– Ты сказала, что я тупой, тормоз и ничего не умею!

– Да я совсем не это имела в виду!

– Неважно, что ты имела в виду. Ты сказала так!

– Ты меня просто не понял. Я хотела сказать…

– Что???

Я ждала ребенка в школе с уроков и услышала этот диалог между мамой и ее сыном лет 13.

На последний вопрос женщина не ответила, замолчала и махнула рукой, а сын резко подхватил рюкзак и пошел на выход, не дожидаясь ее.

Бесконечная коммуникативная классика детско-родительского жанра.

«Но у мамы есть привычка отвечать всегда не то:

Говорю я ей про птичку, А она мне про пальто». (Агния Барто)

Этот шаблон в общении дети схватывают на лету и остаются ему верны, когда сами становятся родителями.

Ни в чем мы не бываем так некомпетентны и неаккуратны, как при переводе на вербальный уровень своих мыслей, чувств, эмоций и ощущений. Слова вывалились, запомнились и пошли гулять по судьбе – и своей, и чужой…

Ситуация забудется, воспоминания затрутся, даже сами слова, возможно, рассосутся во времени, а ощущение, созданное ими, тело запомнит надолго, если не навсегда.

После ухода мамы и сына я задала себе вопрос, как отразится этот диалог на их отношениях. Уж точно счастья не добавит. И уверена, что она на самом деле хотела сказать абсолютно другое:

– Я люблю тебя. Волнуюсь за тебя. Только не всегда знаю, как быть мамой.

Для многих родителей отношения с детьми сложились бы совершенно по-другому, если бы они позволили себе говорить сердцем, не давая вечно встревоженному уму вырваться вперед. Но это непросто, конечно.

Во-первых, наш ум еще тот лингвист: он такой дурацкий делает перевод с сердечного, что оригинал становится неузнаваемым. А во‑вторых, мы настолько погрузились в ежедневную коммуникативную суету, в страхи, что бросаемся первыми попавшимися словами, не думая о последствиях.

И вот сердце говорит одно, ум – другое, а рот выдает третье, и они, как лебедь, рак и щука, тянут каждый в свою сторону, не чувствуя «взрослой руки», которая способна их объединить. Что такое в данном случае «взрослая рука»? Это коммуникативная осознанность, мудрость и любовь, которые проявляются в любых ситуациях.

” Почему у нас в раздрае ум, душа, сердце и тело?

Приведу один пример – забавный на первый взгляд и печальный на второй.

Иду недавно по улице, навстречу молодая мама с девочкой лет четырех.

Девчушка что-то просит, хнычет. Мама, пытаясь, наверное, ее успокоить, вдруг, кивая в мою сторону, сурово и назидательно говорит:

– Будешь себя плохо вести, отдам тебя вот этой тете!

О господи, сколько же этой фразе лет? Нафталиновый стереотип, внушавший страх не одному поколению детей, оказывается, еще жив. Хотя в устах молодой женщины он звучит бестолково.

– Спасибо, – не удержалась от ответа я, – но у меня своих двое, хотя я бы с радостью снова пережила этот прекрасный период, когда ты для ребенка Бог. А вот фраза эта их очень пугает. Дети таких шуток не понимают. Вырастут – будут лечить эти раны у психотерапевта.

Женщина посмотрела на меня удивлено, но развивать диалог не стала.

Нам всем важно помнить, друзья, что ни одно изреченное слово не пропадает. Оно создает чувство – и в теле не только слушающего, но и говорящего. Думаете, маме самой приятно было говорить эту фразу? Ручаюсь, что нет. Внутри наверняка разлилась досада на себя, ну или она появится потом, когда придет возраст воспоминаний.

Почему так происходит? Почему мы так часто хотим сказать одно, а говорим другое?

Исторически у каждого из нас намертво вшит генетический страх сказать не то: когда-то за каждое лишнее слово можно было поплатиться и благополучием, и принадлежностью к роду, и даже жизнью. Столетия прошли, но этот страх до сих пор давит и создает внутри нас так называемую коммуникативную расщепленность. Это когда мы хотим что-то сказать, но боимся произнести что-то ненужное, лишнее или опасное, то есть опозориться, облажаться или словить отторжение других людей. Для нашего эго и исторической памяти это равносильно смерти.

Моя мама до сих пор помнит, как сказала своему отцу, что он жадный. Тот не разговаривал с ней несколько месяцев, стал еще меньше давать денег на карманные расходы и отказал в покупке новых сапог, хотя старые совсем развалились.

– Я до поздней осени ходила в туфлях, – делилась со мной воспоминаниями мама, – даже простыла и заболела. Потом твоя бабушка, моя мама, со своей зарплаты купила мне сапоги, хотя понимала, что отец будет сердиться.

Я видела, что ее обида до сих пор жива, хотя прошло без малого 65 лет. Но все равно спросила, как повлиял на ее жизнь этот случай.

– Никогда я больше не делилась с отцом ничем, да и с другими людьми была осторожна, – ответила мама. – Если видела несправедливость в отношении окружающих, воевала и боролась, а за себя слова вымолвить не могла, сразу ком в горле вставал, и все.

Вспомните свои волнения перед любым публичным выступлением или сложным разговором с эмоционально значимым человеком. Что вы обычно чувствуете?

Во рту пересыхает, дыхание учащается, голос становится тусклым, слова не связываются гладко между собой, возникает дурацкий эффект «караоке»: я вроде точно знаю, что и как надо «петь», но когда начинаю, сам себя не узнаю.

В сердце одно, в уме другое, а на языке третье.

” Нас учат говорить, писать, читать, но не соединять в словах сердце, ум, горло и тело в целом. Мы прекрасно умеем молчать, точнее умалчивать; говорить, что от нас хотят услышать; а еще «хлестануть» словом, чтобы защитить свою уязвимость и чувствительность.

Не говори, что чувствуешь, – вот привычная ментальная установка многих поколений, которую не глядя подхватили и мы. Или еще вот такие:

• Терпи, не вздумай словами обидеть другого, будь вежлив.

• Не открывайся: тебя же и ударят, используют твои слова против тебя.

• Если что, сам бей словом, пока оппонент не успел.

• Не показывай в разговоре свою слабость, а то потеряешь авторитет.

• Не говори всей правды, хуже будет.

Такие вот у нас негласные, передаваемые из поколения в поколение основы защитно-оборонительной коммуникации. В прошлом наша психика сделала вывод: говорить о своих чувствах опасно, говорить что думаешь на самом деле нельзя, ты можешь впасть в немилость, лучше обидеть себя.

Подави, промолчи, перетерпи.

И не можем мы потом, ни будучи родителями, ни будучи сотрудниками, руководителями, любимыми и любящими, друзьями и партнерами, внятно сказать, что хочет сердце. Ум не дает ему звучать, заставляя напряженно молчать и сливать потом не по адресу свои недовольства, вести бесконечные внутренние диалоги или обороняться сарказмом, иронией, а то и откровенной конфронтацией или криком. Такие коммуникативные качели знакомы каждому: либо молчишь, либо кричишь…

Может, хватит?

Может, уже пора перестать думать, что мы умеем разговаривать?

Может, пора дать себе время и энергию для раскрытия своих коммуникативных красот?

Может, уже пришло время осознать, какой силищей обладает слово, и задуматься о связи в коммуникации сердца, ума, тела и горла?

А связаны они неразрывно, даже если мы этого не чувствуем. Мы сами придаем этой связи смысл, окрашиваем в цвета, создавая либо разделенность друг с другом, страх и конфронтацию, либо совместность, любовь и близость. Мы точно можем осознанно выбирать, понимая, как много решают слова, которые становятся либо коммуникативной поддерживающей магией, либо суровым проклятием.

Даже сказав всего одну фразу, можно наговорить много лишнего и попрощаться с возможностью договориться.

Доброе слово построит, злое разрушит. Звучит очень просто, но мы иногда путаем берега и облекаем добрые намерения в недобрые слова, отбрасывающие нас друг от друга с отчуждением и холодом.

” Слова, попадая в сердце, становятся частью нас, и вот уже мы думаем о себе то, что услышали и приняли на свой счет.

Яркие послания самым неожиданным образом влияют на нашу жизнь.

Если бы мы это понимали, совершенно по-другому относились бы к словам, которые собираемся сказать.

Мы можем запросто кинуть человеку какое-то слово или фразу, не осознавая ее до конца, не думая, в какую боль она попадает, а круги от произнесенного могут расходиться по океану жизни годами, отзываясь эхом во всех ее областях.

«Скажи ребенку, что небосвод низко, – он будет ходить всю жизнь согнувшись».

Наши словесные психологические пророчества работают безотказно, вот что важно помнить, когда мы открываем рот.

Мой папа часто говорил, что я безалаберная. Сказать честно, я тогда понятия не имела, что это значит, но впитала послание как собственное. И до недавнего времени именно так про себя и думала.

– Юля, ты одно не закончила, а уже другое начинаешь!

– Сначала заверши уборку, потом сядешь за пианино!

– Никто не читает пять книжек одновременно, так нельзя!

– Ну что за безалаберность, Юля!

Папы уже нет на этой земле, а его слова до сих пор звучат у меня внутри. Слава богу, сейчас я могу им улыбнуться, но понадобились годы работы и знакомства с собой, чтобы понять, какая я на самом деле «лаберная», гибкая и системная. Думаю, именно это папа хотел во мне поддержать. Жаль, что таким корявым способом.

Конечно, я не одна такая. Любой из вас может вспомнить ограничивающие послания, повлиявшие на жизнь и отношение к себе. До сих пор многие родители, вместо того чтобы изучать и поддерживать детей, пытаются их переделывать и впихивать в общепринятые рамки, бросаясь словами как копьями.

Вспоминаю такое высказывание (к сожалению, не знаю, кому оно принадлежит): «Ты хозяин своих слов до того момента, пока их не высказал». А как только высказал, они начинают управлять происходящим и вписываться в жизнь окружающего пространства. Ты уже не можешь их остановить.

Однажды моя соседка Светлана поделилась со мной воспоминанием, которое никак ее не отпускало, хотя прошло уже 40 лет.

Она работала врачом скорой и на одном из вызовов реанимировала женщину 42 лет. Пока врачи занимались своим делом, дочь пациентки лет шести-семи ходила кругами и спрашивала:

– Что мне сделать для мамы?

Она твердила без остановки этот вопрос, но никто из врачей не откликался. Не до того.

– Ничем ты не поможешь, сядь и сиди! – строго сказала Светлана и продолжила манипуляции.

Ребенок замолчал, присел на диван, обхватив голову руками.

– Столько лет прошло, а меня до сих пор обжигает это воспоминание, – делилась Света. – Неужели я не могла найти другие слова для девочки? Все равно потратила время на «выговор», но почему сказала это? Почему я ее не ободрила? Почему не сказала что-то теплое? Ведь это часть моей профессии – говорить так, чтобы человек чувствовал себя спокойнее и надежнее, даже если ситуация аховая. Врач, после разговора с которым пациенту не стало лучше, – это плохой врач.

Когда папе исполнилось 78, он освоил социальные сети и начал читать мои посты. Однажды, когда я пришла проведать родителей, он задал мне вопрос:

– Как ты выжила с нами? Я столько ненужного и неправильного тебе говорил, как ты смогла стать такой, как сейчас?

В тот раз я впервые увидела слезы в его глазах. Мы долго разговаривали, он делился, как боялся меня хвалить, чтобы я не расслаблялась, как скрывал свое восхищение за иронией и даже сарказмом, считая, что так правильно…

Я поняла тогда, что многое из его посланий уже вытащила из себя и отпустила за годы работы с психотерапевтом, а у него они так и застряли внутри, не дав почувствовать счастье от отцовства. Сказанное влияет на обоих.

Слава богу, мы успели это все обсудить и хоть немного по-настоящему узнать друг друга.

Как важно осознавать, что ты говоришь и что хочешь сказать на самом деле, какие могут быть у слов последствия и как они вторгаются в жизнь всех участников диалога.

Я призываю всех читающих сейчас эту книгу внимательно относиться к каждому своему изречению. Не бросайте в лицо обидное – ни другому, ни себе.

Никто никогда не учил наших бабушек и дедушек, мам и пап разговаривать, выбирать слова и думать о последствиях. Манипулировать словом учили, принижать учили, обесценивать и врать – тоже. Как? Своим примером, конечно.

И сейчас нам точно нужны новые коммуникативные стратегии, нормы и правила.

Давайте попробуем прямо сейчас создать такую норму общения, в которой слова отражают прежде всего голос сердца.

Для этого предлагаю самое простое правило, которое поможет не делать коммуникацию полем боя, что уже само по себе целительно.

Вот оно:

” На каждое неподдерживающее слово нужно не менее трех теплых, реабилитационных фраз, сказанных искренне, от сердца. На каждое обидное слово не менее трех неодносложных извинений.

Например, мама в сердцах бросила дочери:

– Ну что ты такая неряха!

Бывает. Бытовуха и усталость делают нас иногда нечуткими и циничными.

Но потом та же мама должна не менее трех раз похвалить дочку, сказать что-то поддерживающее, теплое, одобряющее, с любовью и обожанием.

Кто так делает?

Предположу, пока из нас мало кто. Потому что не умеем, не знаем, боимся.

Во взрослом возрасте мы достаемся друг другу уже травмированными, каждый со своими триггерами, посланиями, со своей коммуникативной уязвимостью. Поэтому часто бросаемся словами, не фильтруя.

Слова соединяются с нашими детскими воспоминаниями, о которых мы уже давно забыли.

При этом воспоминания бывают разные: радостные, приятные или негативные, заставляющие сжиматься. Если к нам летит теплое слово, с любовью, с искрой, оно раскрывает и расслабляет, дает силу и ощущение своей ценности. А если летит жесткое, грубое, оно накладывается на застарелую боль и обиду. Рождается отчуждение, которое потом еще сильнее причиняет боль и не дает раскрываться в разговорах.

Замкнутый круг. Круговорот слов в коммуникативной судьбе.

В наших силах этим управлять, тут нет ничего сложного, от нас нужны только желание и внимание.

” От слова можно расцвети, скукожиться, вдохновиться или зачахнуть, любую ситуацию можно озвучить либо в плюс, либо в минус.

Можно сказать:

«Это платье тебе не идет. Старит, полнит, простит и т. д.»

А можно:

«Это платье тебя не украшает, не высвечивает твою красоту и уникальность».

Ситуация одна, а слова разные.

И последствия для того, кто говорит, и для того, кто слушает, будут разными.

Вслух прочитайте оба варианта. Если у вас нет гитлеровского к себе отношения, вы почувствуете, что второй явно дает энергии больше.

Когда меня просят: «Скажи как есть», я всегда говорю в стиле второго варианта. Какой смысл предъявлять любовь обесцениванием?

Тренируйтесь, друзья. Это, между прочим, увлекательно: видеть, как от твоих слов расцветает другой человек.

Сейчас подарю вам одно упражнение, которое придумала, что называется, на злобу дня.

Мне нужно было поговорить со своим бизнес-партнером о нашем расставании. Уж больно по-разному мы воспринимали смысл происходящего на тот момент в нашей общей работе. Я волновалась, у меня накопилось много раздражения, неприятия и даже обид. Я понимала, что разговор может закончиться непримиримым конфликтом, а значит, разрывом, а не спокойным расставанием.

Я решила сначала привести в ресурсное состояние себя, чтобы затем «согреть» наше коммуникативное пространство и оградить его от разочарования и отчуждения. Так родилась эта практика. Она не раз проверена мной и моими клиентами.

Надеюсь, вам она тоже подойдет.

Практика «Проясни суть»

1. Вспомните прямо сейчас человека, с которым вам важно глубоко и серьезно поговорить.

2. Подойдите к зеркалу и посмотрите внимательно себе в глаза, положите руку на сердце, дышите медленно и спокойно, продолжая смотреть на себя.

3. А теперь задайте себе три вопроса:

Что я на самом деле хочу от этого разговора?

Какие самые важные слова хочу сказать?

Если бы это был единственный разговор с этим человеком, какую самую ценную мысль хочу до него донести?

4. Не торопитесь, дайте себе время, а потом запишите все на листочек. Сделайте так хотя бы раза три, чтоб дать своему сердцу найти нужные слова, не обесценивающие ни вас, ни собеседника.

Пробуйте. И пусть каждое ваше слово будет настоящим.