Самозабвенно целоваться.

Самозабвенно целоваться. Так, чтобы окружающие звуки сливались в мелодию любви. Слышать тяжелое горячее дыхание. Чувствовать, как земля уходит из-под ног. Наслаждаться требовательными касаниями, от которых хочется отдаться целиком и полностью.

Вероника

В назначенное время подъехали абсолютно все.

Ника с Азией помогли Кэт обустроиться на складном рыбацком стуле, привезенном Витей, и обеспечили ей все удобства, а сами расположились рядом на рухнувшем дереве, которое служило им скамейкой.

Вероника надела свои любимые спортивные зеленые штаны и розовую толстовку, волосы оставила распущенными, а ресницы подкрасила, оставшись довольной своим внешним видом. Время от времени она кидала взгляд на свое отражение в дверце машины, чтобы удостовериться, что выглядит просто потрясающе. Кажется, именно сейчас она начала понимать Юми с ее переживаниями по поводу внешности.

Парни привезли десять коробок пиццы разных вкусов и начали разводить костер. Женя открыл багажник своей машины и достал оттуда коробку с лимонадами и соками.

Рома приехал с Ирой. Они не расцепляли рук и светились от счастья, затмевая собой даже солнце. Ника радостно им помахала и указала на место рядом с собой. В этот момент Гоша и Андрей нашли еще одно поваленное дерево и подтащили его ближе к костру, положив напротив того, на котором сидела Ника с Азией.

Нюта вызвалась помочь Маше с Дашей разлить напитки и раздать всем по стакану.

– А музыка будет? – Ника обратилась к Вите, который стоял около своей машины.

– Тут фигово ловит, только радио «Дача» и «Шансон», – он покачал головой. – Что предпочитаете?

Общим голосование было решено оставить радио «Дача», так как заиграла «Весна» группы «Краски».

Азия с Никой сразу же вскочили со своих мест и выбежали на песчаный берег. Начали петь и танцевать, зазывая к себе остальных. К ним сразу же присоединились Ася, Рома и Ира, чуть погодя Леша с Кириллом. Под конец песни подоспели Маша с Дашей, которые закончили с разливом соков.

Дальше на радиостанции кто-то заказал Максим, «Знаешь ли ты». Они тут же разулись и стали носиться по берегу, захватывая ногами еле заметные волны. Вода еще не прогрелась и была ледяной, отзываясь миллионом мурашек и заставляя ныть кости. Вся их компания стойко перенесла испытание, наизусть пропевая строчки из песни и представляя себя героями клипа. Водная гладь отражала алый закат, который разлился по всей западной стороне неба, захватывая верхушки деревьев. Пальцы ног зарывались в уже остывший песок, ветер играл в волосах, а позади слышался шелест листьев. Ника зажмурилась, стоя у самой воды и раскинув руки, будто хотела обнять весь мир. Послышался смех Юми.

– Ник, ты чего?

– Как хорошо-то… Ты чувствуешь счастье? – Вероника поиграла пальцами с ветерком, поймала пух от одуванчика, который прилетел издалека с потоком воздуха. – Не верится, что уже лето.

Азия потрепала ее по волосам, сорвала неизвестный желтый цветок, что рос у воды, и вплела в волосы Ники.

Они вернулись к костру и вытянули заледеневшие конечности, согреваясь. Пицца все еще источала тепло и аромат, который приятно щекотал нос. Все сосредоточенно жевали и слушали стрекот кузнечика, доносившийся откуда-то неподалеку. К нему же добавлялся едва заметный плеск волн. Ребята наслаждались дуновением ветра, что приносил запах тины от воды и свежести – из леса.

– Кэп, тост! – крикнула Ася, поднимая стакан с апельсиновым соком. – Не будем нарушать традицию. Ты всегда у нас зачитывала прекрасные тосты!

Ника поднялась, сжимая стакан с кока-колой, в котором еще лопались пузырьки. Она чувствовала, что пришло время рассказать им свою новость. Лучшего момента и не придумаешь. Она встала в самом начале двух бревен, чтобы всем было ее видно, и набрала в грудь побольше воздуха.

– Что ж… Сейчас будет не тост, а скорее речь, хотя… Нет! Будет тост, – Вероника немного сжала стакан и поудобнее перехватила обеими руками, чтобы не выдать волнения. Обратного пути уже не будет. – Этот сезон, как и два года, что мы вместе, был тяжелым для нас всех. Мы терпели поражения, но еще больше радовались победам. Мы плакали, ругались, даже дрались. – Она кинула взгляд на Рому, а тот отсалютовал ей газировкой. – Но сейчас мы все здесь, вместе. А это ведь намного важнее места в турнирной таблице, наград, медалей и кубков. Мечтать об этом неплохо, но еще лучше просто наслаждаться тем, что мы имеем. А наша дружба поистине уникальна. Сейчас я обращусь только к своим дорогим девочкам. – В носу предательски защипало. – Спасибо за то, что вы приняли меня тогда, два года назад. Спасибо, что поверили в меня, доверили капитанскую повязку. Вернее, я ее отобрала силой, но это уже другая история. – Все нестройно рассмеялись. – Извините, если была слишком резка, груба, говорила неприятные вещи. Я вас очень всех люблю. Вы – моя семья и навсегда ею останетесь, но пришло время и… Я покидаю команду.

Ника запрокинула голову, молясь, чтобы слезы закатились обратно. Послышались вздохи и вопросительные перешептывания.

– Простите, я… – Она вытерла настырную слезинку как раз в тот момент, когда Азия очутилась рядом и обняла ее. Вероника нашла в себе силы рассмеяться. – Юми, ты хочешь, чтобы все увидели мои слезы? – Она ласково погладила подругу по спине. – Так вот, я покидаю команду, потому что хочу уйти в другое направление, поменять место учебы. Поэтому… Я поднимаю этот пластиковый стаканчик кока-колы за наше будущее. Пусть каждый найдет свое счастье, свое место и свой путь. Пусть каждый из нас не побоится пойти навстречу своей мечте, и пусть победа всегда будет на нашей стороне!

Азия уже вовсю рыдала на плече у Вероники и, заикаясь, пыталась что-то сказать. Все остальные девушки повскакивали со своих мест и кинулись в объятия Ники. Она уже перестала чувствовать ноги, и казалось, что они вот-вот все вместе завалятся на землю.

Когда все более-менее успокоились и вернулись на свои места, никто не спешил прервать воцарившееся молчание. Разом пропали все темы для разговоров, словно их роль больше не имела значения. Ника впервые за все время посмотрела на Женю. До этого она лишь украдкой наблюдала за ним, стараясь остаться незамеченной. Сейчас же он сидел прямо напротив нее. Рядом с ним расположилась Нюта, которая, к слову, в их обнимашках участия не приняла.

Женя встретился с ней взглядом. В его глазах красиво отражались всполохи огня. Он был задумчивым и серьезным, но о чем именно он размышлял, Ника, к сожалению, знать не могла.

В этот момент радио «Дача» странно зашипело, и радиовещание совсем оборвалось. Витя полез в машину, чтобы поймать какую-нибудь волну, а Леша неожиданно произнес:

– Жень, а ты ведь хотел гитару прихватить. Взял?

Все с одобрением загудели, а Азия шмыгнула носом и даже заинтересованно подняла голову с плеча Вероники. Красильников ответил не сразу: несколько секунд смотрел на огонь, а затем молча встал и пошел к машине, откуда достал ту самую гитару, что стояла у него в комнате.

– Может быть, кто-то из вас умеет играть? – Он вопросительно оглядел всех, но увидел лишь синхронное покачивание головой, выражающее отрицание. – Я знаю совсем немного песен и не уверен, что они вам знакомы.

Ника ободряюще ему улыбнулась. Она была уверена, что «Сансарой» он покорит всех, и даже немного приревновала, что его пение и игру услышат другие. Это было так безрассудно, но за последнее время она привыкла к подобным глупостям.

Женя и правда начал с Басты, после чего перешел на Кипелова, «Бумбокс». Вот только дальше заиграла совершенно незнакомая для Вероники песня. Ей на секунду показалось, что слова выбили из нее весь дух и она забыла, как дышать.

– «…Мы же вдвоем, комментарии излишни. Думаю, мы сегодня станем чуть-чуть ближе. От тебя все так же мило пахнет вишней»[7].

Азия захлебнулась соком, Ника поспешила похлопать ее по спине, хотя знала, что это не поможет.

– Он знает о маминых духах? – прошептала Юми, наконец справившись с кашлем. Ника кивнула. – Да он же тебе только что в любви признался, Ника! – Она потрясла ее за руку. – Он для тебя эту песню выучил!

Искорки от костра отлетали и потрескивали, а ей казалось, что это целый фейерверк в ее честь. В честь ее любви. Нике было страшно. Страшно, что она все выдумала. Страшно, что ее отвергнут. Но чувство влюбленности окрыляло. Женя, продолжавший играть еще пару песен, не мог не заметить ее волнения и постоянные взгляды, которые были направлены только на него одного. Его голос был лишь для нее: его игра была лишь для нее, его взгляды предназначались ей одной. Он ни разу не посмотрел в сторону Нюты, которая рассеянно ела пиццу, не поднимая глаз от песка под ногами. А потом он вдруг просто встал и ушел.

Веронику накрыла тревога, но следом она не пошла. Мало ли по каким своим делам он отлучился в лес. Женя отсутствовал довольно долго. За это время она уже мысленно снарядила два поисковых отряда и придумала текст ориентировки.

Вскоре за Кэт приехали родители, а парни стали расставлять палатки. Девушки занялись приготовлением травяного чая, который принесли Маша с Дашей. Летом в деревне они с бабушкой сушили чай в мешочках, а потом целый год всех им угощали. Запах ромашки, мяты и смородины наполнил воздух около костра.

– Хочешь, мы тебе по чаинкам погадаем? – Подсели сестры к Нике. Маша уже любопытно заглянула в чашку, откинув рыжую косу за спину. – Я вижу большую счастливую любовь на твоем пути.

На лице Вероники появилось мечтательное выражение, и она даже не попыталась его скрыть, как обычно это делала. Вечер вскружил голову, одурманивал.

– Где же ты это видишь? – Даша отобрала чашку. – Тут нет ничего, кроме смерти.

Маша цокнула языком, а Даша ойкнула. Ника же похолодела. Постоянная тревога снова наползла на сердце, а перед глазами промелькнула сцена с мамой. Вдруг ее ожидает такая же участь? Внезапная смерть, после которой будешь лишь темнота.

– Ты зачем перепугала Нику?! Здесь любовь, и я уверена на миллион процентов. Точно такой же знак видела у Иры, и вон, посмотри! – Они синхронно повернули голову в сторону Иры, которая с упоением целовалась с Ромой и ничего вокруг не замечала.

Ника немного выдохнула и отобрала свою чашку, чтобы налить себе еще чай. После него клонило в сон, поэтому, сладко зевая, Вероника залезла в подготовленную для них палатку, застав Азию за перепиской.

– Что решила насчет Кореи?

– Я купила билет на середину июня. Хотела сегодня тебе сказать, но ты своим признанием все мысли из головы выбила. Ник, я без тебя в команде не останусь…

– Я знаю, Юми. Я это предполагала, поэтому капитанскую повязку отдала Асе, чтобы привлечь к ней внимание городской комиссии. Надеюсь, они к ней присмотрятся. Ей это действительно нужно.

– Ты такая добрая. Все еще продолжаешь думать обо всех нас.

Они крепко обнялись, и Юми моментально уснула. Вскоре в палатку прокралась Ася и легла по другую сторону. Несмотря на расслабление, которое дарил чай, сон еще долго не приходил к Нике. Спать было твердо и некомфортно. Даже разложенное на дне палатки одеяло не помогало. Где-то совсем рядом стрекотал кузнечик, слышались сверчки и кваканье лягушек. Лес шуршал, будто шептался с тихо журчащей водой.

Юми и Ася видели уже десятый сон, когда веки Ники наконец начали смыкаться.

Внезапно сквозь дремоту она почувствовала, как кто-то притронулся к ее ноге, отчего резко села, натягивая походный плед на грудь, будто он способен защитить от какого-нибудь зверя.

В ее ногах сидел Женя, весь какой-то взъерошенный и измотанный. Вход в палатку был открыт, благодаря чему внутрь проникал свежий летний воздух.

– Тс-с, – прошептал он и кивнул в сторону выхода. Ника заволновалась, вдруг что-то случилось: кто-то пропал или какой-нибудь зверь шатается рядом, а то и еще хуже – хулиганы. Но в любом случае, чем бы она ему помогла? Вероника схватила толстовку, которую использовала в качестве подушки, и на четвереньках выбралась наружу. Она застегнула палатку, чтобы подруг не продуло, и лишь потом обернулась.

Женя стоял совсем рядом. По его виду становилось понятно, что он еще не ложился.

– Красильников, что случилось? Кто-то потерялся? Волки? Хулиганы? Утопленники? Что случилось?

Он удивленно вскинул брови и рассмеялся.

– Скворцова, ты серьезно? Волки? Хулиганы? Утопленники? Тебе надо поменьше своих драматичных книжек читать.

Ника недовольно сложила руки на груди и уже хотела вернуться обратно, ловить ускользающий сон, как вдруг Женя взял ее за руку и потянул в сторону леса. Это обескуражило, а вопрос, что он собрался с ней там делать, забил молоточком по мозгам. Некстати всплыло предсказание Даши.

– Женя, ты куда?

– Просто иди, пожалуйста, за мной.

Луна освещала им дорогу, однако уже уступала раннему рассвету, что забрезжил на востоке. Лесной воздух наполнял легкие, а сквозь деревья мерцала вода, отражая все еще оставшиеся на небе звезды. Они приветливо перемигивались, отчего Ника засмотрелась на них и чуть ли не упала, споткнувшись о корягу. Женя успел ее подхватить и дальше пошел впереди, чтобы она точно не упала.

Ника видела, что он ведет ее вдоль берега, но со стороны леса, и старалась запомнить дорогу. Так, на всякий случай.

Весь путь занял около пяти минут. Они выбрались на свободный от деревьев участок около воды. Там находились небольшая пристань и рыбацкая лодка, полностью проржавевшая от старости и сырости.

Женя прошел немного вперед, потом развернулся и снова зашагал к ней. Вероника увидела у него в руке маленький букетик, который до этого не замечала. Он протянул ей его, глядя из-под взъерошенной кудрявой челки, что беспорядочно падала на глаза.

– Это не клубника, но Ника-земляника тоже звучит, – он несмело улыбнулся. – Ты представляешь? Я гулял по лесу и увидел, что земляника здесь уже поспела. Так рано, на целых две недели раньше. Бабуля говорила, что в этом году урожай будет ранний. Я и подумать не мог, что настолько… люблю тебя.

Ника резко вскинула голову, подумав, что ослышалась. До этого она разглядывала мелкие красные ягодки, что без солнечного света казались просто черными бусинами. Женя сделал еще один шаг, до такой степени вторгаясь в ее личное пространство, что она отчетливо слышала гулкие удары его сердца. По крайней мере, ей так казалось. Скорее всего, это были ее собственные, которые заглушали все остальные звуки природы.

Вероника уже хотела переспросить, но Женя склонился и поцеловал ее. Его губы были мягкими и требовательными, пропитанными терпко-сладким привкусом земляники. От него пахло лесом и чем-то родным, домашним. Все мысли мгновенно вылетели из головы, и остались только чувства, что так давно в ней бурлили. Все внутри трепетало и переворачивалось, а по телу бродила сильная дрожь. Она немного покачнулась, теряя равновесие, однако он придержал ее за талию, прислонив на ближайшее дерево и снова накидываясь на губы. Но теперь Ника отвечала ему с таким рвением и страстью, что перестала различать что-либо еще, кроме его языка и прерывистого дыхания. Застонала, когда почувствовала, как его рука сжала ягодицу, вынуждая ее немного отстраниться.

– Ты даже не представляешь, какая это пытка – любоваться твоими распущенными волосами и не иметь возможности к ним прикоснуться, смотреть на твои губы, но без права поцеловать, – прошептал он, проводя носом по ее щеке.

Голова кружилась от нереальности происходящего. Хотелось ущипнуть руку, чтобы проснуться ото сна, но Женя никуда не исчезал, продолжая прижимать ее к себе, отчего грудь его тяжело вздымалась.

– Не нужен мне никто, кроме тебя. У нас с Нютой ничего не было и быть не могло. В тот день после зачета по английскому я не гулял с ней, а только помог довезти технику до дома. Я не обращал внимания на ее флирт, потому что рядом с тобой все остальное меркнет. Господи, Вероника, у меня от тебя крышу сносит! Но я так боялся, что ты меня отошьешь, что решил просто молчать, как идиот.

– Ты боялся? – еле слышно прошептала она, касаясь пальцами его щеки. Женя сразу же прильнул к ее руке. Ника не могла понять, как он мог бояться отказа, когда весь последний год все ее мысли крутились лишь вокруг него одного. – Почему?

– Ты запрещала отношения внутри команды. Я не верил, что ты можешь уступить мне. Я уже думал сам уйти, чтобы признаться тебе, но сегодня… Ты сказала… Я не мог упустить эту возможность.

Ника счастливо рассмеялась и первая поцеловала его. Она цеплялась за его непослушные волосы, все сильнее прижимая к себе, чтобы понять, что ей это все не снится.

– Это значит «да»? – Женя отстранился, стараясь рассмотреть все эмоции на ее лице.

– Будь ты наблюдательнее, то знал бы, что я в тебя влюбилась, как только ты поступил в наш колледж. Даже еще раньше, когда на все игры ходила. Я тебе на английском в любви призналась, а ты смеялся над моим произношением. Я… – Вероника прикусила губу, стараясь сдержать эмоции. – Я буду самой счастливой на свете, если это все не окажется сном.

Женя снова ее обнял. Она чувствовала его руки на своей спине: такие большие и сильные, что казалось, она вся помещается в его ладонях. Эмоции захлестывали с головой и просились выйти наружу. Ей хотелось смеяться и плакать, петь, танцевать и кричать, а потом она услышала тишину. Словно они остались одни на всем белом свете. Ветер перестал ласково трепать волосы, вода стояла, не шелохнувшись, даже птицы перестали петь. Рассвет почти полностью объял небо. А Ника поймала покой и умиротворение. Все было правильно: так, как запланировала судьба. Она будет счастливой и не позволит никаким неприятностям отобрать этот островок спокойствия в руках своей любви.

– Жень, – вгляделась она в зеленые глаза, цвет которых вернулся вместе с рассветом. – Я люблю тебя.

Он шумно выдохнул и поцеловал ее. До дрожи в коленках, до ярких звездочек перед глазами. Приподнял под ягодицы, чтобы она обхватила ногами его талию. Ника приоткрыла губы, сливаясь языками, вслушиваясь в его тяжелое дыхание, которое распаляло внутри пожар. Хотелось еще, хотелось больше. Эмоции и чувства захватили с головой, выливаясь неудержимой страстью. Это утро предназначалось только им, однако время утекало сквозь пальцы, приближая момент расставания.

– Давай уедем? Просто сядем в машину и укатим? – предложил Женя, разглаживая ее спутанные волосы.

– Мы всех разбудим. Давай постараемся немного поспать, а утром уедем со всеми. Мы можем провести вместе весь день. И вообще… Впереди еще целая жизнь.

– Почему у меня такое ощущение, что осталось слишком мало времени?

От его вопроса Ника вздрогнула, но постаралась отогнать непрошеные мысли и сцену внезапной смерти мамы. Папа страдал. Женя не заслуживал оказаться на его месте. Но ей хотелось испытать любовь во всех ее проявлениях с самым желанным и неповторимым парнем на свете. Она обязательно с ним поговорит, и тогда решение будет полностью за ним, а пока… Ника еще раз поцеловала его в щеку и потянула в сторону палаток. Пока они возвращались, Вероника рассказала ему о своем решении сменить колледж. Женя поддержал ее и обрадовался, что она нашла то, чем ей действительно хотелось бы заниматься.

– Мне кажется, это бесполезно. Я не усну, – проворчал он себе под нос, когда впереди показался их маленький лагерь.

Ника улыбнулась, нехотя выпустила его руку, пожелала сладких снов и прошмыгнула в свою палатку. Забралась под плед к Азии: та мигом закинула на нее ногу, как обычно любила делать, и прижала к себе. Когда они выбирались куда-нибудь с ночевкой, Вероника всегда заменяла ей плюшевую панду, которую Юми обычно обнимала дома.

– Ника, – сонно пробормотала она. – От тебя пахнет лесом и земляникой. Правильно Женя тебя клубникой называет.

И подруга снова забылась крепким сном. Счастливо улыбаясь, Ника вспоминала поцелуи, от которых до сих пор горели и покалывали губы, а затем вслед за Юми погрузилась в спокойный глубокий сон.

* * *

Когда все проснулись, ребята дружно собрали вещи и расселись по трем машинам. Все это время Ника с Женей лишь многозначительно переглядывались и пытались спрятать улыбки. Старались лишний раз коснуться друг друга, собирая палатку или передавая чай. Они не скрывались, но и прилюдно свои отношения не демонстрировали. Однако особо наблюдательные нашлись, по крайней мере один. Когда все обсуждали, кто с кем поедет, чтобы удобнее было развозить по домам, Рома, затаившийся прямо за спиной Ники, хмыкнул, а затем объявил, что Нюте лучше поехать с ним и Ирой, так как живут они в одном квартале. Нюта растерялась, так как уже с сумкой наготове стояла около машины Жени. А Рома подмигнул Веронике и скрылся за водительским сидением. Поэтому в машину к Жене помимо нее сели Гоша, Кирилл и Ася.

Ника расположилась на уже привычном пассажирском сиденье спереди, подтянула ноги к груди и, к своему удивлению, уснула. Проснулась, почувствовав нежное прикосновение, только тогда, когда машина остановилась.

– Ну ты и соня! – голос Жени звучал приглушенно и с нотками утренней хрипотцы.

Она сладко потянулась и повернулась к нему. Пальцами он погладил ее щеку и губы, и Вероника сразу откликнулась на призыв, переползая к нему на колени. Прошло буквально часа четыре с их расставания в лесу, а тело уже изнывало без его тепла и поцелуев. Женя запустил руки под ее толстовку и майку, проводя пальцами по позвонкам. Ника выгнулась, со сладким стоном приникая к его губам. Почувствовав его возбуждение, потерлась о него, млея от такого яркого и острого ощущения, которое нарастало внутри с каждым движением. С губ Жени сорвался хриплый стон, и этот звук показался ей самым прекрасным и порочным на свете.

– Ник, Ника… я не могу остаться. Бабуля позвонила, пока ты спала.

– Что-то случилось? – От такого предположения противные холодные мурашки пробежали по телу, отчего волнение отразилось на ее лице. Женя покачал головой и успокаивающе погладил ее по волосам.

– Нет, ее надо просто с другого конца города забрать. Она на ярмарку с утра поехала.

Вероника облегченно выдохнула.

– Можем вечером встретиться, куда-нибудь сходить.

Она кивнула и потерлась носом о его нос.

– Мне все еще кажется, что я сплю. Но я точно не сплю, потому что могу сделать вот так… – Ника тихонько укусила его за мочку уха, задевая сережку, с которой он не расставался. – Или вот так… – Поцеловала вену, пульсирующую на шее, почувствовала, в каком бешеном темпе заходится его сердце. – И вот так… – Из-за ее шепота кожа Жени покрылась мурашками, а когда рука легла на горячий основательный бугор, контур которого обрисовывали спортивные серые штаны, он откинул голову назад и протяжно выдохнул.

– Ника, я не хочу, чтобы твой первый раз произошел в машине, – напряжение в его голосе звенело, словно сталь. Она лишь изящно изогнула бровь. – Если, ты, конечно, не потеряла девственность с момента наших занятий по английскому, – Женя тихо рассмеялся, а Ника лукаво улыбнулась, отчего он заметно заволновался. – Вероника? Ты же не…

Она сжала пальцы и задержала их так на несколько секунд, любуясь, как всего лишь одно маленькое движение вызывает в Жене бурю эмоций. Вероника громко рассмеялась и открыла дверь, выбираясь из машины. Нечаянно нажала на клаксон, отчего громкий звуковой сигнал пронзил тишину двора. Только сейчас она осознала, как неудобно сидела: руль больно впивался ей в поясницу.

– Бабушке привет! – Ника закрыла за собой дверь и побежала к двери подъезда.

– Я тебе это припомню, – крикнул Женя в открытое окно.

– Ловлю на слове! – Она повернулась и послала воздушный поцелуй, прежде чем он тронулся с места.