– Вы, конечно же, до сих пор не догадываетесь кто? – осведомился задумчиво доктор Фелл.

Мы с Тэсс отчетливо до деталей помним, как и когда открылась нам правда.

Произошло это в первую неделю сентября 1939 года. Мы уже больше двух лет были женаты. Я давно успел описать подробно случившееся. Рукопись, дожидаясь своего завершения, лежала у меня в столе. Доктор Гаргантюа зашел к нам на чай. Живем мы поблизости друг от друга, и он теперь у нас частый гость. Мы расположились в садике нашего хэмпстедского дома – маленького, но очень нам с Тэсс полюбившегося. Наступал тихий и светлый вечер. Здесь, в нашем садике, можно было на время почти забыть, насколько вокруг на земле неспокойно. Лишь серебристый корпус аэростата заграждения, который мы видели отсюда в небе, напоминал об этом.

Доктор, заполнив собою полностью широкое плетеное кресло, дымил своей черной трубкой. Из кармана у него торчала вечерняя газета. Слова его были не менее ясны, чем чистое небо над нашими головами.

– Видите ли, – с раскатистым шумом втянув в себя воздух, продолжил он, – я до сих пор имел основание воздерживаться от сей информации. Вопрос риторический. Вы, разумеется, не знаете, кто устроил смертельную ловушку. Не знаете, кто украл револьвер из комнаты Гвиннет Логан и повесил его на дымоход камина. И не ведаете, кто изо всех сил жаждал убить Бентли Логана.

– И кто же? – спросила Тэсс.

– Тот, кого вы нипочем не могли заподозрить, – отвечал доктор Фелл. – Ваш друг Энди Хантер.

Руки Тэсс разжались. Кроссворд, который она разгадывала, и карандаш упали на землю. Я выронил спичку, уже почти поднесенную к сигарете. Слов ни у Тэсс, ни у меня не нашлось. Но они были у доктора Фелла.

– Видите ли, молодые мои друзья, мне не верилось ни на долю секунды, что кнопка, которая контролирует электромагнит, находится в самом кабинете. Под подоконником или где-то еще. Такой ход был бы слишком простым для изобретательного Герберта Харрисона Лонгвуда.

Эллиот не задумался об этом (я позволил ему не задуматься), в то время как строительные устремления последнего из Лонгвудов явно не ограничивались переустройством кабинета, холла и столовой. Он возвел еще и уродство в виде дополнительного крыла. Нарост, уничтоживший линию дома с восточной стороны, в котором была устроена бильярдная. Не любопытно ли, что из ее окна великолепно просматривается через подъездную дорогу окно кабинета.

Еще любопытнее, что вы с Энди Хантером, стоя именно в бильярдной и глядя из нее на окно кабинета, могли видеть, как Логан поднимает пишущую машинку и лоб его оказывается на линии выстрела.

Без сомнения, застрелить Логана был способен лишь тот, кто видел его. И самым вероятным кандидатом на роль убийцы оказался пылкий молодой человек, уже четыре месяца отчаянно влюбленный в Гвиннет Логан.

Я прервал доктора:

– Подождите. Откуда вы выяснили, что Энди и Гвиннет были знакомы до тех выходных?

– Мне стало это очевидно из твоего манускрипта, мой мальчик. Ты так добросовестно все описал, возможно сам многим деталям не придавая значения. Всего через пять минут после того, как Энди и Гвиннет Логан якобы впервые встретились, он наливает ей херес с горькой настойкой. Молча. Без вопроса, что именно наливать, который задает каждому из остальных.

Мы с Тэсс переглянулись.

– Да-да, ты очень ясно описал, как Энди спрашивает остальных, что они предпочтут выпить. Пятью минутами позже после вашего приезда в Лонгвуд-хаус. Спрашивает всех, кроме Гвиннет. А кроме того, они повели себя, встретившись там, не как незнакомые до сего момента, хотя сама встреча их удивила и, по-видимому, заранее ими не планировалась.

Странным образом для почти незнакомки проявила себя в субботу и Гвиннет. Я видел, как это произошло. Наливая чай, она спрашивала, сколько кому надо сахара. Всех, кроме Энди Хантера, которому без единого вопроса положила три (заметьте, три!) куска и передала чашку. Ей было известно, с каким количеством сахара он пьет чай. Ведь они часто встречались в ресторане музея Виктории и Альберта.

– Но Кларк… – начала было Тэсс, однако, тряхнув головой, как в стремлении отогнать от себя ненужные мысли, умолкла.

– О первом из этих случаев я узнал от горничной Сони, – продолжил доктор Фелл, – и, если помнишь, мой мальчик, коснулся его, когда мы с Эллиотом расспрашивали миссис Логан в саутэндском пабе. Соня очень наблюдательная девушка. А насчет чая и сахара ты был очень добр упомянуть в своем манускрипте, добавив, что субботний пятичасовой чай для вас троих был там первым. Следовательно, Гвиннет без предварительного знакомства с Энди не имела возможности выяснить его сахарные предпочтения.

Это зримые признаки. Но мысли, слова, поступки, сама атмосфера, которая окружала этих двоих… Жар любви горел ярко и сильно. Вспомним совершенно несвойственную Энди пылкую речь, в которой он упрекал тебя, мальчик мой, в нечуткости к подлинной красоте мира. Какое тут слышится эхо всепоглощающей любви к Гвиннет Логан. А как она, когда нервы ее разгулялись, кинула в него стакан. Вольность, которую очень сомнительно что позволила бы себе с кем-то еще из присутствовавших. Также отметьте: именно Гвиннет Логан взяла на себя добровольно роль сестры милосердия, когда Энди Хантер пострадал от падения люстры. Но возможно, пора мне коснуться сути истории, – спохватился доктор.

– Думаю, лучше всего именно так, – глухо проговорила Тэсс.

Доктор Фелл, по натуре совсем не злорадный, выпалил вдруг – явно, к нашему удивлению, весь во власти этого чувства:

– Гений тьмы тут, конечно, Кларк. Возненавидев Логана за то, что тот выставил его дураком на одной из сделок, по возвращении в Англию он одержим жаждой подстроить его убийство. Про дом со смертельной ловушкой Кларку известно, пусть сам Гилберт Лонгвуд и не задумывал ее как орудие смерти. Его цель ограничивалась лишь стремлением пугать знакомых прыгающим пистолетом, который выстреливает холостым патроном. Без расчетливо расположенного стола, пишущей машинки, поставленной на нем таким образом, что человеку, который собрался ею воспользоваться, непременно нужно будет ее передвинуть, и заряженного боевыми патронами револьвера опасность бы никому не грозила. Но Кларк тщательно все рассчитал вплоть до условия: сам он к гибели Логана окажется как бы категорически непричастен. Нет-нет, он никогда не рисковал.

Энди Хантер и Гвиннет Логан в это время уже встречались.

– Момент, – вмешался я. – Верим вам несомненно, что именно так и было, но каким образом вы-то выяснили?

Доктор Фелл потер крыло носа.

– Узнал от самого Энди Хантера, – как бы оправдываясь, объяснил он. – Энди, придя в себя, после контузии люстрой, первое время находился в довольно неуравновешенном психическом состоянии. Его изводили раскаяние и муки совести, которыми, к большой для себя удаче, он излечился от страсти к Гвиннет Логан. Страсти, которая к моменту убийства клокотала в нем уже до подлинного неистовства.

Отношения их, как вы, наверное, сами догадываетесь, были не совсем платоническими, хотя Гвиннет по мере сил и пыталась придать им чисто духовный характер, мало-помалу этим расшатывая нервы Энди. Заметили, что было просто написано у него на лбу? Бросилось вам в глаза, как он вел себя целый день после признания Гвиннет… нужно ли снова упоминать об этом… об оказанной, так сказать, благосклонности собственному мужу в ночь с пятницы на субботу?

– Да, – подтвердила Тэсс. – Но мне показалось… Впрочем, теперь все равно. Продолжайте.

– Мне, знаете ли, не хотелось бы ничего плохого высказывать по поводу привлекательной Гвиннет Логан, – продолжал доктор Фелл. – Я так понимаю, она сейчас весьма ярко себя проявляет на Ривьере в роли веселой вдовушки. Понаблюдав за ней хоть вполглаза, приходишь к выводу, что она из тех женщин, для которых немыслимо существование без флера драматических страстей. Маленькая интрижка с Хантером служила клапаном, сквозь который выплескивались излишки ее эмоционального лицедейства. Она убедила Хантера, что Логан тиран и садист, принуждающий ее к жизни, невыносимой для любой женщины. (Кстати, Хантер имел неосторожность дважды проговориться тебе об этом.) Обработала она его капитально. Он клялся избавить ее от Логана, пусть даже придется его убить. Она ничего подобного не хотела. Логан был для нее надежной опорой. Человеком, который наверняка мог ее обеспечивать. Связь с Энди лишь потворствовала играм ее воображения. Волнительным играм. Но если ей, кроме них, ничего не требовалось, то Энди, клянусь громом, требовалось, и еще как!

На этой стадии их отношений и появляется Кларк.

Занесенный однажды волной своего музейного энтузиазма в музей Виктории и Альберта, он замечает там Гвиннет, а с ней молодого мужчину. Приглядевшись, распознает, что у них явно свидание. Позже видит их снова и снова. Подслушивает украдкой множество их огнеопасных клятв. И осознает, что ему словно преподнесен великолепный подарок.

Если Энди Хантер убьет Логана… Если путем манипуляций удастся так все обставить, что Хантер убьет Логана, совершенно не подозревая, что эту возможность ему обеспечил он, Кларк… Восхитительно!

Далее Кларку сопутствуют три обстоятельства:

а) Лонгвуд-хаус выставлен на продажу;

б) Хантер, как выяснил Кларк, архитектор;

в) Кларк окольным путем устанавливает, что знакомый уже ему Роберт Моррисон и Энди Хантер друзья.

О да! Кларк позволил тебе посоветовать ему Энди Хантера в качестве архитектора. Затем оказался не против его приглашения на новоселье, во время которого все и должно было произойти. Редкостный джентльмен мистер Кларк. Он полон уловок. Всегда схитрит. Неизменно поймет, как и кем можно манипулировать. И так переставит фигуры, что не окажется ни за что в ответе. Мы ведь знаем: он никогда не идет на риск.

И вот происходит следующее. Получив в начале последней недели марта от агента по продаже Лонгвуд-хауса ключи, а с ними разрешение на осмотр дома, Кларк просит Хантера съездить туда с целью профессионального заключения. И добавляет, словно бы невзначай, что на чердаке там вроде остались от прежних владельцев какие-то старинные бумаги.

Хантер отправляется в дом. Из любопытства, конечно же, открывает сундук со старинными документами и первым находит аккуратнейший чертеж-схему устройства электромагнитного фокуса в кабинете. Воображение у Энди Хантера заработало. Он быстро сообразил, как фокус способен стать смертельной ловушкой.

Тэсс не сдержалась.

– Погодите-ка! – выкрикнула она. – Этот Лонгвуд, с его талантом замечательно рисовать планы… Получается, он оставил план своих фокусов? Значит, по сути, и виноват во всех бедах…

Доктор Фелл рассмеялся. Но не обычным своим раскатистым смехом, а коротко и невесело, разом вновь посерьезнев.

– Едва ли. Кларк просто воспользовался тем, что сам знал о секретах дома. План был сделан им, но на состаренной и пропыленной бумаге, уводившей от подозрений о его авторстве. И еще Кларк добавил туда свой трюк, а вернее, стол и пишущую машинку напротив коллекции с оружием.

Энди бы сообщить по возвращении: «Сэр, обратите внимание на магнит в камине. Не спрятан ли он там с какими-то нехорошими целями? Что вы на сей счет думаете?» Любой честный архитектор отреагировал бы на находку подобным образом, если бы не собрался воспользоваться обнаруженным в своих целях. Но Энди Хантер о своем открытии промолчал.

Кларк, должно быть, сильно обрадовался.

«Вы значит, рекомендуете этот дом как хорошую и безопасную покупку, мистер Хантер?»

«Да, сэр, определенно».

«Меня это радует. Надеюсь, вы присоединитесь потом к вечеринке по поводу моего новоселья. Всего несколько приглашенных, включая моих добрых друзей Логанов».

И нашему молодому бедняге кровь бросилась в голову. Он говорит, что вынужден был схватиться за спинку стула, иначе бы ноги не удержали.

Если бы он сказал про магниты, Кларк отказался бы от покупки дома в пользу какого-нибудь иного плана убийства. Замечу, что Энди не знал о наличии в Лонгвуд-хаусе других электромагнитов, пока не забрался, по моей просьбе, на стул под самую люстру и не протянул руки к ней. Она закачалась от сквозняка из распахнутой двери. Тут-то, он говорит, ему и стало понятно, отчего погиб дворецкий. А вскорости после этого стенные часы пошли. Трюк с ними Кларк провернул в точности так, как объяснил Эллиот. И Энди Хантеру заподозрилось, что в доме скрыто куда больше хитростей, чем он знает.

Взяв стремянку, Энди лезет с булавками к люстре – проверить, не намагничен ли ее каркас. Выключатель от электромагнита он не нашел, да и не искал. Теперь остается только гадать, как именно там все было устроено. Потому что эксперимент Энди ограничился легким тычком по люстре. Она, звеня и поскрипывая, с такой легкостью закачалась, что от изумления он покачнулся сам. Потерял равновесие на неустойчивой стремянке. Схватился за люстру и…

Вот вам еще одна трагедия, едва не приведшая к новой смерти.

Но вернемся назад. Весь апрель, пока дом обставляют к новоселью, Кларк неустанно следит за любовниками в музее Виктории и Альберта. Выждав однажды, когда Гвиннет расстанется с Энди после свидания, наш манипулятор как бы случайно столкнулся с ней, после чего начал периодически подлавливать ее в других местах. Такой, знаете, с виду ненавязчивый легкий флирт, а на самом деле контроль за ее эмоциональным состоянием.

– Так вот почему она с такой легкостью признала в Кларке мужчину, с которым встречалась, – сказала Тэсс.

– Да. Она ничего предосудительного в этих встречах не видела. А вот про свидания с Хантером, как сама говорила, ее не заставили бы признаться даже дикие лошади. Связь эту трудно было назвать невинной.

Неподалеку от музея Виктории и Альберта есть небольшой отель. Достаточно изучить книгу его регистрации… Хотя Гвиннет Логан – скромная благопристойная молодая леди, которая и после смерти мужа остается такой.

Приглядывая бдительно за любовниками, Кларк одновременно руководил меблировкой дома.

«Я думаю, мистер Хантер, мне в кабинете будут необходимы пишущая машинка и стол под нее. Давайте вместе подумаем, где лучше их поместить. У северного окна или у южного?»

И наш униженный козел отпущения, горя ненавистью к тирану Логану и изнывая в душе от стыда, что так подло пользуется добродушием своего нанимателя, отвечает:

«У южного, сэр. Вон там. Могу велеть, чтобы повесили на стене бра».

«Ну, если вы так считаете», – после недолгого размышления соглашается Кларк. То есть вновь уводя от себя малейшие подозрения, потому что никогда не идет на риск.

И таким образом мы добираемся до вечера пятницы и убийства в субботу. Ваши собственные воспоминания заполнят пробелы.

– Нет, не заполнят, – заспорил я. – Тысяча чертей, кем был мужчина в коричневом? Стоял же ведь кто-то у северного окна?

– Джулиан Эндерби, – последовало любезное объяснение доктора Фелла.

– Джулиан?

– Хм, да. О да. Ох, вы же редко с ним последнее время видитесь, правда?

Тэсс рассмеялась:

– Вовсе не видимся. Он женат теперь на высокородной девице. Очень высокородной. И у нас как-то с ними не сложилось. Слышала, дела у него идут вполне хорошо.

Доктор Фелл засопел. Края пиратских его усов опустились, а нижняя губа выпятилась.

– Они пошли бы у него куда хуже, рискни он нас одарить историей, которой вам полоскал мозги, явившись посреди ночи в спальню. Репетицию перед вами устроил. Но храбрости рассказать полиции все-таки не хватило. Не смог. Хотя Кларк посулил ему в обмен на согласие много выгоднейших юридических дел.

– Снова Кларк?

– А что вы хотите? – пророкотал доктор Фелл. – С Джулианом Эндерби дело такое. Впервые попав в незнакомый сад, он слышит из дома голос женщины, которая с кем-то ведет весьма интересный разговор. Слова ее отчетливо до него доносятся сквозь открытую створку окна. Любопытство подмывает Эндерби заглянуть внутрь. Рядом оказывается брошенный садовником безо всякого умысла и преступных поползновений ящик. Джулиан пододвигает его к окну, заглядывает…

– Так, значит, он все же видел убийство? – воскликнули нестройным хором мы с Тэсс.

– Видел. Мы вынудили его признаться, хотя ему до ужаса не хотелось огласки на дознании, что он подслушивал.

– Но потом… Зачем эта вторая история?

– Автор второй истории – Кларк. Сочинив ее, он тем же вечером пускается в доверительную беседу с Эндерби.

«Сэр, – говорит он ему, – вы попали в щекотливое положение. Вашим коллегам такое не понравится. Уверен, что не понравится. Тогда, между нами, зачем вам признавать свое присутствие у северного окна? Скажите, будто бы видели, как в него заглядывал кто-то другой».

☺«Мистер Кларк, – возмущается Эндерби, – вы меня оскорбляете. Это же лжесвидетельство. Оно поставило бы меня в еще худшее положение».

«Вовсе нет, – подавляет его своей логикой Кларк, – вы видели там кого-то другого. И другой, то есть я, отрицать не станет».

Именно так Кларк ему преподнес свое предложение, посоветовав засвидетельствовать, что видел он либо его, либо кого-то, очень похожего на него. Ну а взамен энергичному мистеру Эндерби было обещано много соблазнительного от богатств мистера Кларка.

Я снова вклинился с вопросом:

– Но зачем Кларку такое понадобилось от Энди?

Доктор Фелл тяжело вздохнул:

– Затем, мальчик мой, что очаровательный наш Кларк с первого взгляда испытал мгновенное отвращение как к инспектору Эллиоту, так и к вашему покорному слуге. Вот и захотелось ему поставить на нас ловушку, в которую Эллиот и попался.

У Кларка уже было алиби. Вспомните его вид, когда, вернувшись из паба, он обнаружил, что план сработал, Логан убит. Любые наши обвинения в свой адрес он мог немедленно отвести, если бы это ему заблагорассудилось.

Но он хотел, чтобы мы обвинили его. Хотел считаться в наших глазах тем человеком, который стоял у окна и включил электромагнит. Хотел, чтобы мы не сомневались: под подоконником спрятана потайная кнопка. Достаточно лишь ее найти. И когда мы его обвиним, он выставит нас глупыми перепуганными мартышками, поднявшими вопли при виде змеи.

Мы ощущаем себя совершеннейшими болванами, а Кларк тешит свое тщеславие. Всепоглощающее тщеславие, любая попытка уязвить которое вызывает у Кларка страшную ярость. Вот и Логан ведь поплатился жизнью только за то, что выставил его дураком на одной из сделок.

Неоспоримое алиби было козырем Кларка, и он, совершенно в себе уверенный, вел с нами игру втемную. Отсюда его предложение Джулиану Эндерби. Решился бы тот и впрямь на такую наглую ложь полиции? Теперь мне это сомнительно. Джулиан чересчур осторожен. Думаю, репетиция перед вами заронила в нем подозрение, что дело нечисто. Иначе держался бы он тогда по-другому, чем ты описываешь. Видно, полного доверия к Кларку, хотя посылы его и были соблазнительны, Джулиан все-таки не испытывал. Кларк, однако, надеялся на лучшее, да к тому же мог еще кое-что предпринять.

Предположим, мы с Эллиотом и впрямь наткнулись бы на электромагнит. Тут Кларк бы уже не ограничился безупречным алиби, а, превратив нас в окончательных дурней, сам бы раскрыл преступление. Провод-то от электромагнита ведет к окну бильярдной. Кларк первым это устанавливает и с полной определенностью отправляет своего молодого архитектора на виселицу. Именно это, клянусь мирозданием, я решительно вознамерился предотвратить.

И доктор Фелл так взревел, что из трубки в его зубах брызнули искры.

– Роль Кларка как кукловода мне была абсолютна ясна. Реальным убийцей стал доведенный его манипуляциями и играми Гвиннет Логан до полубезумия Энди Хантер. Я знал, что использовали электромагнит. Кстати, вы теперь понимаете, откуда возникло впечатление, что пистолеты кто-то снимал с камина, а затем снова неровно повесил, умудрившись при этом не оставить ни единого отпечатка пальцев? В действительности все, кроме старинного пистолета, замененного револьвером сорок пятого калибра, оставалось на своих местах, вопреки утверждениям впечатлительной Сони и твоим, мальчик мой. А перекосил остальное оружие на колышках включенный электромагнит. Оно хоть и в более слабой мере, чем сорок пятый, но тоже отреагировало на него.

Но, властители Афин, я не мог подобраться к Кларку! Он был неуязвим. Ни одного доказательного свидетельства против него. На любую попытку обвинения он с уверенностью ответил бы, свалив все на Хантера. Хуже того, мне нельзя было поделиться правдой с Эллиотом. Он стопроцентный профессионал, эрудированный, дотошный, да к тому же еще и джентльмен. Чувство долга непременно его бы вынудило арестовать Хантера. Да-да. Именно так, к сожалению, получилось бы. К сожалению, потому что…

Тут доктор Фелл закашлялся, после чего, похоже, засомневавшись, стоит ли договаривать прерванную на полпути фразу, оставил ее в покое.

– Из этого тупика мне виделся лишь один выход. Вспомните, сколь побежденным и будто сломленным тяжкой болезнью стал Кларк, когда дом загорелся. Вспомните жалобное признание, что это его доконало. У нас не было доказательств вины Кларка в убийстве, но и он не мог теперь доказать, что виновен другой. Едва поняв, откуда включается магнит в кабинете (а кнопка была скрыта подвижной доской пола под подоконником бильярдной, на которую Хантеру оставалось только наступить), я и воспользовался единственным выходом из тупика. То есть… хр-рум! Ха!.. Поджег дом.

Перевернись наш уютный садик вдруг вверх тормашками, голову мне повело бы меньше и желудок не так бы скрутило от спазма.

Вопль Тэсс походил на истошный писк:

– Вы подожгли!

– Ш-ш-ш, – с виноватым видом прижал к губам палец доктор, сторожко оглядываясь на кусты лавра, будто за ними могла таиться полиция. – Умоляю, тише. Поджег – очень тяжелое обвинение, да и совесть мою, увы, гнетет гибель движимого и недвижимого имущества Кларка.

Убедившись наверняка, что в доме никого нет, я установил там взрыватель замедленного действия и присоединился к вам. Мне не дано выдающихся актерских способностей. От страха, как бы не выдать свою вину, мне при первом же взрыве сделалось плохо до тошноты. Но уверяю вас: иного пути не было. Видите ли, я не хотел подвергать Хантера риску ареста и обвинения по еще одной причине.

– И по какой же?

– Да по той самой, что Хантер на самом деле не был убийцей.

Судя по виду доктора Фелла, история подбиралась к чему-то совсем неожиданному.

– Но вы же сами сказали…

– Нет, – решительно перебил он Тэсс, – я сказал, что Хантер намеревался убить Логана. Я сказал, что им был украден в субботу утром из спальни Гвиннет револьвер, о котором она ему рассказала, конечно же окрасив это драматическим опасением: мол, ее муж, охваченный ревностью, способен на все. Я сказал, что Хантер устроил в кабинете ловушку и собрался захлопнуть ее, нажав на кнопку. Все это совершенная правда. Но я не говорил, что убийство совершено им.

– Тогда кем?

Доктор Фелл тяжело повернул ко мне громоздкую свою голову, сдул слой пепла, поднявшийся над поверхностью трубки. Маленькие его глазки с лукавым блеском уставились на меня.

– Если быть точным, – медленно произнес он, – тобой.

Пауза.

– Боюсь, я тебя ошарашил, – продолжил доктор именно в тот момент, когда метафорические черные пятна перестали застить мне взор, а к легким вернулась способность дышать. – Но пойми меня правильно. Это совсем другое, чем снова-здорово в «Роджере Акройде»[6]. Я совершенно не обвиняю тебя. Ты решительно не злодей, спланировавший убийство, убивший, а затем написавший о нем, скрыв какие-то факты. Но видишь ли, ты действительно подстрелил Логана.

Энди Хантер оказался неподходящим на роль убийцы. По складу характера он не мог лишить Логана жизни. Понял в последний момент, что не может. Все было уже подготовлено, но душа, когда оказался он у окна, восстала. Ты же сам пишешь: он не смотрел на Логана, когда раздался выстрел. Потому что принял решение отказаться от своего плана и приготовился к откровенному разговору с тобой. Встал боком к окну, набил трубку, проговорил: «Значит, про „дом с привидениями“…» Но больше сказать ничего не успел. Потому что ты немного переместился, чтобы лучше видеть его лицо, нога твоя угодила на доску под подоконником, магнит включился, револьвер, подпрыгнув, уложил насмерть Логана, и дальше вам с Энди стало не до откровенных разговоров. Властители Афин, чему же здесь удивляться!

Птицы громко ссорились в дальнем углу садика.

Прошло несколько минут, прежде чем я окончательно осознал значение сказанного доктором Феллом.

– То есть… – Язык у меня с трудом поворачивался, а в животе стало более чем нехорошо. – То есть я уже два с лишним года убийца, сам того не подозревая?

Доктор Фелл хмыкнул:

– Технически – да. Смерть Логана – результат трагического стечения обстоятельств. То же самое можно сказать об истории с Хантером, едва не убитым люстрой. В этом и заключается правда. Брось мучения на сей счет: я считаю, ты их не заслужил, потому что и невиновен, и неподсуден, даже если когда-нибудь выйдут на свет настоящие факты. Впрочем, о них теперь никогда никому не узнать. Энди Хантер, живой и вполне себе процветающий, вряд ли захочет с кем-либо ими делиться. Гвиннет Логан не сможет ничего рассказать просто по той причине, что ни сном ни духом не подозревает Хантера. Он для нее был «милым мальчиком», с убийством мужа никак не связанным. Убийцей Логана она считала и до сих пор считает Кларка.

Заговорить мог лишь один человек – сам Кларк, но воздержался от обвинений Хантера. Убедительных доказательств ведь нет, а Кларк никогда не рискует. С тех пор как улики исчезли в гигантском костре, он благоразумно помалкивал, хотя до этой недели существовала еще вероятность, что какие-то обстоятельства побудят его обнародовать правду.

– А теперь почему же нет?

Доктор Фелл нахмурился:

– Предсказание Кларка сбылось. Он, как вы помните, все время твердил, что будет война, – ожидая ее с куда большими ненавистью и страхом, чем кто-либо другой. По сей причине ему показалось неблагоразумным оставаться в Англии, которую могут постигнуть атаки с воздуха.

Доктор извлек из кармана сложенную газету, подержал ее перед собой и бросил на траву. Мы увидели заголовок:

ЛАЙНЕР «АТЕНИЯ»: ПОЛНЫЙ СПИСОК ЖЕРТВ

Опираясь на свою костылеобразную трость, доктор поднялся из кресла, надел широкополую шляпу, расправил на плечах плащ, поглядел на аэростат заграждения, явственно серебрившийся в розоватом сентябрьском небе, и произнес:

– Потому что Кларк, как мы знаем, никогда не рисковал.