Ощущать поддержку.
В жизни важно ощущать поддержку в любом ее проявлении. Быть с кем-то заодно, или наоборот, чтобы кто-то был за тебя – это позволять вместе сворачивать горы и проходить препятствия. Ведь «вместе» – это всегда круче, чем в одиночку.
Последние зачеты пролетели быстро. Вероника даже была им рада. Зубрежка предметов помогала отвлечься от грустных мыслей. Зато каждая тренировка становилась для нее каторгой.
Кто-то увидел Женю с Нютой вдвоем в парке, и теперь, кажется, уже все знали о новой парочке в их команде, что становилось постоянным обсуждением в раздевалках. Парни, не скрывая, делали ставки на то, сколько просуществует их любовь. Девушки сразу же забыли о Роме и его секрете.
– Кажется, я понимаю, каково тебе, – проворчала Вероника, садясь к Роме на скамейку, чтобы перевязать шнурки.
Он удивленно вскинул брови и проследил за ее взглядом, который остановился на Новенькой, что разговаривала с парнями, при этом касаясь плеча Жени.
– Не думаю, что это что-то значит.
– О чем ты?
– О них. Они не встречаются.
– Откуда ты знаешь?
– Я, конечно, не люблю подслушивать, но у меня вышло чисто случайно, – он понизил голос, а Вероника подалась к нему чуть ближе. Стук мячей помог скрыть их разговор.
– Что ты услышал?
– Он сказал ей, что между ними ничего нет и не будет. Сейчас она просто продолжает бегать за ним. Вот и все, – прошептал он почти на ухо, а потом толкнул ее своей коленкой. – Не дрейфь, подруга, прорвемся. Нам осталось сыграть всего две игры, и свобода-а-а.
Она почувствовала, как у нее выросли крылья, отчего счастливо рассмеялась, и лишь Рома мог понять ее. Его лица коснулась тень улыбки и даже какой-то легкости. Ника так хотела, чтобы он наконец обрел свое счастье, поэтому благодарно приобняла его, вложив в эти объятия все свои чувства к нему, и побежала на свое место. Настроение заметно улучшилось, мячи сами летели в руки, а на постоянный флирт Нюты она просто перестала обращать внимание.
Ей словно открылись те детали, которые она раньше не замечала. Женя никогда не прикасался к Новенькой и немного ее сторонился. Если же рядом находилась Ника, то он пытался улучить любой удобный момент, чтобы дотронуться, дернуть за косичку, отвлечь внимание от очередной нотации и вклиниться в ее личное пространство настолько, что у нее перехватывало дыхание.
Во время смены позиции Азия успела подтолкнуть ее локтем:
– Кэп, вечером звякну, расскажешь мне, что же такого веселого рассказал тебе Ромыч, что тебя словно подменили.
Звонок Юми застал Нику как раз за приготовлением ужина: овощей с рыбой. Пока она излагала весь их разговор с Ромой, папа громко топал по коридору и разговаривал на повышенных тонах.
– Вероника, мне-то ты можешь признаться. Скажи, Рома тебя поцеловал тем вечером?
Лопатка со стуком упала на пол, отчего в кухню заглянула растрепанная голова отца.
– Ника, у тебя все в порядке? Не обожглась?
– Да, пап. Кушать через пять минут. – Они посмотрели друг на друга и синхронно подняли телефоны к уху.
– Ты чего?! Нет, конечно. Просто на фоне остальных он не такой уж и придурок.
– И очень симпатичный, между прочим. Ты ведь знаешь его секрет, да? Поэтому всегда молчишь.
– Возможно, – уклончиво произнесла она. – Все, нам с папой надо ужинать. Чмоки-чмоки, до завтра!
– Это надо же! – Дверь на кухню распахнулась. – Впервые решил уйти с работы вовремя, а вместо себя оставить студента, которого мне поручили. Мне он показался не таким придурком на фоне остальных! – Ну что же, у них хотя бы одинаковая манера говорить, а то она уже подумала, что родилась от соседа. – А он все напутал в статьях про оскорбление, клевету и дискриминацию. Завтра придется писать отчет.
Отец на удивление оказался разговорчив, а еще Ника обратила внимание, как он красив, когда не измотан. Она подумала, что у него есть абсолютно все шансы найти кого-нибудь после смерти мамы, но он преданно хранил ей верность. Эта мысль вызвала небольшое покалывание в носу и в глазах, поэтому Вероника поспешила продолжить разговор.
– Расскажешь мне?
Раньше товарищеская игра была одной из самых любимых игр Ники. Не надо думать о месте в турнирной таблице: можно просто позволить себе расслабиться и получать от игры удовольствие. То, что на поле находились смешанные команды, только подогревало интерес и вносило что-то новое в бесконечные тренировки и соревнования с одним и тем же составом, заставляя открыть новые комбинации и ходы.
Раньше товарищеская игра была одной из самых любимых игр Ники. Ровно до того момента, пока в их команду не перешел Женя и не решил, что капитаном теперь будет именно он.
Она стояла напротив него пунцовая, как вареный рак, со сжатыми кулаками и выслушивала его аргументы, почему роль капитана подходит только ему.
– А еще ты забыл добавить, какой ты потрясающий! – Она театрально взмахнула руками, а он рассмеялся.
– Заметь, это ты сказала, а не я. А у тебя какие аргументы, Ника-клубника? – Он с насмешкой щелкнул ей по носу.
– Мой аргумент – это время! Я капитан уже почти два года и знаю, как они спали и что ели на обед, не говоря уже об игре. Поэтому я лучше смогу распределить их силы.
– В этом-то и соль, что с новым взглядом у нас больше шансов.
В этот момент вошла тренер и вопросительно вскинула брови:
– Ника, в чем дело? Почему команда еще не разминается?
Вероника гордо вскинула голову, вырвала из рук Жени капитанскую повязку, показала ему язык и направилась на выход из раздевалки.
Игра шла легко. Сборная медицинского колледжа не собиралась сдаваться без боя, но была менее собранной. Их капитан – блондинистый верзила – то и дело кидался на своих сокомандников, отчего ей было их чуточку жаль.
Впервые команда Вероники одержала победу в целых двух сетах. Гордость теплым мурчащим котенком грела душу. Все же она смогла доказать Красильникову, чего стоит. Он находился прямо перед ней, а рядом с ним стояла Ира, которая с легкостью и грациозностью кошки доставала для него мячи из-под сетки. Напротив Иры расположился капитан медицинского колледжа и глядел с открытой неприязнью.
– Эта корова играет намного лучше тебя, – сказал он девушке, стоящей на третьей позиции. – Тебя в каком коровнике вырастили? – вопрос, адресованный уже Ире, прозвучал слишком громко, отчего остальные не могли не услышать. Ира замерла. Лицо не выражало никаких эмоций, но Ника заметила, как подруга впилась ногтями в ладонь. Вероника сама была готова кинуться на этого нахала, но тут неприятное ощущение пробежало холодком по коже, словно сейчас должно было произойти что-то очень-очень нехорошее. Предчувствие сработало быстрее осознания.
Порой соперницы дразнили Иру, и та стойко все переносила, но никогда еще парни в смешанной игре не обзывали ее на глазах у всех, а особенно перед Ромой.
В голове всплыли ее слова: «Рома постоянно из-за меня дрался, практически каждый день, если кто-то меня обижал».
Дальше все стало происходить словно в замедленной съемке.
Вероника вдруг крикнула, толком ни к кому не обращаясь: «Держите его!» Секундой ранее ее бы команду подняли на смех, но теперь все стали свидетелем того, как тень со скамьи запасных проскользнула к капитану сборной медицинского колледжа. Тот даже не успел ничего понять, как уже лежал на спине. Рома быстро и точно нанес ему три удара в лицо, отчего у того хлынула кровь из носа.
От ее вида Нику замутило, что не помешало ей кинуться на помощь своему другу, так как с другой стороны на него, словно коршуны, налетели парни. В какой-то момент они закрыли ей весь обзор, и у Вероники сердце ушло в пятки. Худощавый Рома явно проигрывал этим трем слонам, а они уже успели по нему хорошенько пройтись ногами.
Везде слышался визг, писк, трель свистка. Подбежали тренеры и попытались оттащить их друг от друга. Ника, не дожидаясь, когда разберутся без нее, запрыгнула на спину одному из парней и так и повисла на нем, закрывая ему глаза. Он попытался скинуть ее с себя, отчего саданул по скуле. Ту обожгло болью, но Вероника лишь прикусила щеку, чтобы не расплакаться, и закричала: «Оставь его в покое!»
Парень выбился из сил, и она, наконец, спрыгнула с него, тяжело дыша. Увидела, как Ира вместе с Женей за руки пытаются оттащить Рому – слава богу, живого и здорового.
Он упирался и продолжал махать руками и ногами, отчего майка задралась, а шорты немного сползли вниз, открывая резинку боксеров и подтянутый смуглый живот.
– Рома, а ну успокойся! – крикнула Ника, схватившись руками за его лицо, заглядывая в карие глаза.
Она злилась, но не понимала, на кого: на капитана соперников за то, что он такой моральный урод; на Рому за то, что тот не сдержался; или на себя за то, что сама влезла и еще больше подставила команду.
Казалось, он увидел эту злость в ее глазах, отчего мигом встал на ноги, резко развернулся и покинул зал. Ника обернулась к судье, который стоял рядом и почесывал затылок.
– Сделаем перерыв. Тренеры, за мной. – И усатый дядечка подпрыгивающей походкой направился в тренерскую.
Все поплелись в раздевалку, куда самой первой вслед за Ромой убежала Ира. Хмуро забились всей командой в мужскую и уставились друг на друга. Женя стоял с рассеченной губой, у Ники на скуле была содрана кожа, Ира перепачкалась кровью Ромы – или уже непонятно чьей, – пытаясь сообразить, за какую рану сначала ей взяться: за разбитые костяшки, нос или фингал, который наливался под левым глазом.
Все снова молча уставились на Нику, видимо, как всегда ожидая напутственное слово, а у нее впервые за все это время в голове было пусто.
– Кхм, – прокашлялась она, обращая к себе внимание особо потерпевших. – Ну, зато теперь мы действительно похожи на одну команду, как ты того и хотел, Женя.
Парни весело засмеялись.
– Кэп, что сейчас будет? А если нас исключат из турнирной таблицы? – напряженно спросила Жвачка, теребя свои розовые косы.
– Насколько я знаю, такого правила нет. Будем ждать решения и надеяться на лучшее.
Следующие десять минут они провели в напряженном молчании, сидя друг напротив друга на скамейках в раздевалке. Лишь Ира продолжала обрабатывать раны, а Ника наблюдала, с какой нежностью та это делает.
Дверь в раздевалку распахнулась, и вошли судья, тренеры обеих команд и соперники. Они встали.
– Хм, итак, Скворцовой Веронике и Соболевскому Роману накладывается санкция в виде дисквалификации до конца игры за нападение на команду противников.
Руки Ники противно похолодели, а щеки вспыхнули.
– Ткаченко Артему накладывается санкция в виде удаления до конца партии. Все это вносится в протокол.
– То есть команда может продолжать игру? – уточнила Вероника, ликуя, что им с Ромой уже совсем без разницы на эти наказания.
– А вот здесь загвоздка. Сборная медицинского колледжа требует вас дисквалифицировать и исключить из турнирной таблицы.
Послышался стон Аси, громкий выдох Жени, матерные ругательства Азии. На всеобщее удивление, Вероника осталась спокойна. Она была лицом команды и старалась держать планку до последнего, хотя все ее старания за два года словно смыли в унитаз. Ника прищурилась и вгляделась в их капитана. Его нос распух и был зажат ватками, но смотрел он на нее как на грязь.
– Это всего лишь товарищеская игра, которая ни на что не влияет, – попытался вмешаться Женя. – В таком случае вас тоже надо исключить, ведь вы тоже набросились на Рому.
Артем скривился:
– Мы готовы доиграть матч без всех этих исключений, но… – Он развел руки, поджимая губы в ухмылке. – Тогда на вашего драгоценного драчуна я напишу заявление в полицию за побои.
В помещении воцарилась звенящая тишина. Все всматривались в лица друг друга, пытаясь прочесть, о чем же те думают.
– Команда не должна страдать, пусть пишет, – подал голос Рома, прикладывая лед к опухшему веку. Он говорил немного в нос и все еще продолжал держать голову запрокинутой.
– Ну-ну, юноша, вы слишком горячитесь. Зачем ломать жизнь человеку? – покряхтывая, судья успокаивающе постучал по плечу капитана медицинского колледжа, отчего тот дернулся.
Нике казалось, что все это какой-то кошмар или дурацкий розыгрыш. Ей было страшно. Она никогда не попадала в подобные ситуации, а саднящая скула ярко доказывала ей, что сейчас она сама принимала в ней активное участие. Она защищала Рому, который, ни секунды не раздумывая, заступился за любимую девушку. Она была уверена, что он бы это сделал ради любого из них, и собиралась бороться за него до конца. В любом случае в этой игре ей площадки не видать.
– Часть первая статьи пять точка шестьдесят один кодекса об административном правонарушении, – она смотрела только на Артема, произнося все слова так звонко и четко, чтобы никто не усомнился в ее твердости.
– Что? – тупо переспросил он.
– Часть первая статьи пять точка шестьдесят один кодекса об административном правонарушении. Оскорбление, то есть унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной или иной противоречащей общепринятым нормам морали и нравственности форме, влечет наложение административного штрафа на граждан в размере от трех до пяти тысяч рублей.
– Ты что несешь?
– Мой папа – участковый, сейчас я ему позвоню, и мы быстренько на тебя заявление накатаем, а Ира его подпишет. Интересно, твоим будущим работодателям понравится, что у тебя уже есть «административка»? Даже любопытно на это посмотреть, потому что кто пойдет на прием к врачу, который относится к людям как к скоту? Отношение к тебе будет соответствующим, но, надеюсь, до хирургического ты не дойдешь, а то так же будешь резать людей на операционных столах.
Его затрясло, он буквально позеленел и кинулся на нее. Ника зажмурилась от страха, сердце колотилось, как бешеное, но она не ступила ни шагу назад. Женя успел закрыть ее собой и толкнул Артема в грудь, отчего тот отлетел к своей команде, но устоял, готовый кинуться повторно уже на Женю. Сзади послышались недовольные возгласы команды Ники, которые просили наказать парня за нападение на девушку. Красильников, не поворачиваясь, нашел руку Вероники и переплел пальцы.
– Ну всё, довольно, молодежь. Это, конечно, похвально, что ты так горой за свою команду, но вы переходите все рамки. И не надо портить парню жизнь, – зачем-то опять повторил судья, уже обращаясь к Веронике.
– Значит, ему можно нам портить жизнь, а мне ему – нельзя? Несправедливо, – снова возмутилась Ника, чувствуя, как Женя еле заметно сжал ее руку, как бы намекая ей, чтобы она остановилась. Но поезд уже понесло, поэтому она отдернула свою ладонь и снова встала перед ним. – Остальные наши ребята вообще участие в драке не принимали. Рома защищал честь и достоинство своей девушки. Мы все это подтвердим. – Вся команда уставилась на Рому с Ирой, словно только что прозрели.
– А ты кого защищала? Ты на меня накинулась, чуть глаза не выцарапала! – нашелся еще один.
– Ты тоже меня, между прочим, приложил, но я не отказываюсь от своего наказания и готова снять капитанскую повязку. Можете дисквалифицировать меня вместе с Ромой, но команду не трогайте.
Кто-то ахнул, а Женя легонько коснулся ее руки, но она снова отдернула ее.
– В конце концов, Женя правильно сказал, что это товарищеская игра, которая ни на что не влияет! Почему мы сейчас это тут обсуждаем? Мои условия просты: вы не пишете заявление на Рому и не требуете исключить нас из турнирной таблицы, а мы не пишем заявление на вашего капитана.
Артем сверлил ее взглядом, за которым она разглядела нечто иное, словно проблеск света, заставивший ее всей душой поверить в то, что он одумается и примет ее выпад за чистую воду. Никогда раньше Ника не думала, что ей пригодятся истории папы с работы, но это, видимо, сама судьба накануне вечером разговорила его о невежестве практиканта, который не смог отличить оскорбление от дискриминации и клеветы. Вероника мысленно поблагодарила папу, пообещав себе, что сварит для него его любимый борщ, и постаралась выдохнуть. Она только сейчас поняла, что была напряжена, как струна.
– Хорошо, доигрываем, – бросил Артем и первым покинул раздевалку.
Ника открепила свою повязку и наклеила Жене выше локтя.
– Удачи, капитан, – она искренне улыбнулась ему. В его глазах бушевал огонь и восхищение, снова сверкали молнии, будто хотели пронзить ее насквозь.
Когда все вышли, Вероника обессиленно опустилась на скамью. Рома сел рядом.
– Главное – уйти красиво. Да, Кэп? – он засмеялся, но охнув, сразу прекратил, потому что рана на губе вновь начала кровоточить.
– Да-а-а, Ромео, от смеха и поцелуев тебе точно в ближайшее время стоит воздержаться. – Вероника достала из аптечки ватные диски и протянула ему.
– Спасибо тебе. За всё. Ты лучшая, и я не перестану это говорить. Мне даже стало жалко, что ты не хочешь пойти по стопам отца.
Она улыбнулась, похлопала его по плечу и направилась в свою раздевалку, чтобы переодеться. Уже через полчаса подруги радостно вбежали и кинулись обнимать Нику всей толпой.
– Кэп, мы выиграли!
– Так этим отморозкам!
– Мы отомстили за всех!
Визг и крики буквально оглушили, пока ее стискивали в объятиях. Она радостно кричала «УРА!» и прыгала вместе с ними, смеялась и чуть ли не плакала. Ника заметила, что Нюта стоит немного в стороне, хотя и улыбается.
– Нюта, а это что еще такое? Ну-ка иди сюда! – позвала она, раскрывая свои объятия. Сейчас Вероника была готова забыть всю ревность и обиды на свете. Команда всегда была ее семьей, а всех членов семьи надо любить, несмотря ни на что.
Выслушав уже в миллионный раз, как они всухую обыграли команду медицинского колледжа, которая без Артема, как выяснилось, вообще ничего из себя не представляла, а затем и про подвиг Ромы ради Иры, Вероника еще раз поздравила всех и выскользнула в прохладный холл. В зеркале напротив двери она сразу же обратила внимание на свое отражение. Черные лосины, поверх которых она натянула длинные белые носки с надписью «Весь мир у моих ног», розовая удлиненная толстовка с капюшоном и такого же оттенка кроссовки. Она любила этот цвет так же, как и мама. Он прекрасно подходил к их волосам и коже.
За ней вышла Ира и замерла. Ника повернулась к ней.
– Прости меня, пожалуйста. Я… я сама не поняла, как у меня вылетело, я не хотела, клянусь! – Вероника молитвенно сложила руки. Больше всего на свете она боялась, что Ира не простит ее за раскрытие их с Ромой секрета.
Ира улыбнулась, подошла и крепко обняла, распространяя запах цитрусового геля для душа.
– Кажется, сегодня мне на многое открыли глаза, – счастливо прошептала она. – Думаю, стоит поговорить с Ромой.
– И я надеюсь, твой ответ будет положительным, иначе я вас обоих убью, честное слово.
– Мы уже поняли, что с тобой шутки плохи.
– Ага. Скоро для устрашения буду носить с собой вместо сумки кодекс об административных правонарушениях.
Ира чмокнула ее в щеку и побежала к выходу, ведущему на парковку, где, по всей видимости, ее ждал Рома. Она проводила подругу взглядом и собралась уже идти домой, как дверь в раздевалку парней распахнулась и оттуда вышел Женя. Капли срывались с мокрых прядей на серую футболку, которая красиво обрисовывала рельеф мышц.
– Ника. – Он порывисто приблизился, отчего у нее даже закружилась голова. Когда-нибудь этот парень перестанет влиять на нее вот так? – Думал, что уже не застану тебя.
– Поздравляю с победой! – Вероника радостно улыбнулась, сплела пальцы в замок и принялась раскачиваться с пятки на носок, ожидая, когда же он уже скажет ей то, что хотел.
– Да… спасибо, – он нахмурился и достал из кармана рюкзака капитанскую повязку. – Хотел вернуть тебе. Я договорился с тренером и судьей, чтобы они не вносили в запись протокола твое имя.
– Что?!
– На следующей игре будет присутствовать делегация, проводящая отбор игроков в городскую сборную. Я уверен, они будут тебя рассматривать.
– Но, Женя… – Ника растерялась, не зная, что сказать. Что она больше не будет играть? Что ее это не волнует? Поэтому она стояла и хлопала ресницами. – Я же не просила за меня заступаться.
– Ника-клубника. – Он подошел к ней слишком близко, так, что она ощутила его дыхание на своей щеке. Женя провел большим пальцем по ссадине на скуле. Ника нахмурилась от жжения, но не отпрянула. Он аккуратно коснулся ее губами, отчего бабочки в животе не только принялись порхать, но и устроили настоящий танец и, судя по всему, хоровод. – Ты нас всех всегда защищаешь, а кто защитит тебя? – спросил он так тихо, словно его голос растворился в самой тишине.
В этот момент рядом материализовалась Нюта, отчего Ника отпрянула от Жени, будто ее ударили электрошокером.
– Мы идем домой? – уточнила Новенькая у Жени, чуть изогнув изящную бровь. «Мы» больно резануло по ушам.
– Нет, МЫ идем тусить! – Азия навалилась прямо на спину Ники. – Присоединяйтесь, девочки-мальчики, мы будем в караоке «Сплетни». – И потащила Веронику за собой.
– Жень, спасибо! – лишь успела крикнуть ему Вероника, прежде чем Азия вытолкнула ее на улицу. – Что это было, Юми?
– Мы идем домой? – передразнила она писклявым голосом, показала «фигушку» закрывшейся за ними двери и написала в общий чат только что родившуюся новость, на которую откликнулись все, кроме Нюты, несовершеннолетней Кэт и Иры, что и так было ясно.