Джудит ехала уже много часов: расстояние от Манхэттена до Северо-восточного королевства составляет более 300 миль. Свернув с трассы на петлявшие двухполосные дороги Вермонта, она открыла окно, чтобы впустить в машину свежий деревенский воздух. Дик, расположившийся на пассажирском сиденье, последовал ее примеру. Джудит почувствовала, как у нее расслабляются плечи. В Вермонте она всегда ощущала себя легко и спокойно. Но летом 1980 года все было по-другому. Они с Диком ехали в дом Филлис в Гринсборо не для того, чтобы отдыхать, а чтобы работать.[763]

После десятилетий формирования голосов других людей Джудит решила, что готова попробовать писать сама. В конце 1970-х годов они с Энгусом Кэмероном, ее бывшим наставником в «Кнопфе», ушедшим на пенсию, начали работать над кулинарной книгой, посвященной рыбе и дичи, для L. L. Bean. В то же время Джудит с Диком объединились для создания книги о хлебе. У Джудит зародилась эта идея, когда она пробовала багеты для второй части «Уроков», и с тех пор ее интерес к выпечке лишь рос. Они с Диком экспериментировали, выпекая все подряд от жесткого хлеба из ядер пшеничных зерен по «Вегетарианцу-эпикурейцу» Анны Томас до более сотни рецептов книги «Бирд о хлебе». Джудит доставляло особенное удовольствие сочетание хорошего вкуса, экономности и напряженного физического труда, который сопровождал создание буханок. Но, когда Дик впервые предложил ей написать книгу о хлебе, она не была так уж уверена. «Каждый год выпускают кучу кулинарных книг, – говорила она, – и поэтому очень трудно найти что-то свежее». Из-за этого многообразия Джудит стала более придирчиво выбирать те кулинарные книги, за которые бралась. Прежде чем решиться на написание еще одной, она должна была убедиться в том, что они с Диком смогут принести «значительную пользу»[764], и определить, «сможем ли мы в самом деле сказать что-то новое»[765].[766]

Отсмотрев все книги о хлебе, которые они смогли найти, Джонсы решили, что по этой теме есть еще много чего неизученного. Они с большим удовольствием завлекали с помощью хлеба на кухню молодых людей, включая своих внуков, племянников и племянниц, и считали, что книга о выпечке вместе с детьми предоставит свежий взгляд и потому сможет выделиться. Дик и Джудит продали «Меси, мни, пеки!» (Knead It, Punch It, Bake It!) издательству «Томас Янг Кроуэлл» (Thomas Y. Crowell), закатали рукава и приступили к работе. Но вскоре они набрали такой богатый материал, что, не успев закончить кулинарную книгу для детей, составили концепцию более обширного и исчерпывающего обзора выпечки. Издательство «Харпер и Роу», которое приобрел «Кроуэлл» в 1977 году, купило права на «Книгу о хлебе» (The Book of Bread) Дика и Джудит.

Они впервые посотрудничали над книгой с тех пор, как три десятилетия назад написали «Как жить в Париже почти без денег». Но они уже давно были глубоко погружены в работу друг друга. Джудит часто использовала Дика в качестве камертона и по нескольку раз на дню звонила ему из офиса, чтобы обсудить с ним какую-нибудь идею или прочитать что-нибудь вслух и узнать его мнение. А Дик, который в 1970-е годы стал писать практически исключительно о еде, проверял каждую свою статью на жене.

Когда Джудит только начала работать с Эдной Льюис, она осознала, как мало написано об истории и культуре американской еды. Дик откликнулся на этот зов. Он успешно продал идею регулярной колонки, посвященной региональной еде США, журналу Gourmet и начал путешествовать по всей стране для написания репортажей. Джудит по возможности ездила с ним. «Мы побывали в потрясающих местах», – рассказывала она мне. Жители того или иного города «выходили на улицу и устраивали большое барбекю, церковный ужин» или что-нибудь в этом роде. «Мы много брали интервью у семей и людей по всей стране об их отношении к еде. Дику очень хорошо давалось разговорить человека». Пока он задавал вопросы и внимательно слушал ответы, Джудит молча наблюдала и записывала. По мере того как Дик собирал необходимый для статьи материал, Джудит приходили в голову идеи для кулинарных книг «Кнопфа». «Это было очень удобно», – сказала она. Чем больше они узнавали, тем более ясно понимали, сколько историй можно рассказать о региональных американских кухнях. Джудит настояла на том, чтобы Дик посвятил этой теме целую книгу. Годы изучения нашли отражение в книге «Американская еда: гастрономическая история» (American Food: The Gastronomic Story), вышедшей в «Даттоне» в 1975 году.

После трудных и зачастую утомительных лет воспитания Одри и Криса, оказавшись в пути наедине и с общей целью, пара сблизилась. «Мы отлично проводили время, – рассказала мне Джудит. – Я могла бы так ездить много лет». Написание книги о хлебе было оправдано как подлинным интересом Дика и Джудит к выпечке, так и желанием поработать вместе.

Джудит тщательно расписала проект от начала до конца, и Дик взял на себя львиную долю сбора материала, находя различные виды зерна и муки, сопоставляя советы по выпечке, собирая детали, которые должны были придать книге колорит, и составляя черновики рецептов. Иногда он замешивал закваску, чтобы попробовать испечь новый вид хлеба одному. Однако по большей части пара тестировала рецепты вдвоем: они замешивали и месили тесто, выпекали и пробовали получившийся результат вместе. В конце дня они зачастую были испачканы мукой, а их пальцы и предплечья ныли от усталости.

Дик и Джудит стабильно работали и должны были вовремя прислать своим редакторам обе рукописи о хлебе. Но в начале 1980 года Джудит обнаружила у себя в груди опухоль. Биопсия показала, что она злокачественная. Ей назначили операцию по удалению молочной железы. И на какое-то время работа над совместными книгами Джудит и Дика приостановилась.

Лежа на больничной койке, Джудит злилась на себя за то, что проигнорировала совет Джулии Чайлд не начинать заместительную гормональную терапию после гистерэктомии в 1972 году. Вместо того чтобы довериться личному опыту подруги, Джудит поверила своему доктору, который уверял ее, что лекарства не только эффективны, но и безопасны. Как оказалось, в лабораториях выявляли, что синтетические гормоны приводят к раку эндометрия и груди, еще в 1930-е годы, но врачи оптимистично считали это совпадением, а не причиной[767]. Они не предупреждали своих пациенток об этих открытиях – продажа продленной юности и сексуальной привлекательности с помощью заместительной гормональной терапии была слишком прибыльной[768]. Поэтому женщины оказались лишены возможности взвесить все риски ЗГТ для здоровья в долгосрочной перспективе и ее преимущества. Таким образом, на самом деле пациентки не давали своего полного согласия на прием гормонов.

Несколько недель после мастэктомии Джудит провела в мучениях. Для облегчения боли она практиковала дыхательные техники пранаяма, которым научилась у своего давнего инструктора по йоге Ала Бинама[769]. Чтобы справиться со страхом и неопределенностью будущего, Джудит полагалась на веру и молитвы. Когда в конце весны 1980 года первые повторные обследования показали, что опухоли больше нет, она почувствовала облегчение и начала снова обретать покой на душе.

К диагнозу и операции Джудит добавились и серьезные проблемы со здоровьем 64-летнего Дика. Десятилетия злоупотребления алкоголем, приступы депрессии и недавний почти фатальный инсульт подкосили как его тело, так и разум. (Более того, Джудит никому не рассказывала о своем раке, пока Дика не выписали из больницы.) Ни Джудит, ни Дик не хотели уходить на пенсию и бросать работу, которую они так любили, но они понимали, что им придется снизить уровень стресса – до сих пор их жизнь была тягостной и изнурительной. Их тела мучительно ясно донесли до них мысль о том, что им необходим перерыв, чтобы перестроиться и влиться обратно в колею в более размеренном темпе. Поэтому Джудит попросила отпуск на июль и август 1980 года. Она взяла с собой рукописи своих авторов. Затем они с Диком загрузили машину мукой и дрожжами и поехали на север. Летом в доме Филлис в Гринсборо пара планировала восстановиться, провести переоценку ценностей и завершить свои книги.

После того как Джудит и Дик разобрали вещи и обустроились, они приготовились к выпечке первого хлеба. Но когда Джудит собралась разогревать духовку, то поняла, что та не работает. Филлис сказала, что в ней произошло короткое замыкание, а поскольку она не готовила, то и не потрудилась починить прибор. Джудит была вне себя от гнева. Как они с Диком должны были закончить тестировать рецепты без духовки? Им нужно было найти другое место, чтобы завершить свою задачу, и побыстрее.

Они взвесили свои варианты. В Гринсборо у них были и другие родственники, например Джейн и Джон Гантер. Но в доме на «Скале Джейн» всегда было много гостей, поскольку Гантеры часто принимали у себя членов литературной элиты. «Главным было не то, есть ли у тебя книга, но сколько их. И получила ли одна из них Нобелевскую премию?» – вспоминал со смехом сопернический снобизм летних посиделок у Гантеров Джон Мори, сын сестры Джудит, Сьюзен[770]. К тому же Джейн была озадачена тем, сколько внимания Джудит посвящала кулинарным книгам. «По-моему, она ввязалась в это случайно, и они отнимали у нее больше времени, чем ей бы хотелось», – рассказывала она мне. Джудит осязаемо чувствовала осуждение Джейн. Оставались сестры Филлис, Хильда и Хелен, у которых было свободное место в их домах на озере Каспиан. Но, как и мать Джудит, они имели привычку стоять над душой, вскидывать брови из-за природы работы Дика и Джудит и выдавать непрерывный поток неодобрительных комментариев. Джудит не нуждалась в снисходительности своих теть. К тому же они с Диком были слишком гордыми, чтобы так внезапно умолять приютить их на целое лето. Годами Джонсы подумывали о том, чтобы найти себе домик в деревне, и лишь сломанная духовка Филлис наконец дала им последний толчок.

Летом 1980 Джейн нашла объявление о продаже домика в Стэннарде, штат Вермонт[771]. Когда она позвонила, риелтор сказал ей, что дом наполовину недоделан. Его владелец Карлос Монтойя, сын известного гитариста фламенко, занимался ресторанным бизнесом, который переживал взлеты и падения. Не достроив новый дом, он потратил все деньги и находился в финансовом затруднении. Монтойя хотел продать его, но пока просто подыскивал арендаторов. Риелтор объяснил Джейн, что дом необычный, но полностью обставлен и уже пригоден для жилья. Джейн втянула в это дело Одри, которая была в городе проездом, и они отправились на другой конец долины, чтобы взглянуть на недвижимость.

Дом был не отделан, но зато мог похвастаться низкой ценой и потрясающим видом. Джейн быстро осмотрелась, вернулась в Гринсборо и сказала Джудит и Дику, что, кажется, нашла для них подходящее место. На следующий день Джонсы поехали взглянуть на дом сами. Выйдя из машины и увидев расстилавшийся перед ними пейзаж, Джудит была тут же покорена. Внутри не были покрашены стены и в большинстве комнат не хватало дверей, но это не смутило Джудит и Дика. Как только они увидели огромную индустриальную духовку на кухне, то поняли, что им суждено здесь жить. Они вернулись в Гринсборо и заплатили аренду за месяц. Затем они поехали к Филлис, собрали вещи, снова приехали в Стэннард и обустроились там.

В доме на холме никто не приставал к Дику и Джудит, чтобы они выпили по коктейльчику или сделали перерыв и поплавали. Вдали от кудахчущих тетушек и матери Джудит пара могла спокойно работать. «У нас появился свой дом, где мы могли просто помолчать», – сказала мне Джудит. До конца лета они тестировали, отрабатывали и переделывали рецепты и вступления к ним. Они с нежностью назвали домик Брин Тегом, что по-валлийски означает «прекрасный холм». За ужином по вечерам Дик и Джудит начали строить планы. «Мы поняли, что это то, что нам нужно, – объяснила мне Джудит. – Мы могли жить в Вермонте, но при этом заниматься творчеством, как и хотели». Они решили, что попытаются купить Брин Тег.

«Как вы знаете, мы просто влюблены в дом Карлоса Монтойи и наслаждаемся привилегией жить в нем целый месяц, – писали Джонсы риелтору, который занимался договором. – Он уникален, поскольку был создан под очень конкретные вкусы, и в то же время будто построен в качестве редкой награды для людей вроде нас. Мы бы очень хотели воспользоваться тем, что он сейчас продается»[772]. В письме с предложением Дик и Джудит сохраняли невозмутимость и скрывали волнение и энтузиазм, надеясь сбить цену. Они дотошно перечислили недостатки дома: в нем не было постоянных осветительных приборов, плинтусов и вентиляции в ванной на первом этаже, повсюду торчали провода, во входных дверях были порваны сетки, душ на втором этаже не работал, нужно было продуть трубы, переделать задние ступеньки и запечатать обшивку, которая иначе сгнила бы. «Мы заинтересованы в том, чтобы решить эти проблемы и купить дом в нынешнем состоянии вместе с землей по разумной цене», – писали они. Дик и Джудит были готовы и смогли бы отдать за дом 70 000 долларов. С их стороны это был выстрел в небо.

Завязалась продолжительная переписка. За еще несколько тысяч долларов Монтойя обещал также отдать им все 42 акра окружавшей дом земли[773]. В выходные в честь Дня труда трехцветная кошка Монтойи, которую он оставил в доме и которая все это время жила в нем с Диком и Джудит, родила котят[774]. Они восприняли это как хороший знак, своего рода крещение. К концу выходных они заключили сделку – Брин Тег стал их домом[775].

Всю ту осень, а затем зиму и весну 1981 года Джудит и Дик готовились к лету в Брин Теге. Они купили кучу коробок гвоздей, новые сетки для входных дверей, дверные ручки и петли, крепления для поручней, лампы, держатель для ножей, обеденный стол и стулья, матрасы, пружинные блоки, пуховые подушки, плетеный ковер, столовое серебро, графин для вина и терракотовую плитку для пола на кухне[776]. Они наскребли еще тысячу долларов и приобрели два акра земли по 11-й трассе, что обеспечило им непрерывный участок, простиравшийся вплоть до дороги на краю каменистого пастбища[777]. На выходных накануне Дня поминовения 1981 года, когда последние заморозки в Северо-восточном королевстве наконец прошли, Дик и Джудит перевезли свои вещи в Брин Тег. Летом, одевшись в старые джинсы и поношенные фланелевые рубашки, Джудит и Дик посадили по периметру двора малиновые кусты. Они собирали камни на участке, располагавшемся ниже по холму от дома, где они планировали посадить овощи. «Оказалось, что там была очень болотистая местность, – рассказала мне Джудит. – Я ничего не знала и училась методом проб и ошибок». Джудит со смехом вспоминала начало их любительского садоводства.

Брин Тег изменил отношение Дика и Джудит к еде и их подход к тому, как они ее готовили и ели. На горе приемы пищи составлялись из того, что было под рукой, что можно было собрать или вырастить. Вместе они исследовали уголки и контуры своей земли. С помощью книг и опытных соседей они узнали про множество съедобных растений, которые там процветали. Они научились жарить плоды-коробочки ваточника, собирать грибы, аронию и дикую зелень. «Мы и не подозревали, насколько богатыми на еду окажутся те 40 с чем-то акров, когда покупали их, не так ли?» – спросил впоследствии в интервью Дик. «Да, – согласилась Джудит, – это будто дар для нас. Мы многому учимся. В нашем возрасте это все равно что начать жизнь заново»[778].

Пара получала удовольствие от медленного ритма и физической природы сельской жизни и деревенской готовки. «Я помню, как выходила на улицу прямо перед ужином – в этот момент такой красивый свет, – рассказывала мне Джудит. – И я думала: “Интересно, что у нас в саду” – и собирала пригоршню малины, чтобы добавить ее в десерт, или просто бегала по лужайке, едва не плача от наслаждения». Брин Тег ознаменовал новую главу в их браке и поворотный момент в карьере Джудит.

Когда они с Диком купили свой дом в Вермонте, она провела в «Кнопфе» уже более двух десятилетий. У нее давно были крепкие отношения с авторами, благодаря которым она построила свою карьеру, – Джоном Херси, Джоном Апдайком, Энн Тайлер и Джулией Чайлд. Джудит по-прежнему внимательно работала со своими подопечными, но, когда она разобралась в том, что именно нужно каждому из них, редактура стала для нее менее трудоемкой задачей. Наконец ощутив уверенность в своей работе, редакторском стиле и резюме в «Кнопфе», Джудит поняла, что сможет отдалиться от Манхэттена и мира книгоиздания в целом.

Проведя столько времени не выезжая из Вермонта, Джудит с трудом вернулась в офис «Кнопфа» после Дня труда. Энн Тайлер, с которой они вносили заключительные штрихи в ее новый роман «Ужин в ресторане “Тоска по дому”» (Dinner at the Homesick Restaurant), она написала: «Я вернулась – физически, но не мысленно»[779]. Той осенью у Джудит было много дел, и ей нужно было находиться в Нью-Йорке. В октябре на полках книжных появился третий роман Джона Апдайка о Гарри Энгстроме «Кролик разбогател» (Rabbit Is Rich). Главный герой оставался немного неприятным – в этом заключалась часть его притягательности. «Он не доверяет умным женщинам, и трудности выводят его из себя. Он пытается полюбить всех, но не может. Он хочет быть невинным, но это не так. Однако он мечтает на благо всех нас. Он наша канадская казарка», – писал Джон Леонард в The New York Times[780]. Роман сразу стал разлетаться как горячие пирожки и получил Пулитцеровскую и Национальную книжную премии, что стало триумфом для Апдайка, Джудит и «Кнопфа».[781]

Напротив, когда в том же сезоне вышла книга Джудит и Дика «Меси, мни, пеки!», критики ее практически не заметили. Джудит не могла сдержать разочарования, но не теряла надежды на «Книгу о хлебе», которая должна была выйти следующим летом. Как отметила Мими Шератон в списке книг о еде в конце года, мода на кулинарные книги пошла на спад. «Если судить по нынешним новинкам в жанре кулинарных книг, число огромных неподъемных энциклопедических томов убывает. <…> Теперь выходит много тонких книг, которые сосредотачиваются на более узких аспектах конкретных кухонь. <…> Тесто многих из них всходит на дрожжах увлекательного знакомства с обычаями, традициями и легендами, связанными с рецептами. В результате получается и хорошая книга, и хорошая еда»[782]. Прочитав статью, Джудит поняла, что, хотя «Меси, мни, пеки!» опередила свою эпоху, читатели уже были подготовлены к кулинарным книгам, посвященным одной теме, вроде «Книги о хлебе». Весной 1982 года она начала рассылать сигнальные экземпляры, готовясь к выходу книги. Но сначала Джудит нужно было выпустить новый роман Энн Тайлер.

В марте, когда «Кнопф» издал «Ужин в ресторане “Тоска по дому”», критики засыпали Тайлер похвалами. «За последние годы ее сюжеты стали смелее, а персонажи – ярче», – писала The New York Times. Газета назвала книгу «смешной, душераздирающей и мудрой. Она докапывается до правды», заходя «дальше, чем мисс Тайлер когда-либо осмеливалась». По словам The New York Times, роман «пересекал границы» и был «вероятно, главным достижением» автора[783]. «Тоска по дому» стала финалистом Национальной книжной премии, Премии ПЕН/Фолкнер (The PEN/Faulkner Award) и Пулитцеровской премии за художественную книгу и сделала Энн Тайлер знаменитой[784]. «Благодаря всем замечательным отзывам» и упоминаниям в списках «лучших книг года» роман «снова стали покупать». Джудит с гордостью написала Тайлер, что «в наши дни подобное происходит с романами крайне редко»[785].

С зеленым карандашом в руках Джудит смотрела на последние присланные Энгусом Кэмероном страницы, разложенные на ее столе. На дворе была осень 1982 года. Их контракт на «Кулинарную книгу L. L. Bean о дичи и рыбе» (L. L. Bean Game and Fish Cookbook) был подписан еще в декабре 1979 года, и дата сдачи рукописи уже давно прошла. Всю неделю Джудит пыталась разобраться с новой пачкой рецептов Энгуса – всего их в книге должно было выйти почти 500. Она хотела написать последние комментарии и отправить текст Энгусу, чтобы он в последний раз на него взглянул. Однако Джудит не могла сосредоточиться. Телефон разрывался от звонков: журналисты непрерывно набирали ей, чтобы поговорить о «Книге о хлебе». Она только начала читать рецепт фаршированных оленьих сердец, как вдруг в дверях появилась ее ассистентка. Бедная девушка робко спросила, не найдется ли у Джудит пара минут. Ей позвонил еще один журналист, который хотел взять у Джудит небольшой комментарий по поводу «Книги о хлебе».

Когда она только вышла, писали про нее немного, но осенью ситуация начала меняться. Отзывы были хорошими. В декабрьском выпуске Vogue Барбара Кафка назвала ее «классической, игривой и исчерпывающей»[786]. Мими Шератон в The New York Times заявила, что особенно ей понравилась «интересная история хлебопечения» и «превосходная глава об использовании дрожжей»[787]. Однако прессу больше интересовали авторы «Хлеба», особенно Джудит. «Джудит Джонс известна как лучший редактор кулинарных книг в стране», – писала Шератон. Заголовок большой статьи The Washington Post, посвященной книге и Дику с Джудит и перепечатанной в газете Arizona Republic, гласил: «Авторы встраивают хлебопечение в плотный график». «Ее бы знали как редактора Джулии Чайлд, если бы она также не была редактором Джеймса Бирда. И Марчеллы Хазан. Симоны Бек. Мадхур Джаффри. Айрин Куо, – писала журналистка Филлис Ричман. – В конце концов, существует больше великих поваров, чем великих редакторов. Осторожное обращение, которого требует суфле, не идет ни в какое сравнение с работой с авторами»[788]. «Нужно понимать, что это за человек и какой у него характер», – сказала Джудит в интервью, прежде чем ее перебил Дик[789]. «Дорогая, ты стараешься, чтобы книга что-то говорила. Это и делает тебя хорошим редактором»[790]. В ответ Джудит объяснила: «Иногда мне кажется, что я играю роль психотерапевта». Всю жизнь проработав на благо своих авторов за кулисами, теперь Джудит сама стала объектом интереса и оказалась у всех на виду.[791]

Шумиха вокруг Джудит продолжилась в 1983 году, когда осенью наконец вышла «Кулинарная книга L. L. Bean о дичи и рыбе». Мариан Буррос, которая в январе 1983 года сменила Мими Шератон на посту кулинарного критика The New York Times, написала про книгу в итогах года на Рождество. Она отметила детали биографий ее создателей – «Эта книга стала результатом сотрудничества Энгуса Кэмерона, заядлого охотника и бывшего книжного редактора, и Джудит Джонс, автора и редактора кулинарных книг»[792] – и написала, что книга выделяется, особенно «в голодный на запоминающиеся кулинарные книги год». Буррос заявила, что никто «за последние 50 лет не создал такого сборника» и, вторя полному энтузиазма блербу Джеймса Бирда на обложке, написала, что никому «больше не понадобится писать книгу о дичи ближайшие полвека». Она назвала «О дичи и рыбе» «знаковой работой». (И в самом деле на момент написания этой биографии работа Джудит и Энгуса Кэмерона остается бестселлером номер один среди кулинарных книг о рыбе и дичи в истории.)

К следующему лету Джудит подписала контракт с L. L. Bean на написание второй книги, на этот раз вместе с Диком и о кухне Новой Англии. Это дало Джонсам повод погрузиться в культуру и историю Вермонта и проводить еще больше времени в Брин Теге. Дик, как обычно, был главным по сбору материала и применил на практике свои навыки репортера газет маленьких городов. «Мы подписались на множество газет Новой Англии и читали кулинарные колонки, – рассказывала мне Джудит, – и по будням он готовил небольшие блюда, которые там находил». По выходным, когда Джудит приезжала к мужу в Вермонт, они «отправлялись в город и болтали. Было так весело! Я не хотела ничего упускать».

Летом 1984 года молодая репортерша по имени Ракс Мартин приехала к Дику и Джудит, чтобы взять у них интервью по поводу их работы и регионального подхода к еде. Мартин наблюдала за тем, как Джудит «не спеша» готовила обед, «используя ингредиенты из своего сада и полей, окружавших дом», и заглядывала в миску, в которой она замешивала тесто для ежевичного пирога на десерт. Джудит тестировала один из более 800 рецептов, которые они с Диком впоследствии включили в книгу L. L. Bean о Новой Англии. В статье о том дне Мартин написала, что «спокойное, плюралистское видение [Джонсов] <…> приятно удивляет, ведь в кулинарных текстах часто создается нереалистичный «пуристский» взгляд»[793]. Джудит сказала Мартин: «Я очень злюсь, когда мне говорят: “Вы повар-гурман”. Я это просто ненавижу». По словам Джудит, она исправляла подобные комментарии, говоря: «Меня интересует хорошая еда»[794].

Джудит, которой в марте 1984 года исполнилось 60 лет, становилось все комфортнее быть публичной персоной и свободно высказываться. Оказавшись в центре внимания, она отбросила маску сдержанности и открыто заявляла о своих твердых убеждениях и вкусах[795]. Ее дерзость и высокие стандарты, которыми она давно руководствовалась, теперь явно вышли на первый план. Одобрение других людей почти полностью потеряло над ней всяческую власть. Достигнув позднего зрелого возраста, Джудит стала менее верной истеблишменту и еще больше в нем разочаровалась.