– А теперь, доктор, не выскажете ли подлинное свое суждение по поводу этого дела? – предложил Кларк.

Тот из вас, кому показалось, что никто из присутствующих не мог и подумать о чаепитии, ошибается. Как раз ему мы и посвятили себя, рассевшись вокруг большого стола. Гвиннет Логан заняла стул подле чайника и бачка с кипятком, по очереди наделяя нас чаем. Единственным, кто отказался к нам присоединиться, был Джулиан Эндерби. Потешив сперва немного дурное свое настроение и уязвленное самолюбие высокомерным взглядом в нашу сторону, он весьма скоро вообще удалился из комнаты. Оба инспектора, наоборот, составили нам компанию. Гримс, правда, сперва чувствовал себя скованно и от смущения время от времени покашливал.

Эллиоту определенно хотелось отложить на время застолья разговоры о деле, но Кларк, не успели мы приняться за еду, пристал с расспросами к доктору Феллу. Тот в ответ рассмеялся, уютно и ободряюще. Угрюмой его сосредоточенности как не бывало. Весь он сейчас походил на мощный луч света, высясь массивным торсом своим над столом, как Призрак рождественского подарка с заправленной в вырез жилета салфеткой.

– Подлинное мое суждение? – жизнерадостно переспросил он. – Пожалуй, сэр, я не против им поделиться. Возможно, несколько разряжу атмосферу, если позволю себе немного поговорить. Я от такой привилегии редко отказываюсь.

– Хотите сказать, что знаете, кто это сделал? – спросила Гвиннет.

С того места, где я сидел рядом с Тэсс, была видна только половина лица Гвиннет возле бачка с кипятком. Она орудовала чаем и чашками твердой рукой – на удивление твердой для женщины, которую только что так сильно испугали.

– А мне показалось, мы все пришли к согласию, что это сделал Эрик Рука, – сказал Кларк. – Должно же, хоть для удобства, у него быть имя. Вот и давайте назовем его Эриком.

У Гвиннет дернулась голова.

– Не будьте гадким. – Она перевела взгляд на доктора Фелла. – Вам сколько кусочков сахара?

– А? О! Только один. Который я назвал бы главной загадкой из всех. Вопросом, ища ответ на который мы пока не находим никаких подсказок. Это, видите ли, Лонгвуды. Они для меня пока непостижимы.

– Лонгвуды?

– Смотрите. – Он покачал головой. – Более трех смертных столетий, до года тысяча девятьсот двадцатого, в этом доме жили представители одного и того же семейства. Дом покрыт толстой патиной их бытия. Рождения, смерти, женитьбы, семейные распри… Здесь прошла жизнь более чем десяти поколений. Это должно было придать дому характер. Тем не менее много ли нам удается узнать о прежних его обитателях? Кто эти Лонгвуды? Какими они были?

Кларк не сводил пристального взгляда с доктора. На вопрос Гвиннет о сахаре пальцами показал, что ему нужно два куска, затем молча принял из ее рук чашку. Но ни на секунду не отвел глаз от Фелла.

– Вам не кажется этот вопрос несколько эзотерическим? – спросил он.

– Нет, клянусь громом, – ответил доктор, так сильно стукнув кулаком по столу, что на нем опять зазвенела посуда. – Это ключ ко всему делу, если нам удастся отыскать ответ. Но ухватиться пока совершенно не за что. Где хобби дядюшки Мортимера? Где вышивка тетушки Сьюзен? Почему появляется привидение? Похоже, Лонгвуды были на редкость бесцветной семьей.

Кларк ухмыльнулся:

– Поосторожнее, доктор. А то Эрик Рука услышит и примется каким-нибудь образом протестовать с буфета.

Тэсс, обернувшись, опасливо глянула на буфет.

– Нам известно, – продолжил тем временем доктор Фелл, – что сто лет назад существовал некий Норберт Лонгвуд, умерший каким-то образом какой-то ужасной смертью, но даже он… Что мы, собственно, о нем знаем? Да почти ничего. Имел дело с лекарствами и коллегами-врачами. Никакого образа не возникает, кроме дендистских бакенбардов и неясных, то ли медицинских, то ли научных интересов. Как он жил? Как умер? Он даже легенды после себя не оставил.

Глаза Тэсс метнулись на доктора.

– Не оставил? Разве? Но ведь именно с его смерти начались случаи со всяким таким… хватающим пальцами за лодыжки, – покраснев, сказала она.

Я вновь ощутил холодок подземных течений, воды которых были куда темнее чая у меня в чашке.

– Так и есть, – подтвердил Кларк. – И не забывайте о трупе с царапиной на лице.

Разговор на какое-то время прервался. Кларк начал размешивать ложечкой чай. Тэсс, Эллиот и Гримс, обозначив свои потребности в количестве сахара, были наделены Гвиннет полными чашками. Размышления доктора Фелла о Лонгвудах могли показаться художественным отступлением, весьма отдаленным от темы сегодняшнего убийства, однако я видел, с каким вниманием прислушивался к ним Эллиот. Даже плечи его напряглись.

– Правда, – продолжил громче и выразительней прежнего после достаточно длинной паузы доктор, – в нашем распоряжении также имеется гибель дворецкого, произошедшая семнадцать лет назад. Обращаю внимание: всего лишь семнадцать. Нас от нее отделяет совершеннейший временной пустячок по сравнению с длинной историей дома. Хозяином его тогда был какой-то Лонгвуд. Последним хозяином из этой семьи. Но что мы знаем о нем? Опять-таки ничего.

Инспектор Гримс тихим покашливанием заявил о себе:

– Я могу рассказать про него вам, сэр.

– Ах да! Вы знали его?

– Очень хорошо знал. Трудно было найти джентльмена приятнее. Потому-то и было нам очень жаль, когда у него такое случилось.

– Ну наконец мы, похоже, что-то узнаем, – алчно пробормотал доктор Фелл. – Каков же он был? Наводил ужас на всю округу? Имел, наподобие Норберта, пристрастие к зловещим наукам?

Инспектор Гримс вдруг громко расхохотался, как-то странно этим воздействовав на Гвиннет Логан. Чашка в руке у нее затряслась, она уронила в нее три кусочка сахара и, подпихнув к Энди, торопливо закрыла краник бачка, кипяток из которого чуть не пролился на скатерть.

Смех инспектора оборвался столь же внезапно, как и возник. Он принес извинения, но, когда снова заговорил о последнем Лонгвуде, искренней к нему расположенности в тоне его не уменьшилось.

– Совсем нет, сэр. Говорю же: самый приятный джентльмен, какого вы только можете себе представить. Для каждого у него находилось доброе слово.

– Значит, он не поощрял слухов о привидениях?

Гримс чуть помедлил с ответом.

– Ну, сэр, категорически утверждать не берусь. Он очень розыгрыши любил. Если ему удавался какой-нибудь трюк вроде фокуса со спичечным коробком или чего-то еще такое, радовался потом целый день. И над людьми иногда подшучивал своими рассказами об опочивших Лонгвудах, которые по ночам выбираются из могил и бродят по нашей округе. Предки его-то собственные принадлежали не к основным Лонгвудам, а к побочной ветви. Оксфордширской, кажется. Он и не ожидал совсем унаследовать родовое поместье и состояние. Радовался, как Панч[3], когда это случилось. Маленький энергичный такой мужчина. Лысый. В стоячих воротничках. На профессора походил. Здесь появился, как только война закончилась. То ли в конце восемнадцатого, то ли в самом начале девятнадцатого, точно не помню. Объявил, что дом собирается обновить и в нем снова заживут Лонгвуды.

Инспектор успел немного освоиться среди нас, прекратив сидеть истуканом на кончике стула и помешивать чай с осторожностью химика, толкущего в ступке сверхядовитое вещество. Воспоминания о последнем Лонгвуде определенно доставляли ему удовольствие.

– Жена и дети у него были? – поинтересовался доктор Фелл.

– Мой дорогой доктор, не скажите ли, какая, к дьяволу, разница, были ли у него жена и дети? – с коробящей резкостью вмешался Кларк.

Мы разом уставились на него, удивленные этим взрывом ярости.

– В свое время скажу, сэр, – прогремел ответ доктора. – Продолжайте, инспектор.

– Жена у него была, – откликнулся тот. – Тоже очень приятная леди. Детей не имелось. Не очень-то понимаю, что вас конкретно интересует, сэр. Он был благородного происхождения, но ему нравилось работать руками. И все, за что ни возьмется, выходило у него здорово. План переустройства дома начертил не хуже Джо Патриджа из Комитета по водоснабжению. Ему еще много другого приходилось самостоятельно делать. Дом-то хотелось поскорей привести в порядок, а… – Инспектор горестно покачал головой. – Найти у нас здесь в восемнадцатом и девятнадцатом здоровых мужчин было невозможно ни за какие деньги. Чтобы ремонт закончить, мистер Лонгвуд привозил рабочих из Гернси. Надеюсь, бедствия больше такого не случится.

– Нет, это снова случится, – тихо проговорил Кларк.

– Что случится?

– Война, – ответил Кларк.

Он произнес это совсем не громко, прозвучало слово с завершенно-зловещей четкостью.

Кларк, впрочем, по-моему, не столько стремился нас испугать, сколько спешил сменить тему, о чем свидетельствовала насмешливая небрежность, с которой он сейчас вел разговор, усиливая ее демонстративным наслаждением небольшим сэндвичем.

– Но мы ведь сейчас не международное положение обсуждаем, – запротестовал я.

– Обсуждаем или не обсуждаем, – отхватил солидный кусок от сэндвича Кларк, – война будет. Помяните мое слово. В этом году, или в следующем, или еще через год. Отчасти по сей причине я решил сняться с насиженного места, покинув Италию. Ну да мое замечание походя. – Кларк доел сэндвич. – Вы правы, мы обсуждаем не международное положение. Давайте вернемся к убийству масштаба не столь глобального. Что нам готовит сегодняшний вечер с привидениями?

Наступило время себя проявить.

– Для нас с Тэсс больше не будет никаких вечеров с привидениями, – накрыв ее руку своей, объявил я. – Мы сегодня же уезжаем в город.

Все за столом встрепенулись. Кларк взял еще один сэндвич, прежде чем ответить. Брови его свидетельствовали, что он оскорблен нанесенным ударом по своему гостеприимству.

– Мне очень жаль это слышать. Я разочарован. Вот уж решительно не предполагал, что вы первый сбежите. Вопрос, дорогой мой, в другом: разрешит ли вам сбежать полиция?

Эллиот отозвался не сразу, а сперва задумавшись.

– Предпочел бы, чтобы вы с Тэсс остались, – наконец бросил он мне.

– А ты имеешь право нас здесь задерживать? – Меня мало волновали его предпочтения.

– Инспектор Гримс имеет. Из этого, конечно, не следует, что вам обязательно нужно остаться в доме. Вы вольны, любой из вас волен пожить в деревне или еще где-то поблизости. Но в Лондон пока вас не отпускаем. Не можем. Сожалею, но обстоятельства пока таковы.

Кларк хохотнул.

– В деревне, – повторил он, жуя сэндвич. – Да-да. Вы с мисс Фрейзер остановитесь в «Испуганном олене». Вот уж чистое пораженчество. В чем дело? Так Эрика Руки испугались?

– Боб, не позволяй ему тебя разозлить, – как-то совсем беззвучно прошептала Тэсс, но я все равно уловил в ее безголосии предупреждение.

– Значит, Эрика? – продолжал Кларк.

– Не совсем Эрика. Точнее, не прежних его проделок, – парировал выпад я.

– Тогда в чем же дело?

– Ну-у, как бы Эрику не взбрело в голову кинуть зажженную спичку среди тысячи галлонов бензина в этом подвале…

– Правильно, – поддержал меня Энди.

За поднявшимся шумом и гамом я не слышал, как Кларк хохочет, – и мог понять это только по его обнажившимся крепким острым здоровым зубам и нездоровым красным деснам. Он жестом потребовал тишины и, когда она наступила, проговорил:

– А я-то все думал, насколько скоро кто-нибудь упомянет об этом? Спешу вас заверить, что все в порядке. Инспектор Эллиот получил от меня исчерпывающие объяснения, и единственный ключ от подвала сейчас находится у него. Более того, заверяю вас, что я не пироман. Запас бензина – лишь плод моей проницательности и предусмотрительности. Покойный Бентли Логан неизменно отмечал мои проницательность и предусмотрительность.

– И как в данном случае они проявляются? – спросил Энди.

– Будет война, – ответил Кларк. – Требуются ли к этому еще какие-то добавления?

– Да, – сказал Энди.

– Я ожидаю ее уже в следующем году. Первым, что с ее наступлением окажется невозможным достать, будет бензин. Заранее запасаясь им, я попросту проявляю деловую оперативность, и к тому времени, как опасность войны станет всем очевидна, у меня окажется вполне достаточное его количество.

Кларк доел еще один сэндвич и, облизав пальцы, вытер их носовым платком.

– По моим подсчетам, подобный запас позволит моему не слишком прожорливому автомобилю оставаться дееспособным больше двух лет, – заключил он.

– Рисковать не хотите? – спросил Энди.

– Я никогда не рискую, мой мальчик, – откликнулся Кларк и, коротко глянув на него с невозмутимо-всезнающим видом, отвернулся. – Вот чем, дорогие мои, объясняется мой зловещий секрет. Опасались честно признаться в страхе перед таким количеством бензина? Или еще чего-то боитесь, хотя даже мистер Эндерби – не образец, прямо скажем, храбрости – согласен остаться. Значит, дело в другом? Уж не нагнал ли на нашего доброго друга Моррисона такой страх Эрик?

– Сами же знаете, что это ложь, – вскипел я.

– Ой ли? Готов, мой любезный приятель, поставить пять фунтов на то, что вы на ночь здесь не останетесь.

– Принято, – согласился я. – И ставлю еще пять своих на то, что вы сами от страха сбежите отсюда прежде меня.

– Идет, – кивнул Кларк.

– Ох уж эти мужчины! – в отчаянии воскликнула Тэсс. – Мужчины!

Поднявшись на ноги, она исполнила перед столом нечто, напоминающее причудливый танец.

– Не хотелось бы вас прерывать, – сквозь зубы проговорил Энди, – но нет ли желания у кого-то поинтересоваться, насколько идея остаться здесь нравится миссис Логан?

Вопрос его мигом привел нас в чувство. Мы запоздало усовестились. Энди взирал на нас, как настоящий фанатик. Тэсс села, судорожно вздохнув, Гвиннет, механически наполнявшая одну за другой опустевшие чашки, поставила на стол последнюю.

– Я не знаю, – ответила она столь же механически, как занималась чаем. – Мне надо спросить… – Она осеклась, уставившись в одну точку. На лице ее все ясней отражалось недоумение с намеком на ужас. – Ох! – выдохнула она. – Чуть было не вырвалось, что мне надо спросить у Бентли. Но он мертв. Я во всем от него зависела, а теперь его нет. Боже! Что я теперь буду делать? Меня некому даже домой отвезти. Что я теперь буду делать?

– Мы твои друзья, Гвиннет. – Кларк подошел к ней и взял ее за руку.

– Да, Мартин, знаю. И ты, возможно, из всех друзей моих самый подлинный, – сжав его руку, с торопливой нежностью проговорила она. – Но понимаешь, теперь я одна. А я никогда не была одна с тех самых пор, как покинула монастырь. Нет, не могу, не могу здесь остаться. Одна… В той спальне…

– Ты могла бы, наверное, разделить спальню с мисс Фрейзер…

– Я могла бы? Могла бы, Тэсс?

– Конечно.

Инспектор Эллиот поднялся из-за стола и стряхнул с себя крошки, всем своим видом показывая, что перерыв завершен, настала пора продолжить работу.

– Тогда решено, – энергично проговорил он. – Должен заметить, вы, на мой взгляд, приняли мудрое решение. Как только выясним все, что нам требуется, сможете сразу же возвратиться в город. Нам с доктором Феллом, правда, нужно будет туда поехать прямо сейчас, но прежде решим еще пару вопросов.

Голос его теперь звучал сухо, на лице не было даже тени улыбки.

– Здесь много велось разговоров об этой «руке». – Эллиот посмотрел на Тэсс. – Прошу вас, мисс Фрейзер, пройдите в холл и покажите нам точно то место, где вы стояли, когда она схватила вас за щиколотку.

– Но…я…

– Надеюсь не возражаете? – тоном, не допускающим возражений, спросил Эллиот.

Холл, освещенный единственной не прикрытой абажуром электрической лампочкой на потолке, показался нам еще более сумрачным, чем в прошлый вечер. Возможно, подобное впечатление создавалось ливнем, по-прежнему бушевавшим снаружи. Каблуки наши громко простучали по красным плиткам пола. Доктор Фелл, Эллиот и инспектор Гримс, остановившись позади всех, смотрели вперед.

– Покажите нам, что случилось тогда, – попросил Эллиот.

Тэсс замерла нерешительно под лампочкой. Волосы ее сейчас выглядели как черный шелк. На щеки ложилась тень от ресниц. С крепко прижатыми к бокам руками она напоминала неуверенную в себе перед выходом на сцену актрису.

К парадной двери с узором из шляпок гвоздей она повернулась спиной. По обе стороны от двери тускло поблескивали окна. В углу стояли старинные напольные часы.

– Я… я… – начала Тэсс.

Тут Кларк ей помог:

– Дверь была тогда открыта.

С этими словами он, подскочив ко входу, отодвинул большой деревянный засов. В открытый дверной проем ринулся сквозь тамбур поток холодного ветра вперемешку с дождем. Тэсс зябко поежилась. Юбка ее раздувалась. Я, оттеснив Кларка от двери, снова закрыл ее на засов.

– Могли бы и не стараться подтверждать свои слова демонстрацией. Или вам хочется, чтобы мы все вышли под этот ливень? Мы, то есть Кларк, Энди Хантер и я, стояли тогда снаружи. Все видели место, где это случилось. – Я указал на тамбур с деревянными стенами и коврик на полу. – Вам нужна от Тэсс реконструкция?

Кларк нахмурился:

– Дорогой мой Моррисон, я всего лишь пытался помочь. Что вы раскипятились? Полагаете, Эрик там?

– Подождите-ка, – перебил его доктор Фелл.

Ненадолго умолкнув, он погрузился в какой-то мрачный мыслительный процесс, итоги которого, видимо, его не обрадовали, затем взмахом руки велел нам освободить ему путь, побрел вперед, но не достиг двери, а остановился перед старинными часами, которые начал внимательно изучать сверху донизу.

– Если предположение мое верно, – хрипло проговорил он, постукивая по деревянному корпусу, – это те самые часы, которые остановились более ста лет назад, в ночь кончины Норберта Лонгвуда?

– Именно те самые, – подтвердил Кларк.

Доктор Фелл, отворив высокую дверцу, извлек из вместительного кармана своего пиджака коробок со спичками, достал одну, чиркнул ей. Пламя высветило пространство за дверцей. Внутри, насколько я мог заметить, оказалось лишь вполне ожидаемое. Маятник и две цепи с гирями. Время оставило на них темный налет, но пыль отсутствовала, и гири находились в поднятом положении.

Доктор Фелл закрыл дверцу.

– Властители Афин! – надувая щеки забормотал он. – Доподлинные часы. Доподлинная люстра. Доподлинный… Хм! И часы, полагаю, были остановлены нашей вездесущей рукой?

– Нет, – твердо возразил Кларк.

Было видно, что он охвачен волнением.

– Не верьте подобной чуши. Я прошлым вечером говорил, и они свидетели, – покосился он на нас, – эта часть истории дома – чистейшая выдумка. Почему? Да просто по той причине, что байки про остановившиеся с чьей-то кончиной часы – избитый сюжет. Они повторяются вновь и вновь веками.

Доктор Фелл, медленно развернув массивное тело, сделал несколько шагов вперед.

– Избитость сюжета вполне признаю, но если так, то история про труп с поцарапанной физиономией тоже не слишком нова и оригинальна, правда?

Возможно, виною было тусклое освещение, но черты лица Кларка как-то расплылись и словно бы спутались. И походка у него стала скользящей, будто он не прошел, а плавно переместился в пространстве почти до двери гостиной.

– Не очень-то понимаю вас, доктор.

– Ну как же, сэр! Если эта история произошла в тысяча восемьсот двадцать первом году, то легенда должна быть уже сильно не новой. Привидение с поцарапанным лицом достигло возраста антиквариата.

– О да. Конечно. Я думал…

– По-вашему, я что-то другое имел в виду?

– Нет-нет, все в порядке. – К Кларку вернулось хорошее настроение. – Ваши громоподобные интонации иногда немного пугают, доктор, но учтите: я по-прежнему верю в «руку», пусть часы остановила и не она. Смею полагать, Эрик, если ему захочется, снова пустит эти часы в ход.

Кларк, с улыбкой обойдя холл, свистнул, как призывают собаку, и выкрикнул:

– Где ты, Эрик? Слышишь ли нас?

– Не надо! – вскричала Тэсс.

– Прошу прощения, – тут же угомонился Кларк. – Сам ненавижу такие безвкусные шутки.

Инспектор Эллиот, при всей своей терпеливости, кажется, начал уже утомляться.

– Я бы на вашем месте так из-за этого не тревожился, – с тенью улыбки взглянул он на Тэсс. – Смотрите, везде включен свет. Сомнительно, чтобы вашей «руке» захотелось снова поиграть с вами в нашем присутствии. – Он на миг замолк и добавил: – Не будем, пожалуй, повторять события прошлого вечера, но вход в дом осмотреть мне хочется. Откройте, пожалуйста, снова дверь.

Тэсс отошла назад. Я отодвинул засов. Капли дождя с воем ветра немедленно ворвались в холл. Электрический свет выхватил из темноты плитки на полу, грязный коврик, мокрые деревянные стены и крышу. Больше там никого и ничего не было. Эллиот все внимательно осмотрел. Лицо у него стало разочарованным. Глаза прищурились. От усталости под ними набухли мешки. Выйдя в тамбур, он ощупал стены, простучал по ним костяшками пальцев.

– Как далеко вы тогда успели пройти мисс Фрейзер? Я имею в виду, от входной двери до двери в холл.

– Почти коснулась ее, – уточнила Тэсс.

– И смотрели, конечно, в холл?

– Да.

– Но свет там тогда еще не горел?

– Нет… Там… Вы слышите?

Тэсс развернулась к нам. Лицо ее, как у Гвиннет утром в кабинете, застыло от суеверного ужаса. Не понимая, что с ней происходит, мы замерли. Тэсс скрежетнула по полу каблуками. Золотая застежка на груди ее кофты блеснула. Шум ливня и ветра снаружи превратились в настоящий рев, но тем не менее были не в силах заглушить новый, довольно тихий с примесью шелеста звук. Равномерный, ритмичный, он прокрадывался, казалось, минуя уши, прямиком в мозг, властвуя в освещенном тусклой лампочкой холле.

Мы разом устремили взоры туда, откуда он раздавался.

Эллиот получил ответ.

Старинные часы тикали.