваше доказательство, инспектор?

Эллиот, словно не слыша его вопроса, задал свой:

– Вы отрицаете, сэр, что взяли в субботу утром этот револьвер из комнаты миссис Логан?

– Отрицаю.

– А руку просовывали в кабинет сквозь створку северного окна?

Повисло молчание.

Оно поглотило нас и окутало. Если Кларк не задыхался от собранных воедино фактов, которые кольцами удава уже обвили его от шеи до ног, то, наверное, он был способен творить чудеса. Мы замерли в ожидании. Тишина настала такая, что до нас стал доноситься шум машин, ехавших к Саутэнду.

– Я спросил, сэр, вы руку просовывали в кабинет сквозь створку северного окна?

– Мне будет любопытно, инспектор, как вы сможете доказать это.

– С помощью двух свидетелей. – Эллиот развернулся. – Миссис Логан, это тот мужчина?

– Да, – ответила Гвиннет. – Да. Да. Да.

– Ну, ну, ну, – сияя передразнил ее интонацию Кларк. – Только вот я совсем не тот. Кто ваш второй свидетель?

– Мистер Эндерби.

Кларк, не сдерживаясь, расхохотался.

– Но где же ваш Эндерби? Вы способны устроить нам очную ставку? Он и впрямь утверждает, что видел меня у того окна?

– Нет, он сказал…

– Значит, улики с чужих слов? Уж наверняка даже полицейский достаточно сведущ в вопросах права, чтобы понять, насколько такие свидетельства никуда не годятся.

– Мистер Эндерби скоро будет с нами.

– Ох, сомневаюсь.

Мы с Тэсс переглянулись, определенно чувствуя одно и то же. В саду, несмотря на сырость, шедшую от земли, стало до нестерпимости жарко. То был жар волнения.

– Отрицаете ли вы также, сэр, что руководили созданием интерьера? Расстановкой мебели и так далее.

– В данном ужасном преступлении признаюсь, инспектор. Виновен.

– Так. Хорошо. Тогда почему вы расположили стол с пишущей машинкой у южного окна?

Кларк хотел ему что-то ответить, но Эллиот, жестом ему не позволив, добавил:

– Каждому ясно, наверное: нет худшего места для работы за письменным столом, чем южное окно. Солнце целыми днями слепит глаза. А в случае с вашим домом, еще шум машин от главной дороги доносится.

(Шум сейчас, повторяю, доносился даже до сада. Тем вечером, видимо, много людей стремилось попасть в Саутэнд.)

– В кабинете ведь есть большое северное окно. Выходит на тихий сад. И света падает из него достаточно. Почему же вы не там поставили письменный стол?

– Ах, какой в вас пропал декоратор интерьеров, инспектор!

– Разве это не факт? – спросил Эллиот очень спокойно, но готовый уже разозлиться. – Тем не менее вы ставите стол с расчетом, чтобы сидящий за пишущей машинкой оказался лицом к коллекции оружия. Не потому ли вы достали ее с чердака, куда она была спрятана Гербертом Лонгвудом, и развесили на дымоходе? И разве не факт, что под подоконником северного окна скрыт выключатель? Вам требовалось только дождаться, глядя в окно, пока мистер Логан начнет переставлять машинку на привычное ему место, и включить магнит.

– Разве это доказанный факт? А что насчет других?

– Других?

– Других выключателей? Двух, трех, четырех, возможно – пяти, шести или семи. Я находился в вашей компании, напоминаю, когда пошли часы. Протягивал ли куда-то руку? Нет, мои руки были свободны.

– Руки, но не ноги, – с мрачной улыбкой откликнулся Эллиот. – Я вот случайно запомнил, как вы стояли в холле возле стены, переминаясь с пятки на носок.

Кларк сузив веки, пристально смотрел на Эллиота.

– Неплохая придумка, сэр, – отозвался тот, – поместить выключатель под подвижной плиткой пола. Перемещаешь на нее вес, затем ослабляешь давление. Вы вроде у всех на глазах, никто вас не подозревает, и тем не менее… Единственная проблема с вашим планом, мистер Кларк, слишком большая легкость осуществления. Славные фокусы, пока не обнаружен источник. Вот выковыряем магнит из камина в кабинете, а выключатель из-под подоконника северного окна – и вы попались. У нас есть доказательство, что вы были у окна. В ту же секунду, как обнаружится выключатель…

Тэсс подняла руку, прося тишины.

– Слышите? – призвала она всех к вниманию. – Это шум не от главной дороги.

Оглядываясь назад, не берусь вспомнить последовательность впечатлений от разразившейся катастрофы.

Мне кажется, первым ее предвестником стал не глухой нарастающий рев вперемежку с треском, который напоминал скворчание жира на огромной сковороде. Не ахнувший оглушительно взрыв. А сине-желтая огненная спираль, с легкостью и изяществом танцора-виртуоза заплясавшая в кабинете. Вылетело, расплавясь, стекло из одной створки северного окна. И весь дом изнутри засветился, как газовая конфорка. Лонгвуд-хаус горел.

Свирепый до рыка вскрик Эллиота ясно прорезался даже сквозь нарастающий рев огня. Далее лица, движения, голоса внутри чаши сада превратились в полную мешанину. Неясно, кому и какие принадлежали слова.

– Проклятие нам, тупым болванам! – выкрикнул один голос, когда из задней кухни вылетело пламя. – Улики испаряются! Вот зачем ему нужен был бензин!

– Ложитесь! – крикнул кто-то другой.

– Ложитесь! – призвал следом третий. – Бензин в герметичных канистрах!

Взрыва произошло только два, и оба были не очень сильными, да к тому же, на наше везение, находились мы в чаше сада достаточной глубины, чтобы нас защитить. На воздушной волне первого взрыва полетели осколки стекол. Мы заметили, как они блестят, прежде чем догадались пригнуться. Крыша из гонта взвилась каскадом огненных стрел. Одна из них упала за нами в штокрозы. Другая, пылая, обрушилась на солнечные часы, где Эллиот успел ее затоптать.

Я прижимал голову Тэсс с такой силой, будто намеревался вдавить ее в землю. Помнятся мне крики Гвиннет:

– Вся наша одежда! Моя шуба! – Может, она и еще что-нибудь в этом роде кричала.

Под всепоглощающим шумом пламени все остальные звуки смазывались. Воздух стал жирным и мутным от взвеси дыма и копоти, сквозь пелену которых подрагивал желтым сиянием факел дома.

Эллиот кинулся по садовым ступенькам наверх, но при втором взрыве оказался вынужден повернуть назад. В жесте, который он послал доктору Феллу, без труда читался вопрос: нет ли кого-то внутри?

– Нет, слава богу, – откликнулся Фелл, лицо которого в густеющем свете пожара казалось почти совсем не красным.

Только после второго взрыва мы вспомнили о существовании Кларка.

Можно было предположить, что он переживает очередной момент торжества, но нет.

В перепачканном белом костюме, он сидел, изможденно откинувшись на спинку скамейки, как сраженный тяжелым недугом. Светлые его глаза, оттененные загорелой кожей, излучали злобу. Бокал с последней порцией дешевого сладкого шампанского остался стоять нетронутым на столе.

– Мой дом, – сказал он. – Мой прекрасный дом.

– Разумеется, вы не хотели, чтобы это случилось? – свирепо проорал Эллиот.

– Тупоголовые идиоты, – произнес с каким-то большим удовольствием Кларк. – Естественно, нет. И Логана я тоже не убивал.

Кто-то закашлялся. Жар наступал на нас, щипая глаза, щеки, проникая в уши, заполняя ноздри запахом, а рот вкусом гари. Пылающий уголек, взвившись высоко вверх, упал рядом с коленом Кларка, но он даже не шелохнулся.

– Я не убивал Логана, – повторил он. – Вам кажется, мне хотелось это сделать за то, что он выставил меня дураком? Да, правда хотелось. Но я его не убивал. Я никогда не рискую.

И – после короткой паузы:

– Думаете, я бы поджег свой дом ради того, чтобы лишить вас доказательств своей вины в смерти Логана? Но ведь пожар лишил и меня возможности. Каким образом я теперь укажу на действительного убийцу?

– Скорее прочь отсюда! – грянул командным голосом Эллиот. – Взрывов больше не будет. Вверх по лестнице и бегите! Ну!

– Пожарные машины! – вскочил резко на ноги Кларк. – Толку от вас всех чуть! Почему вы еще здесь? Ума не хватает вызвать пожарных?

– Слишком поздно, – ответил Эллиот. – Дом обречен догореть.

На выходе из чаши сада нас чуть не ослепил свет пламени. Накинув на голову Тэсс свой пиджак, я устремился бегом вместе с ней вдоль кромки сада подальше от пылающего Лонгвуд-хауса, в котором трудно было уже узнать дом. Эллиот взял на себя заботу о Гвиннет, за ними следовал, пыхтя, доктор Фелл. Рысящий Кларк замыкал процессию.

Первым, кого мы встретили на пути, оказался инспектор Гримс. Он несся по полю с западной стороны, повернув лицо боком к пламени. Издалека до нас доносились вопли автомобильных клаксонов на главной дороге.

Инспектор перемахнул через ограду из штакетника. В свете дрожащего столба пламени призрачно выступали детали ландшафта, вплоть до контуров листьев и волосков на тыльной стороне ладоней Гримса. Лицо его внезапно выпрыгнуло прямо перед нами.

– О-хо-ху-хе-ху-хе, – только и смог он выдавить откуда-то из глубины горла.

– Тревога… – начал было Эллиот.

– Включил, – выдохом отозвался Гримс, жестом изобразив сигнал, поданный из телефонной будки Автомобильной ассоциации. – Там все работает.

– Хорошо, – кивнул Эллиот.

– Увидимся позже. Важные улики.

– Что еще за улики?

– Убийство, – ответил инспектор Гримс. Дыхание у него сбивалось. – Увидимся позже. Не время сейчас.

– Считаешь, важнее помочь здесь? Да тут самому Ниагарскому водопаду не справиться. С домом покончено. И с уликами нашими тоже.

– А мистер Кларк? Где он?

– Вон там, – указал себе за спину Эллиот. – Что насчет него?

– Это не он. В смысле, не он убийца, – отозвался уверенно Гримс.

Наше общество то и дело обогащалось вторжением разных существ. Обожженная корова пронеслась мимо. Водитель, бросив машину на главной дороге, прибежал к нам с участливым вопросом, знаем ли мы, что здесь бушует пожар. Про остальное не помню: нам было не до того.

– Почему же вы нам не сказали, сэр? – спросил, глядя на Кларка, инспектор Гримс. – Он находился тогда не на пляже, как утверждал, а в Приттлтоне. Либо на улице, либо в тамошнем пабе. С без четверти десять субботнего утра до десяти минут двенадцатого его видели на лавочке возле «Испуганного оленя» и внутри, в баре. Нарочно заставил нас думать, будто у него нет алиби, вынудил нас напрасно искать по всему побережью, пустил по неправильному направлению, имея наипрочнейшее алиби.

– Это действительно так?

– Да, половина деревни свидетелей! – выкрикнул Гримс. – Ему кто-нибудь то и дело составлял компанию. Включая менеджера из банка, который в десять часов остановился с ним поболтать. Вы-то, сэр, как это объясните? – обратился он к подошедшему Кларку.

– Ах!.. – мягко и протяжно произнес тот.

Старательно стирая носовым платком пятна сажи с лица, он мало-помалу становился прежним Мартином Кларком.

– Но этого быть не может, – рявкнул Эллиот, поглядывая то на Кларка, то на Гримса. – Два свидетеля утверждают, что видели, как он ровно в десять глядел в северное окно.

– Ничем не могу помочь. – Голос Гримса был тверд. – У меня четыре свидетеля. В два раза больше, чем у вас, дружище. Включая мистера Перкинса, менеджера из банка. Он говорит, мистер Кларк сидел у «Испуганного оленя», потому как его до половины одиннадцатого не открывают.

Эллиот порывался что-то сказать, но его опередил Кларк:

– Это правда, инспектор.

– Тогда почему вы сразу мне не сказали? Зачем понадобилось лгать про пляж?

– Если честно, инспектор, надеялся вас и доброго доктора Фелла оставить в дураках.

Делая вид, будто прячет лицо от пламени, он нагнул голову. Мне стала ясна действительная причина. Его душил смех.

– Факт в том, – продолжил он чуть погодя, хладнокровно обмахнув брюки носовым платком и стараясь сдерживать торжествующую улыбку, – что настало время мне объявить вам шах и мат. Сами же понимаете: дело у вас развалилось. Мое алиби свидетельствует, что я абсолютно чист. Если мне и приходилось как-то использовать электромагниты и для чего бы ни приходилось, заверяю вас, что никогда не делал этого удаленно. В конце концов вам придется признать, что, когда убили Логана, я был в Приттлтоне. Есть свидетели. Ну и что теперь делать с вашей впечатляющей теорией насчет магнитов? Сами себя перехитрили? Кто из нас теперь умный? Не я перестарался, выходит, друг мой, а вы.

К треску горящего дерева и реву огня добавились мерные звуки колокола. Они становились все громче. Кларк подобрался. Проведя еще раз по лицу носовым платком, спрятал его в карман и пригладил двумя руками белесые волосы.

– Извините, но я должен встретить пожарные машины.

Эллиот, пребывавший не в лучшей форме, схватил его за руку:

– Что же тогда за человек в коричневом находился у северного окна?

– Вероятно, тот самый, кто сейчас сжег мне в подарок мой дом. Большего, извините, не знаю, а следовательно, сказать вам не могу.

Вырвав руку, он расправил рукав пиджака и шагнул было по направлению к горящему дому, но в это время увидел доктора Фелла и снова остановился.

Никому из нас никогда не забыть этой сцены. Два силуэта на фоне огня. Среди дыма, гари и копоти. Невысокого роста щеголеватый Кларк в своем белом костюме и нависший над ним темной увесистой глыбой доктор Фелл. Он раскраснелся. В стеклах его пенсне плясали отблески пламени.

Краткая их беседа под аккомпанемент пожарного колокола была достойна стилистики восемнадцатого столетия, пусть даже Кларк, забыв вначале о своих изысканных манерах, рассмеялся доктору Феллу в лицо.

– Сэр, – сказал он. – Признайте себя побежденным.

– Похоже, я вынужден, сэр, констатировать факт абсолютного поражения, – откликнулся доктор.

– Похоже, что именно так. Мне удалось ощутимо вас выставить на посмешище.

– Весьма ощутимо, сэр. Но смею надеяться, мистер Кларк, я еще буду иметь удовольствие вернуться к этому разговору с вами.

– А у меня есть самоуверенная надежда, что нет. Позволю себе напомнить: я никогда не рискую.