Шестнадцатое мая – иными словами, Троица – наступило на следующий день.

В Саутэнд-он-си был отлив. На пляже обнажилось огромное пространство из ноздреватой серой грязи. Г. Д. Уэллсу подобное представляется очень похожим на конец света. Даже пирс, похожий на белую сороконожку с черными ногами, едва оказался в силах дотянуться до океана.

Воскресные отдыхающие пока не нахлынули. Утро стояло раннее. Солнце, однако, уже разгорелось вовсю, и все вокруг сияло в его лучах. Я ожидал в блистающей стерильной чистотой приемной клиники доктора Гарольда Мидлсуорта, когда, преодолев лестницу по две ступеньки за шаг и проскочив мимо суровой медсестры, передо мной возник инспектор Эллиот.

– Ну, он не?..

– Нет, не умер. По крайней мере, пока. У него разбит череп, плюс еще кое-какие, менее серьезные травмы. Есть даже небольшая надежда, что он восстановится. Главный вопрос, станет ли снова в разуме?

Последнее из моих замечаний повергло Эллиота в беспокойство.

– А по какой причине они сомневаются?

– Рентгеновские снимки показывают, что кость черепа сдавила мозг или что-то такое. Спроси у доктора.

– Слушай… Представляю себе, насколько ты сильно расстроен.

Насколько сильно я был расстроен, я не собирался показывать никому.

– Энди – один из лучших парней на свете. Таким почему-то больше всего достается. Проклятая закономерность. Ну почему этой чертовой люстре не рухнуть вместо него на… – Осекшись, я не назвал желательными кандидатами Кларка и Джулиана Эндерби. – Рухнуть на кого-то другого. Кстати, если бы ты не настоял, чтобы мы провели ночь в доме, этого не случилось бы.

Эллиот перелистнул несколько страниц журнала, лежавшего перед нами на столике, и, только захлопнув его, произнес:

– Извини, но я в этом сомневаюсь.

– То есть?

– Хантер чересчур много знал. Это его превратило в идеального претендента на устранение. Не твои ли слова о чем-то известном ему и наверняка опасном в связи с Лонгвуд-хаусом. Видно, убийца боялся, что Энди об этом расскажет, и поспешил при первой возможности от него избавиться.

Я ответил Эллиоту таким взглядом, что лицо у него покраснело.

– Подожди, – поднял он худую веснушчатую руку. – Ты скажешь сейчас, что я не смог должным образом оценить угрозу. Ори на меня сколько влезет за это, но не жди чудес. Я не догадывался, в каком направлении продвигается доктор Фелл, а он ни словом меня не ставил в известность до самой ночи. Сам сперва не был до конца уверен, что прав. Но он абсолютно прав. Убежден. И вопрос сегодня закроется.

Я уставился на него:

– Хочешь сказать, решение найдено?

– Да, – коротко бросил он. – Полагаю, да, – поторопился добавить он свойственной ему осторожностью. – Может, хоть это тебя немного утешит.

Энди поднялся на ноги, но, кажется, только затем, чтобы, многозначительно кивнув головой, плавно опуститься на край журнального столика.

– Доктор Фелл вчера вечером посетил клуб «Конго» и там щедро наделял розовым джином одного знакомого тебе молодого писателя. Беседа их завершилась длительным и дорогостоящим телефонным звонком в Манчестер его отцу. Весьма плодотворным, рад сообщить, разговором.

Я в это время суммировал полученную информацию и… тоже добился кое-каких результатов. – Эллиот с сочувствием поглядел на меня. – Я оказался, конечно, сильно потрясен по приезде обратно к вам, но кое-что выведал у мистера Кларка, а также мы очень интересно поговорили с мисс Фрейзер.

Тэсс все же нарушила клятву!

По тону Эллиота я почти в этом не сомневался. Выложила ему, вероятно, все, в чем признался нам Джулиан. Я ее не винил. От Эллиота, при его въедливости, трудно отделаться полуправдой.

– Стой-ка, – быстро проговорил я. – Догадываюсь, о чем ты хочешь поговорить, но сперва…

– Что?

– У меня не было времени хорошенько подумать… Имею в виду, о том, что стряслось с Энди. Все произошло так стремительно… Шум… грохот… Срочно за доктором… Но если это спланированное покушение на Энди, то как его устроили? Как убийца сумел подстроить, чтобы люстра упала в нужный ему момент? Каким образом, черт возьми, такое оказалось возможно?

Эллиот задумался:

– Я не говорил, что это спланированное покушение на жизнь мистера Хантера.

– А разве ты не сказал…

– Я только сказал, что, если бы эта люстра не упала в силу какого-то везения для убийцы или случайности, тот рано или поздно все равно опять попытался бы с ним разделаться. В Лонгвуд-хаусе или нет, но своих намерений он не оставил бы. До сих пор разве не понимаешь, что случилось?

– Нет.

– Ну, тогда, вероятно, поймешь, когда тебе станет ясно, почему я пришел сюда. Думаешь, доктор не станет возражать, если я сниму у мистера Хантера отпечатки пальцев? Мне нужна лишь минутка. Это совершенно не потревожит его. Тем более, ты говоришь, он пока без сознания. – Эллиот помолчал. – Кстати, о люстре. Я осмотрел там все. Балка в том месте, где она висела, раскурочена. На нижнем крае люстры четкие отпечатки пальцев левой и правой руки. И они совпадают с теми, что мы обнаружили на множестве предметов в спальне мистера Хантера. Те и другие наверняка его. Хочу сейчас снять их только для стопроцентной уверенности.

Загадочное безумие вновь подступало к нам.

– Ты хочешь сказать, – разозлился я, – что повторилась история с бодряком-дворецким? По-твоему, Энди тоже подпрыгнул к люстре и ну раскачиваться на ней?

– Факты указывают на это.

– Но зачем?

– А дворецкий зачем? То есть почему создано впечатление, будто дворецкий именно это и сделал?

Я видел: Эллиот мечется между стремлением приоткрыть мне завесу тайны и долгом, который его призывает помалкивать.

– Если хоть на минуту сосредоточишься, то догадаешься сам.

– Это ты так считаешь.

Эллиот, поглядев на часы, произнес лишенным какой-либо выразительности голосом:

– Без четверти час уже. У меня нет больше времени здесь с тобой разговаривать. Доктор Фелл находится на набережной, дегустирует местные сорта пива. У меня с ним назначена встреча через пятнадцать минут. Где доктор Мидлсуорт? Ах да, вот еще что. – Взгляд его стал настороженным. – Если я правильно понимаю, миссис Логан приехала в Саутэнд вместе с вами? Где она сейчас?

Ответ был получен тотчас же. Доктор Мидлсуорт и Гвиннет Логан спускались по лестнице.

Должен признать, Гвиннет под впечатлением от беды, которая вроде не очень ее и касалась, проявляла решительность и практичность, вряд ли кем-нибудь от нее ожидаемые. Тэсс (и язык бы не повернулся произнести в ее адрес хоть слово упрека) не выдержала напряжения. Характер Гвиннет вдруг изменился, как у актрисы, решившей выступить в другом амплуа. Она превратилась в преданную сиделку.

Поступь ее стала твердой, движения прохладных рук обрели четкость, во взгляде голубых глаз тревога мешалась с решимостью.

Могло бы возникнуть не очень приятное подозрение, что она наслаждается своей новой ролью, не охвати ее такой шок и ужас при первой же вести о случившемся с Энди.

Гвиннет была, как и вечером пятницы, в темно-зеленом платье и на фоне стерильной приемной больницы походила, пусть покажусь банальным, на стройную лесную нимфу.

– Я задержусь здесь еще на несколько минут, – сказал нам Эллиот, предваряя общение с доктором Мидлсуортом. – А затем, если не возражаете, мне хотелось бы, чтобы вы пошли со мной.

– Конечно, – улыбнулась Гвиннет. Но не успела за Эллиотом и доктором затвориться дверь, настроение ее резко изменилось. – И что теперь, по-вашему, им приспичило?

– Возникло больше вопросов, – объяснил я.

– Но я им уже вчера рассказала все, что могла, трижды. – Гвиннет дернулась, будто в стремлении топнуть ногой по полу. – Ох, это так мерзко. – Она внимательно посмотрела мне в лицо. – Им хоть что-то удалось обнаружить? Вы же друг мистера Эллиота. Неужели мне не расскажете? Пожалуйста.

Это был шанс что-то выведать.

– Они знают, зачем вы ночью спустились вниз с ключиком.

Глаза ее широко распахнулись. На шаг сократив дистанцию между нами, она замерла с прижатой к сердцу рукой, как в большом потрясении.

– Тэсс Фрейзер им рассказала, – скороговоркой выдохнула она.

– Тэсс не упомянула об этом ни словом. Ваш друг Кларк им все выложил.

– Кто?

– Ваш друг Кларк.

Мне казалось, это должно было ее впечатлить. Вызвать если не злость на Кларка, то хотя бы недовольство им. Но вместо досады, вполне ожидаемой, лицо ее обволокло пеленою недоумения, которое она попыталась скрыть, скромно потупя взор и словно что-то с весьма отрешенным видом обдумывая.

– Но вам все-таки Тэсс сказала. – В голосе ее слышался легкий укор.

Я солгал, заверив ее, что Тэсс ничего не сказала.

– Нет, сказала. Знаю. Что еще она вам про меня рассказывала?

– Ничего.

– Пожалуйста…

– Ничего, – тверже прежнего повторил я.

На сей раз она вроде бы успокоилась. Прошуршав подошвами по ковру, она встала возле окна, открывавшего вид на зеленую аллею. Комнату заливал солнечный свет, из-за чего ее белые стены походили на гладко отполированный мрамор надгробных плит. По улице вдалеке маршировал оркестр, наяривая мелодию песни «Люблю сидеть на берегу у моря». Торопясь насладиться праздничным днем, спешили в разные стороны толпы отдыхающей публики.

Гвиннет вдохнула поглубже умиротворяюще-расслабляющий воздух.

– О боже, завтра мне предстоит встреча лицом к лицу с суровой реальностью, – пожаловалась она. – Юристы, главные клерки и разные прочие неприятные люди столпятся вокруг меня, примутся мне приказывать: «Подпишите это… Поступите вот так…» Репортеры меня раздражают гораздо меньше. Один из них сделал утром мою фотографию. Но остальных просто ненавижу. Я ведь никогда ничего не знала про дела бедного Бентли. И знать не хочу. Он всем всегда сам занимался.

Новый глубокий вздох, за которым последовало с неожиданным исступлением:

– Ему было бы очень приятно встретить это утро живым.

Издали продолжали доноситься звуки оркестра.

Она промокнула маленьким носовым платком уголки глаз. Влага, немного их оросившая, на мой взгляд, свидетельствовала о той небольшой мере искреннего горя, которое Гвиннет была в состоянии ощущать.

– Хочу я или нет, – снова заговорила она, – в город мне съездить необходимо. Хоть одежду приобрести соответственно трауру. Правда, думать теперь о себе… – (Пауза.) – Он ужасно приятный мальчик, правда?

– Кто?

– Мистер Хантер, – крайне официально произнесла она. – Вообще-то, мне… о небо… вообще-то, мне, знаете ли… не следует… когда бедный Бентли еще даже не похоронен. Самой странно. Я раньше считала, что мужчины вроде мистера Хантера совсем не мой тип. Мне импонировали люди более…

– Зрелые?

Она развернулась ко мне:

– Почему вам так кажется?

– По-моему, очевидно, что вы подразумевали мужчин вроде Кларка, к примеру.

Гвиннет, чуть помолчав, кивнула:

– Ну да.

Следом в глазах ее отразилось сомнение. Я думал, ей хочется что-то еще добавить на эту тему, но она, ухватив большим и указательным пальцами занавеску, спокойно перевела беседу на другое:

– Очень надеюсь, инспектору Эллиоту удастся понять, что произошло ночью в этом доме. Несчастный случай или… Какую цель преследовал бедный мистер Хантер? Цель у него определенно была. Он точно что-то задумал. Мне еще прошлым вечером сделалось ясно, хотя я никому ничего не сказала. А поняла, когда он украл кое-что из моей комнаты.

– Энди? Из вашей комнаты? Кое-что украл?

– Да. И ему показалось, что я не заметила. Набор булавок.

Она умолкла. Я тоже молчал. Ошеломляющее признание, сделанное с поистине детской непосредственностью и далеко не детским выражением лица.

– Вы сказали, набор булавок?

– Да. Думаете, я вру? Легко доказать, что нет. – Она еще крепче схватилась пальцами за занавеску. – Булавки зачем-то были ему нужны прошлой ночью. Когда весь этот ужас уже случился, в левом кармане его пиджака нашли набор булавок. Не верите, так спросите у медсестры, которая здесь его раздевала.

– Но для чего, во имя здравого смысла, ему понадобился набор булавок?

– Представления не имею. Вы люди умные, а я совсем нет. Надеялась, Боб, от вас получить объяснения. А теперь осторожнее, – подобралась вдруг она, и в мягком голосе ее зазвучали предупреждением жесткие нотки. – Подождите, прежде чем продолжать. Сюда кто-то идет.

Но это всего лишь возвращался Эллиот. Сардонически-сумрачный и одновременно чем-то довольный, он, вытерев на ходу пальцы сильно уже испачканным носовым платком и убрав его в портфель, подошел к Гвиннет:

– Ну, миссис Логан, у меня здесь с делами покончено, да и вы тут пока помочь ничем больше не можете. Как смотрите, чтобы пройти со мной в отель «Прайори»?

– Зачем?

Эллиот улыбнулся:

– Ну, мне, во-первых, приятно бы было вас угостить перед обедом хересом или лимонадом. А во-вторых, у доктора Фелла имеется к вам разговор, а против подъема сюда по этой крутой улице он решительно восстает.

– Снова хотите мне задавать вопросы?

– Да, говоря откровенно, хотим, миссис Логан. И если на сей раз вы с нами будете откровенны – а я уверен, что будете, – возможно, к концу дня прояснится, кем убит ваш муж.

Гвиннет стояла в прежней позе возле окна, и цвет лица у нее не изменился, но тем не менее ощущалось, что ею все сильнее овладевает страх. Чувства у этой леди вообще большей частью выражались не внешними проявлениями, а атмосферой.

– Я была откровенна с вами.

– Боюсь, миссис Логан, нет. Но не волнуйтесь по этому поводу. Думаю, нам удастся вас убедить, чтобы вы больше не защищали одержимого полуманьяка, который при случае не моргнув глазом перережет вам горло.

Гвиннет дернулась было что-то возразить, даже рот у нее приоткрылся, но в итоге промолчала.

– Более того, – говорил тем временем Эллиот, – в одном из аспектов, которые станут темой нашего разговора, вы, возможно, совсем и не лгали, а оказались сами жертвой ошибки. Поверьте, я вам никакой ловушки не расставляю, а на самом деле так думаю.

Гвиннет бросила на него странный взгляд. Похоже, ей требовалось все как следует взвесить.

– Ну а если я не пойду?

– Вынудите нас потратить чуть больше времени, а себе обеспечите гораздо больше неприятностей, вот и все. Ты нам тоже понадобишься, дружище, – перевел взгляд на меня Эллиот.

– Я-то зачем?

– В отсутствие Эндерби…

– Эндерби! – вдруг выкрикнула пронзительно Гвиннет.

– …В отсутствие мистера Эндерби, – спокойно повторил Эллиот, – а также мисс Фрейзер ты сможешь нам подтвердить то, о чем было рассказано вам прошлой ночью.

– Значит, Тэсс Фрейзер все же вам рассказала. – Прошептав это, Гвиннет вздернула голову. Взгляд у нее стал мечтательным. Рот приоткрылся. – Прекрасно. Я пойду с вами. И так как надеюсь попасть в рай, вы узнаете от меня чистую правду.

– А! – выдохнул Эллиот.

Ощупью продвигаясь вперед, но теперь в правильном направлении, мы приближались к концу нелегкого путешествия. Я знал, что еще через несколько минут нам откроется если не вся разгадка, то, по крайней мере, главная ее часть, которая, может, стала уже очевидной читателям этих строк, но от меня скрывалась в тумане. После «несчастного случая» с Энди туманная завеса лишь сгустилась.

И когда мы вышли на улицу, где сияло солнце, а оркестр с высоты вдувал в наши уши мелодии религиозных гимнов, все для меня утратило смысл, кроме коловращения слов: «Несчастный случай или убийство? Набор булавок, набор булавок, набор булавок…»