В июне 1961 года, после того как Джудит и Джулия наконец встретились лично и несколько дней вносили заключительные штрихи в «Уроки», редактура книги подошла к концу. Джулия и Пол Чайлд отправились на пару недель с семьей на остров Маунт-Дезерт в штате Мэн, чтобы восстановить силы и дождаться прибытия их мебели на пароходе из-за границы. Джулия была рада возможности отдохнуть от книги. Она уже много лет не готовила и не ела просто для удовольствия, без необходимости отточить какой-нибудь рецепт или соблюсти тот или иной дедлайн. Чайлды собирали дикую голубику и мидий на скалистом побережье Мэна и плавали в холодных водах Атлантического океана. Но Джудит покой только снился. Как только книга отправилась в типографию, она стала подогревать интерес к «Урокам» и начала с Крэга Клэборна в The New York Times.

В 1957 году Клэборн стал кулинарным редактором этой газеты[396]. В ней эта тема вместе с модой, семейными делами и интерьером помещалась на «женских страницах». Кулинарные колонки давно были тем редким местом в американских печатных СМИ, куда нанимали женщин и где они главенствовали. Клэборн стал первым мужчиной, который получил подобную должность в одной из важнейших американских газет. Этот уроженец Миссисипи был на четыре года старше Джудит, получил диплом по журналистике, поступил на службу на флот и воевал на Второй мировой войне. Потом он воспользовался Законом о льготах для солдат и поступил в Школу гостиничного менеджмента Лозанны (École hôtelière de Lausanne) в Швейцарии. На тот момент это была первая и лучшая школа гостиничного бизнеса в мире. Именно там Клэборн обучился французской кухне. Но начал применять свое журналистское образование для обозревания кулинарии он в Штатах. Когда в 1955 году редактор Gourmet Энн Серэнн поручила Клэборну написать его первую статью о еде, он понял, что нашел свою нишу[397].

С тех пор как Клэборн возглавил кулинарный раздел The New York Times, Джудит пристально за ним следила. Он относился к еде как к теме, столь же достойной изучения и восхищения, как и любая другая сфера культуры или мастерства. «Думаю, он видел свою задачу в том, чтобы находить чудесных людей, узнавать об их отношении к еде и прошлому, – объяснила мне Джудит, – и понять, как это делалось у нас». Она считала, что Клэборн мог помочь им распространить новость о публикации «Уроков французской кулинарии».

Джудит не была знакома с Клэборном, ее коллеги в «Кнопфе» – тоже. Но это не помешало ей разыскать его и связаться с ним без предварительного знакомства. Номер The New York Times был указан в телефонной книге, и Джудит просто взяла телефон, набрала номер газеты и попросила, чтобы ее соединили с Клэборном. Она представилась и сказала, что хочет рассказать ему о «по-настоящему выдающейся книге»[398], которую выпустит этой осенью. Она спросила, могут ли они встретиться, и предложила ресторан. Клэборн согласился.

За обедом Джудит с трудом удерживала внимание Клэборна. «Его было не так-то просто подкупить, – рассказывала она потом мне. – С ним было тяжело общаться, а еще он много пил». В какой-то момент, чтобы поддержать разговор, Джудит рассказала Клэборну про их с Диком жизнь и готовку. Она объяснила, что они вернулись в дом ее детства и сделали себе пентхаус из комнат прислуги, которыми больше никто в здании не пользовался. Джудит сказала, что при хорошей погоде они с Диком вылезали через окно на крышу и готовили барбекю на мангале. «Сегодня у нас бы так не вышло!» Но тогда, по словам Джудит, «люди высовывались из окон и говорили: “Они устроят пожар!”» Клэборна совершенно не заинтересовала французская кулинарная новинка «Кнопфа», а вот готовка Джудит и Дика на открытом воздухе показалась ему занятным материалом. Он решил, что из этого получится неплохая история, которая поможет колонке пережить летнее затишье. Клэборн сделал Джудит предложение, выгодное им обоим: он прочтет «Уроки», а она разрешит ему написать статью о них с Диком. Джудит с радостью согласилась.

В 34-градусную июльскую жару Клэборн встретился с Джудит и Диком на крыше дома № 139 на 66-й Восточной улице[399]. Джонсы угостили Клэборна тушеными мидиями со свежим тимьяном, который сами вырастили в горшках за окном. Дик пожарил на вертеле ягненка, а Джудит приготовила к нему зеленый майонез со своими травами. (Джудит научилась выращивать зелень благодаря советам Филипа Труэкса, бродвейского актера, который открыл на 34-й улице небольшой садоводческий магазинчик. В 1964 году она издала его «Городского садовода» (The City Gardener), одну из первых книг, посвященных городскому земледелию и садоводству.) Статья Клэборна «Джонсы с радостью идут в ногу с кулинарными тенденциями» стала центральной в его разделе выпуска The New York Times от 3 августа 1961 года. «Их главный принцип: еда – это весело, а готовка – это наивысшее удовольствие», – писал Клэборн[400]. Статью сопровождало несколько адаптированных рецептов того обеда и фото Джудит и Дика. На ней было облегающее платье-футляр, а на нем – брюки, рубашка и галстук. Несмотря на жару, они выглядели восхитительно. Джудит лишь надеялась, что Клэборн выполнит свою часть их уговора.[401]

По плитке цокали каблуки, а в воздухе сгущались запахи лака для волос, помады и шерсти. Сквозь двери «Блумингдейлс» (Bloomingdale’s) на пересечении 59-й Восточной улицы и Лексингтон-авеню потоком валили женщины и толпились в вестибюле. Рано утром Джудит встретилась с Джулией Чайлд и Симкой Бек, чтобы помочь им подготовить для магазина кулинарный мастер-класс. Авторы считали, что подобное мероприятие привлечет внимание к «Урокам» и поднимет продажи книги. Симка Бек присоединилась к Джулии, а Луизетта Бертолль осталась во Франции.

С момента выхода «Уроков» не прошло и недели. Джулия и Симка надеялись привлечь мастер-классом пару десятков любопытных покупателей к своему стенду и продать максимум половине из них книги. Но в магазин валили сотни людей. Джудит встала на носочки и попыталась отыскать возвышавшуюся в толпе фигуру Джулии. Она такого не ожидала. Более того, она никогда не видела ничего подобного.

«Кнопф» выпустил «Уроки французской кулинарии» 16 октября 1961 года. Два дня спустя в The New York Times напечатали отзыв Крэга Клэборна. Он назвал «Уроки» «возможно, самой исчерпывающей, похвальной и монументальной работой на тему [французской кухни]»[402]. Рецепты «скрупулезно отредактированы и написаны так, будто каждый из них шедевр, и в большинстве случаев это правда», – писал Клэборн. Авторы использовали «самые простые термины без компромиссов и снисхождения». Он отметил, что «“Уроки” – книга не для тех людей, которые интересуются едой лишь поверхностно», а «для тех, кто испытывает неподдельный восторг от удовольствия готовки». Это было важное замечание: «Хоутон» отказался от «Французских рецептов» из-за их трудности и запутанности, но Джудит знала, что привлекательность книги состояла как раз в ее детальности и утонченности. «Уроки» предлагали читателям засучить рукава.

Америку весь год соблазняли французской кухней. В январе 1961 года Джон Фицджеральд Кеннеди вступил в должность президента страны. Его элегантная жена Жаклин (Джеки) Бувье Кеннеди и их двое маленьких детей составляли неотъемлемую часть его образа. После восьми лет консерватора Айка у власти Кеннеди стали глотком свежего воздуха. Они были искушенными, прогрессивными, изысканными. Пока президент Кеннеди занимался управлением страной, Джеки принялась обустраивать Белый дом. Во время учебы в колледже она год прожила в Париже и прекрасно говорила по-французски. По настоянию первой леди весной 1961 года Кеннеди наняли француза Рене Вердона в качестве шеф-повара Белого дома[403]. Интерес к la belle cuisine[404][405] тут же возрос, поскольку многие американцы пытались повторять за семьей президента. Спустя всего несколько месяцев вышли «Уроки». Момент для публикации оказался более чем подходящим.

The New York Times дали «Урокам» фору, но широкую огласку им обеспечило телевидение. Накануне публикации Чайлд и Бек пригласили на «Сегодняшнее шоу» (The Today Show) NBC прорекламировать книгу. Этот сегмент вышел в эфир спустя несколько дней после выпуска «Уроков»[406]. У самих гостий не было телевизоров, но они понимали, что за этой сферой будущее. Первый персональный телевизор был представлен на Всемирной выставке 1939 года в Нью-Йорке. На тот момент существовал всего один канал, однако вскоре это изменилось. К 1945 году в США насчитывалось почти 10 000 телевизоров[407], а к концу десятилетия еще и почти сто коммерческих каналов в крупных американских городах[408]. К 1960 году в стране было уже 52 миллиона телевизоров: они стояли дома у девяти из десяти американцев[409]. В 1961 году, в момент выхода «Уроков», «Сегодняшнее шоу» смотрели каждый день почти четыре миллиона семей[410].

Джулия Чайлд понимала, что появление на телевидении – это прекрасная возможность прорекламировать книгу и быть замеченными. Она знала, что им с Симкой нельзя просто сидеть, но переживала, что из-за их внешности – Джулии было 49 лет, а Симке 57 – зрители посчитают их старомодными и дряхлыми. Джулия знала, что им нужно продемонстрировать свою молодцеватую энергию и смелость, и решила, что они будут готовить. По ее мнению, для этого отлично подходил простой французский омлет. Накануне их назначенного появления на телевидении Джулия и Симка упорно тренировались, готовя les oeufs снова и снова[411]. Когда включили камеры, Джулия Чайлд озарила экран своим талантом, энтузиазмом и прыгающими интонациями. На следующее утро в «Блумингдейлс» пришла толпа женщин, которые увидели Джулию и Симку по телевизору.[412]

У Джудит были умеренные надежды на книгу: ее целью были стабильные продажи на протяжении долгого времени. Она считала, что, если им повезет, «Уроки» станут классикой. Однако книга уже превзошла все ожидания. После рецензии в The New York Times, «Сегодняшнего шоу» и мастер-класса в «Блумингдейлс» «Уроки» начали разлетаться с полок как горячие пирожки. Джулия написала своей сестре Дороти: «Наши издатели начинают подозревать, что у них на руках скромный бестселлер»[413]. К концу первой недели после публикации книги «Кнопф» заказал допечатку на 10 000 экземпляров, тем самым удвоив тираж, и запланировал еще одну в таком же объеме. «Это было потрясающе», – вспоминала Джудит.

Она остервенело работала над тем, чтобы не дать изначальному успеху книги заглохнуть. В конце октября она написала Уильяму Хогану, литературному обозревателю газеты San Francisco Chronicle: «Надеюсь, вы уже получили свой экземпляр “Уроков французской кулинарии”, и, возможно, уже отведали некоторые из чудесных рецептов»[414]. Она сообщила, что Джулия Чайлд и Симка Бек «собираются совершить турне по стране для рекламы книги». Благодаря обширному кругу знакомых и друзей они наметили маршрут через северо-восток страны и Средний Запад вплоть до самого Западного побережья. Они должны были добраться до Сан-Франциско ко Дню благодарения. Джудит спросила, не заинтересована ли «редактор женского раздела» в том, чтобы взять интервью у этих авторов и написать про них и их книгу статью. «Здесь книга уже снискала оглушительный успех и превзошла все мои самые смелые ожидания, а вы ведь знаете, что я очень в нее верила», – писала она.[415]

В начале ноября Джулия и Симка отправились в турне в поддержку своей книги. «Кнопф» отправил с ними пресс-секретаря, и к ним присоединился Пол Чайлд. На следующий день после Дня благодарения он написал Джудит: «У девочек все хорошо, они держатся молодцом»[416]. Их кулинарные мастер-классы возымели желаемый эффект – «нетерпеливые потенциальные покупатели штурмовали входы в книжные». Но Пол досадовал из-за проблем les dames. «Везде крайняя нехватка книг», – писал он. Спрос на «Уроки» быстро исчерпал первый тираж и затраты «Кнопфа» на дистрибуцию. «Я понимаю, что это неизбежно, но продолжать трубить о книге при таких условиях все равно досадно», – писал Пол и в конце формально добавил: «Не вешаем носы!»[417]

Джудит хотела принять участие в этом волнительном процессе и делала все в своих силах для продвижения книги, поэтому полетела в Калифорнию, чтобы несколько дней провести со своими авторами. «Это была просто изнурительная работа! Мы бегали из одного места в другое, надо было придерживаться графика, – рассказывала мне Джудит. – Я кусала ногти, а вот Джулия была совершенно спокойна! Ей очень хорошо удавалось ладить с публикой. И ее все обожали». Американцы влюбились во французскую кухню и ее нового посла Джулию Чайлд.

Джулия и Симка продолжили безустанно следовать по своему маршруту, но Джудит пришлось вернуться в Нью-Йорк и снова исполнять роль проповедника книги. «Тогда не существовало какой-либо кулинарной сферы, – объясняла мне Джудит, – и я уж точно никого не знала». Но, нуждаясь в рекламе кулинарной книги, она целенаправленно обратилась к законодателям вкусов в этой области. «Это были очень влиятельные люди, – рассказывала Джудит. – И Джим Бирд знал их всех». Джеймс Бирд был очень популярным и обожаемым в Америке кулинарным писателем. Так называемый настоятель американской кухни возглавлял кулинарную школу, располагавшуюся в таунхаусе в Гринвич-Виллидж и по совместительству служившую неформальным местом встречи зарождавшегося нью-йоркского кулинарного сообщества[418]. Джудит с Бирдом никогда не встречалась, но знала о его репутации. Его фамилия была записана в телефонной книге, и, по словам Джудит, «я взяла телефон и сказала: “У меня есть выдающаяся рукопись, и вы просто обязаны на нее взглянуть”». Она рассмеялась. «Возможно, он знал, кто я такая, но я не уверена. Он сказал: “Ладно, присылайте”».

Спустя два дня Бирд позвонил Джудит. «Он буквально проглотил книгу, – сказала она. – Он расписал, почему она выдающаяся, и так далее. А в конце добавил: “Жалко, не я ее написал”». Затем Бирд спросил у Джудит: «Что нам нужно делать? Что у вас… что у вас запланировано? Я сделаю что угодно, лишь бы помочь». Джудит честно ответила: «Не знаю! Я еще никогда не выпускала подобную кулинарную книгу!» Но у Бирда был план. «Он сказал: «Во-первых, привозите их ко мне, и мы устроим вечеринку», – вспоминала Джудит. – Он забронировал небольшой французский ресторанчик на 57-й улице». Это была «Корзина для яиц» (The Egg Basket), принадлежавшая Дион Лукас, которая также имела вес среди нью-йоркских любителей кулинарии. Лукас, чьи книги выходили в «Литл, Брауне» в редактуре Энгуса Кэмерона и которая основала филиал «Голубой ленты» в Америке, раньше других поняла, что телевидение – отличный способ рекламы. Ее первую передачу «По вкусу королеве» (To the Queen’s Taste) снимали в «Корзине» и выпускали на CBS с 1947 по 1949 год. Ее более поздняя реинкарнация «Кулинарное шоу Дион Лукас» (The Dione Lucas Cooking Show) шло до 1956 года. Бирд уговорил Лукас разрешить ему провести вечеринку в честь «Уроков» в ее ресторане. Найдя площадку, он пообещал Джудит, что пригласит всех своих друзей, которые любят еду, и выступит ведущим мероприятия. «Он был чудесным и таким щедрым, – вспоминала Джудит. – И он всегда закатывал вечеринки. Ему это очень хорошо удавалось».

В Калифорнии авторы «Уроков» и их редактор начали осознавать масштаб охвата книги. На каждой презентации Джулию и Симку окружали воодушевленные фанатки, полные почти религиозного пыла и щебетавшие о том, как «Уроки» изменили их готовку и жизнь. «Книга попала к стольким людям, – рассказывала мне Джудит. – Были женатые пары, которые никогда не готовили. У меня были такие друзья. И тут вдруг они начали готовить целый ужин из французских блюд и тратить на это весь день. Это было похоже на эпидемию». Прошло всего несколько недель, но «Уроки» уже зажили полноценной жизнью. Джудит ликовала. Она попрощалась со своими авторами, договорившись встретиться в декабре на вечеринке в «Корзине для яиц». Ей хотелось бы подольше попутешествовать с Джулией и Симкой, но ее внимания ожидали другие книги.

Джудит не получала известий от Сильвии Плат с августа, когда написала ей, что «Колосс» готов к печати. В октябре редактор снова напомнила о себе. Плат вскоре принесла свои извинения: «Я жутко занята переездом из Лондона в Девон, иначе написала бы раньше»[419]. Она сжато ответила на вопросы Джудит по поводу авторских прав на ее стихотворения в дружелюбных, но натянутых выражениях.

Джудит не знала, что Плат страдает. Тед Хьюз регулярно ускользал на вечеринки лондонского бомонда, а Плат оставалась с их дочерью, занималась домашними заботами и почти не успевала писать. В конце 1960 года, вскоре после выхода «Колосса» в Великобритании, Плат узнала, что снова беременна. Но в феврале 1961 года Хьюз побил ее, и два дня спустя у нее случился выкидыш[420]. Джудит обо всем этом не подозревала, но почувствовала перемену в тоне поэтессы: теплота и доверительность ее весенних писем исчезли. Джудит казалось, что Плат отдалилась и стала недоступной.

В конце ноября 1961 года, вернувшись из поездки на запад, посвященной «Урокам», Джудит снова написала Плат. Она прочитала в The New York Times, что поэтессе присудили стипендию Юджина Сэкстона для написания романа. Джудит написала ей с поздравлениями: «Прочитав некоторые из ваших рассказов, я надеялась, что однажды вы возьметесь за роман, так что это очень хорошая новость. Не буду спрашивать, сколько уже сделано, но хочу сообщить вам, что мы будем с нетерпением ждать рукопись, как только вы посчитаете ее готовой для прочтения»[421].

За две недели до Рождества Плат ответила Джудит, что она тоже рада награде. Деньги пришлись как раз кстати. «Это позволит мне писать по графику, несмотря на требования недавно приобретенного нами доисторического дома и сада и появление второго ребенка в районе Нового года. Если все пойдет по плану, как я думаю, то я закончу роман к началу следующей осени, и, полагаю, «Хайнеманн» вышлет вам его экземпляр»[422]. Джудит обрадовалась, узнав о беременности Плат и заметив более жизнерадостный тон писательницы. И, хотя она пыталась игнорировать это чувство, Джудит немного ей завидовала. У Плат был муж-литератор, творчество, дети и тихий домик в деревне. Это было очень похоже на ту жизнь, которую Джудит представляла для них с Диком в Нью-Гэмпшире осенью 1953 года. Со стороны казалось, будто у Плат и Хьюза все идеально. Но Джудит не знала, что Сильвия измучена и истощена.

В середине января Джудит написала Плат, что поправила биографическую заметку в «Колоссе»: теперь в ней значилось, что у поэтессы двое детей. «Полагаю, сейчас это уже факт. Держите меня в курсе, – писала она. – Надеюсь, несмотря на ваши многочисленные дела, в этом году вы сможете завершить роман, и я определенно буду ждать возможности его прочесть»[423].

«Большое спасибо за ваше письмо и гранки “Колосса”, которые пришли сегодня, – ответила Плат в начале февраля. – Кстати, две недели назад к нашей дочери Фриде присоединился наш первый сын Николас. Теперь у нас все снова мирно, и я возобновила работу над романом»[424].

Джудит не поняла, что этот бодрый ответ был лишь радужным фасадом. Редактор приняла слова Плат на веру и по-доброму ответила ей. В апреле Джудит написала, что в «Кнопф» прибыл тираж «Колосса». Книга должна была выйти в мае. Джудит сообщила Плат, что уже отправила несколько экземпляров «законодателям мод» в области поэзии. «Я уверена, что получу воодушевленный отклик. Надеюсь, у вас все хорошо и ваш сын Николас обвыкается и позволяет вам работать»[425]. Джудит не осознавала гигантского объема обязанностей женщины, которая должна одновременно заниматься хозяйством, писать книги и воспитывать детей. В ту эпоху матери в творческих профессиях редко обсуждали свой опыт совмещения этих сфер жизни, а у Джудит его не было. Но вскоре это изменилось.

Холмы всевозможных оттенков зеленого наплывали один на другой. В Катскильских горах был разгар лета 1962 года. Дик и Джудит молча шли по тропинке от автобусной остановки. Между ними царило невысказанное напряжение. Несколько дней назад Джонсам позвонил Джек Вандеркук, бывший муж кузины Джудит, Джейн, и обратился к ним с неожиданной просьбой: он хотел, чтобы Дик и Джудит присмотрели за его детьми 13- и 10-летнего возраста. До конца жизни.

Третий брак Вандеркука с женщиной по имени Айрис Флинн изначально был шатким. К моменту свадьбы Вандеркук на протяжении двух десятилетий непрерывно путешествовал, ведя непростой образ жизни, и теперь был готов замедлиться. Вскоре после рождения их детей, Криса и Одри, он перевез семью из квартиры на 19-й Восточной улице в деревню Делхай в Катскильских горах, где он вырос. Там пара стала часто ссориться. Флинн хотела быть художницей или актрисой, и ее не устраивала жизнь в сельской местности штата Нью-Йорк. Ее жалобы раздражали Вандеркука и лишь подливали масла в огонь, когда он был пьян.

Каким бы несчастливым ни был брак Вандеркука и Флинн, его завершение было поистине трагичным. В начале 1961 года у Вандеркука случился инсульт, он был вынужден выйти на пенсию, стал вспыльчивым и испытывал сильные боли. В сентябре того года Флинн нашли мертвой у подножия лестницы в подвале их дома. Там ее обнаружил Крис, старший из детей пары. Публично это объявили несчастным случаем, но между собой члены семьи подозревали, что Флинн столкнул муж в разгаре ссоры или она покончила жизнь самоубийством.

После этого Вандеркук сдался болезни и слег в постель. «Он махнул рукой на свою карьеру и жизнь, – сказал мне Крис Вандеркук. – Он больше никогда не выходил в прямой эфир»[426]. Одри стала заботиться об отце и делать ему уколы морфина, чтобы облегчить его боль. Джек Вандеркук понимал, что нужно что-то менять, и поэтому попросил Джудит, с которой продолжал дружить, несмотря на неприятный развод с ее кузиной Джейн 15 лет назад, завершить воспитание Криса и Одри.

Желание Джудит иметь детей так и не исчезло, и просьба Вандеркука задела самую чувствительную струну ее души. Его детям нужна была семья и дом. Джудит иначе представляла себе материнство, но в ее жизни ничто не шло по плану. Почему бы не согласиться и на это нестандартное предложение? В тот летний день они с Диком не успели доехать из Нью-Йорка до Делхая, а Джудит уже приняла решение.

Пока Дик обсуждал с Джеком детали – тот, разумеется, предложил деньги, как только позвонил с этой просьбой, – Джудит пошла искать Криса. Дети Вандеркука едва были знакомы с Джонсами: они видели Дика и Джудит лишь несколько раз, когда те приходили на ужин к их родителям. Джудит и Крис отправились на прогулку. Она как можно осторожнее описала то, что им предстоит. Крис лениво пинал гравий, а затем остановился и взглянул Джудит в глаза. Он понимал, что они с сестрой – тяжелое бремя. Впоследствии он пересказал мне свои слова: «Джуди, ты должна знать, что мы разрушим твою жизнь»[427].

«На ее месте, – сказал он мне, – я бы тут же вызвал такси и уехал». Но Джудит настояла на своем. Ее трудно было напугать. Джудит не представляла, как будет выглядеть их семья, как они создадут ее и будут поддерживать изо дня в день. Но она верила, что вместе с Диком они разберутся.