– Длинные, зеленые, а колбасой пахнут. Что это?

– Электрички из Москвы, которые везут колбасу.

После выхода 28 декабря 1935 года заметки Павла Постышева в газете «Правда» о том, что елку нужно вернуть детям, в стране начались масштабные приготовления к предстоящему празднику. Вы знаете, у меня создается впечатление, что этого предложения как будто ждали и молниеносно начали исполнять. Евгения Флерина, известный советский педагог по дошкольному образованию, академик, пишет, что елка явилась внезапно и что ее никто не ждал и не готовился к ней. Тогда можно предположить и обратное. Во всяком случае, так было для большинства населения.

Тут же в огромной стране организовали елочные базары. В этой же заметке также говорится о том, что в отличие от елок елочные игрушки купить было невероятно трудно. Это, конечно, объяснимо. Их попросту не производили, ведь наряжать елку было долгое время запрещено. У тех, кто все это время тайком, завешивая одеялами окна, чтобы, не дай бог, ни один луч света не проник на улицу, наряжал елку, игрушки были, еще дореволюционные, но вот купить новые на рубеже 1935–1936 годов было сложно. ЦК, помимо всего прочего, рекомендовало на макушку елки ставить клееную из картона красную пятиконечную звезду. Чуть позже выпустят стеклянные, очень похожие на кремлевские. Казалось, что теперь-то жить действительно стало и лучше, и уж тем более веселее.

Заметка П. Постышева

Партийная пропаганда тут же подхватила прекрасную возможность заявить, что в новом году многое будет по-другому, выпустили киноочерк под названием «С Новым годом!», который крутили в течение всего 1936-го. В фильме, как и полагается, рассказывали о важнейших достижениях СССР в прошлом году. Реабилитируют и Деда Мороза, который, впрочем, на новогодних елках в детсадах и школах чаще читает не новогодние стишки, а список пролетарских достижений – сколько выплавили металла, сколько добыли угля и руды, как быстро Советский Союз движется к коммунизму. Самое то для подрастающего поколения. Даже если в реальности один год был похож на другой, необходимо было продемонстрировать новые, еще более головокружительные успехи. Подарки унифицировали. Если раньше для каждого они были разные, по-разному упакованные, то теперь Дедушка Мороз их из мешка доставал вообще не глядя.

Елочная звезда

Накануне 1937 года Всесоюзный совет профсоюзов в постановлении называет Новый год «всенародным праздником», который теперь необходимо справлять на всех производствах. Больше всех рады были дети. Они получали перед Новым годом целых три разных елки. Первая в детсадах и школах, вторая – на работе у родителей и третья – дома. Есть интересное описание новогодней елки 1937 года. Детей пускают на праздник, они, пораженные красотой дерева, рассматривают украшения, свечки, игрушки. Затем в помещение входят два больших Деда Мороза, которые поздравляют с Новым годом. Ребята смотрят балет «Снежинки», после чего исполняется еще балет «Зайчики». Ну, вы поняли. Сначала девочки станцевали, потом мальчики. Вот интересно только, почему на елке появляются два Деда Мороза. Объяснения этому я не нашел.

Елка в детском саду

Накануне 1941 года в Союзе выходит известная всем детям новогодняя песня. Пожалуй, вторая по популярности: «Маленькой елочке…». Песенка была немедленно подвергнута жесткой критике за отсутствие реализма. Зачем врать детям, они же знают, что елочке зимой в лесу не холодно и в тесной комнате ей хуже – резонно. Тогда же на елках традиционно исполнялось и трехстишие о товарище Сталине:

1 января по-прежнему рабочий день. Он станет выходным только в 1947-м. В январском номере журнала «Смена» за 38-й год напишут:

«В ночных сменах 31 декабря 1937 года стахановцы боролись за первые производственные победы третьей пятилетки».

А в городах и селах огромной страны сияли огнями дворцы и дома трудящихся. Советские люди плясали и пели. Дети водили хороводы вокруг разукрашенных елок. И миллионы строителей коммунизма поднимали тост за главного архитектора стройки – за товарища Сталина, чье имя было у всех на устах, в сердцах и мыслях в новогоднюю ночь».

Елка в Георгиевском зале Кремля

Ежегодно на зимних каникулах в Москве, в Большом Кремлевском дворце, в Георгиевском зале начиная с 1954 года устраивались елки для учеников московских школ, которые шли ежедневно вплоть до 10 января. В 1964 году из Большого Кремлевского елка переехала в Кремлевский Дворец съездов. Это была главная елка страны. Писали даже:

Вообще, знаете, если вглядеться, то получается, что Новый год, а вместе с ним и елка – это, по сути, единственный советский праздник и символ, который никак не связан с политикой. 1 Мая, день Великого Октября и так далее – это идеология. А елка, ну что с нее взять, – это просто что-то доброе, теплое, светлое. Домашний, уютный, сентиментальный праздник. В 1966 году Булат Окуджава написал даже песню:

Медленно, но верно Новый год перекочевал из домашних празднований в коллективы. Особенно после выхода «Карнавальной ночи» Эльдара Рязанова в 1956 году. Постепенно советский человек привыкал праздновать новогоднюю ночь в компании. Весело. И шумно. В моду вошла песенка молодой Людмилы Гурченко про пять минут, надолго ставшая символом Нового года.

Теперь же новогодняя ночь непременно массовая, в Доме культуры или клубе при организации или заводе, обязательно режиссированная, с заготовленными поздравлениями и конкурсами. Людмила Гурченко, сыгравшая главную роль в «Карнавальной ночи», говорила, что после премьеры много раз бывала на новогодних ночах, точь-в-точь походивших на знаменитый фильм. Были даже девочки, которые выступали «под Гурченко». Был, конечно, и Дед Мороз. Постепенно добродушный дедушка с окладистой бородой и громовым голосом становится не только общественным, но и домашним. На соседских посиделках в образе на протяжении многих лет выступал какой-нибудь дядя Миша. Даже я одного такого знаю. Его речь не заготовленная, не всегда связная, а стишки десятилетиями однотипные. Но это все равно всегда очень весело. Если такого активного и легкого на подъем «дяди Миши» не оказывалось, Деда Мороза заказывали в дом. Так появляются первые советские аниматоры.

В конце 1970-го по Центральному телевидению впервые показали новогоднее поздравление. На экранах страны – дорогой Леонид Ильич, тогдашний Генеральный секретарь ЦК КПСС. Уникально, что это был не доклад, не официальная речь, а прямое обращение к большой стране. Конечно, нельзя было не сказать про план, его выполнение или даже перевыполнение, но много слов было и про счастье, благополучие и даже про простую человеческую любовь. Подобные «человеческие» разговоры по ЦТ были советскому зрителю в новинку и воспринимались совсем иначе, чем скучные отчеты об очередных пятилетках.

Еще одна традиция, без которой нельзя было представить себе Новый год, – застолье. Стремились поставить на стол все самое лучшее, то, что в повседневности не готовили даже на день рождения. Знаменитое «Не трогай – это на Новый год!» пережило не одно десятилетие и дожило до наших дней.

Не нужно объяснять, что происходит в продуктовых магазинах 29 и 30 декабря. Я стараюсь после 27 декабря в гипермаркетах не появляться. Во-первых, там уже нечего брать, во-вторых, очереди, в которых можно встретить старость вместе с незнакомыми людьми. В СССР очереди в продуктовых магазинах всегда были большими. А перед Новым годом – особенно. Люди только и делали, что перемещались из одной очереди в другую. За колбасой своя очередь, за сыром своя, если покупал алкоголь, то выстаиваешься в отдельную очередь, там своя касса. А потом – очередь в основную кассу, где нужно оплатить остальные продукты.

Достать что-то из дефицита было крайне сложно. Михаил Ширвиндт, известный актер, телеведущий и блогер, рассказывает:

«Год 74-й. Гости у родителей. И помню, была в гостях Марина Влади. И она сказала: “Я ничего не понимаю. У вас пустые магазины. У вас ничего нигде нет. Где вы что-то покупаете, непонятно. Куда в дом ни придешь – такого ты не увидишь ни в Париже, нигде в мире. Вот этот пир горой, этот стол, ломящийся от яств”. На самом деле выкраивали, выгадывали, договаривались. У кого-то у сестры мать двоюродной жены мужа от первого брака работает уборщицей в мясном. Все! Это канал».

Новогодний отдел в универмаге «Украина»

К слову, моя бабушка рассказывала, как в 1970-х ездила из своего рабочего поселка под Саратовом в Москву за вкусностями к новогоднему столу. Такие поезда, ежегодно переполненные в канун больших праздников, называли «колбасными». Бабушка с дедом получали на двоих в середине 1970-х 300 рублей. Бабушка была инженером в строительной организации, дед на начищенной до блеска «Волге» возил райкомовских начальников. Они каждый месяц откладывали понемногу с зарплаты, что-то брали взаймы – и бабушка с подружками в пятницу после работы садились на московский поезд, а утром в субботу в универмаге рядом с Павелецким вокзалом занимали место сразу в десяти очередях. Денег было в обрез, но дефицитные продукты из таких поездок привезти удавалось. Это была настоящая радость.

На советском новогоднем столе чего только не было. Копченая колбаса, заливное, различные салаты, рыбная нарезка, противень мяса, холодец и на десерт – немаленький торт. Многое из этого списка советские люди в течение года не то что не ели, даже и не видели. Подсчитали, что хороший стол обходился приблизительно в 100 рублей. Зарплата моей бабушки в 70-х была 150. Вот и объяснение, почему советские люди праздновали Новый год все вместе. Это было проще в денежном отношении. Все принесут что-то из домашних погребов, купят мясо, рыбу. В рабочих поселках, по свидетельству моей бабушки, мясо выписывалось в колхозах – 1.80 за килограмм (свинины, говядины), что было дешевле, чем на рынке.

Благодарить за такое изобилие стоит наркома пищевой промышленности Анастаса Микояна. Именно он показал советским людям, что к еде нужно относиться как к произведению искусства. В 1939 году в СССР выходит, как ее принято называть, кулинарная библия – «Книга о вкусной и здоровой пище», выпуск которой контролировал сам Анастас Иванович. 400 рецептов невероятных для советского человека блюд, которые поражали воображение. Книга с иллюстрациями, на белых скатертях стоят просто какие-то немыслимые кулинарные творения. Все это кружило голову обывателю. У советских людей слюни текли, а названий многих блюд и вовсе никто никогда не слышал. На рецепты из микояновской книги было принято скорее смотреть, чем по ним готовить.

Благодаря Микояну в Советском Союзе появилась колбаса, причем разная. И очень вкусная. Наверное, самой любимой была докторская – главный ингредиент советского оливье, который тот же Микоян научил заправлять майонезом, этот рецепт он вывез из Америки. Майонез довольно долго завоевывал сердца советских граждан, которые никак не хотели использовать его в повседневной кулинарии. Микоян же предлагал есть с майонезом все, от консервов до фруктов.

Еще один кулинарный шедевр советского стола – это селедка под шубой. Надо сказать, что в ранние годы в СССР, а тем более до революции, селедку почти не ели. Она считалась невкусной, в царской России эту рыбу и вовсе называли «бешенкой». Полагалось, что селедка имеет дурной вкус. Но во второй половине XX века отношение к этой рыбе изменилось, сельдь стали вылавливать в большом количестве. Затем и салат придумали – из хорошо известных всем ингредиентов.

Рыбная промышленность в СССР была налажена в конце 1930-х годов – во многом благодаря наркому рыбной промышленности Полине Жемчужиной – жене Вячеслава Молотова. Настоящие дальневосточные крабы были дешевы, их даже не считали деликатесом, и спросом они не пользовались. Тогда появился даже рекламный слоган: «Вам давно узнать пора бы, как вкусны и свежи крабы». А кальмары советский народ и вовсе не хотел покупать и есть – и так вплоть до 1980-х годов. Во многом это было из-за того, что хозяйки просто не знали, что с ними делать. Зато советский человек ценил шпроты, которые приезжали в Россию из Прибалтики. Они, как и сейчас, были закатаны в консервные баночки, что было очень удобно. Можно было ухватить баночку-другую осенью или еще летом – и сохранить до Нового года на бутерброды.

Отличительная черта советского новогоднего стола – это многокомпонентность блюд. Салаты, закуски, горячее зачастую делали из множества ингредиентов и были чрезвычайно сложны в приготовлении.

Плакат «Всем попробовать пора бы…»

Икры же советские люди почти не видели. Нет, точнее, видели, так как на прилавках столичных магазинов она красовалась почти всегда, но стоила безумно дорого. Купить ее было просто невозможно, если вы, конечно, не партийный начальник или народный артист. Для простых же людей придумали икру искусственную. Ее делали из желатина, белка куриных яиц, соли, пищевого красителя и ароматизатора сельди. В народе эта икра не пользовалась популярностью, пошли слухи, что имитированную черную икру делали из нефти и глаз кильки. Согласитесь, не очень…

Антон Фролов-Багреев

Из горячих блюд при Сталине на праздничный стол могла подаваться и говядина, и свинина, так как мясо стоило дешево; при Хрущёве цена на него резко взлетела. На смену свинине и говядине пришла курица, дефицита которой в Советском Союзе не наблюдалось. В брежневские времена появляется популярное ныне блюдо – «мясо по-французски». Ничего французского в нем, конечно, нет. Изначально его готовили исключительно в столице, до провинции мода добралась не сразу. Блюдо представляет собой чрезвычайно тонкий пласт мяса, а на нем подушка из овощей, сверху колечки картошки. Очень вкусно и экономично. Идите готовьте! Я подожду!

Однажды Иосиф Виссарионович заявил, что стахановцы много работают, а вот шампанского купить себе не могут. В ЦК мгновенно расшифровали прозрачный намек и выпустили постановление, в котором обещали в скором времени буквально утопить страну в шампанском. Только нужно было придумать, как быстро наладить производство французского напитка, который обыкновенно годами выдерживают в специальных подвалах, а бутылки постоянно, и причем правильно, переворачивают. Советской модели это не подходило. Чтобы быстро сделать шипучку, ученый-винодел, специалист по игристым винам Антон Фролов-Багреев придумывает ускоренную газацию. В больших резервуарах шампанское доходит до нужной консистенции под воздействием температуры, дрожжей и сахара. «Шипучка», – сказали в народе, но надолго полюбили. Кстати, пили шампанское на Новый год чаще всего ровно в 00 часов 00 минут. До того было принято разогреваться кто чем любит, чаще, конечно, водочкой или самогоном, в Новый год чисто символически по бокалу шампанского, а после полуночи вновь переходили на беленькую.

Праздновали Новый год очень весело. Можно сказать, в два присеста. 31 декабря где-то за час до Нового года – и до тех пор, пока есть силы, а второе застолье – днем 1 января. Сесть и доесть то, что не съедено в новогоднюю ночь – это и сегодня наша святая традиция. Речь генсеков и новогодние «Голубые огоньки» могли слушать и смотреть, только если отмечали праздник дома. Если же в домах культуры или в актовом зале организации (как моя бабушка), то там развлекались иначе. Бабушка говорит, что был самодеятельный ансамбль, который между рюмками играл, пел и веселил публику. Пока мог, разумеется… Этакий живой, не телевизионный «голубой огонек» на расстоянии вытянутой руки. Как говорится, «и тамада хороший, и конкурсы интересные».

Юрий Гагарин и Валентина Терешкова на «Голубом огоньке»

1 января 1976 года в 17:45 по московскому времени по телевизору впервые показали «Иронию судьбы, или С легким паром!» великого Эльдара Рязанова. Вообще смотреть телевизор в новогоднюю ночь в брежневскую или даже еще в хрущёвскую эпоху было невероятно популярным занятием. Телевизор – это главный гость на празднике. В 1962 году появляется популярный формат «голубых огоньков» – телекафе, в котором собираются прославившиеся за год люди, слушают песни, танцуют, ведут задушевные разговоры и непременно с шампанским, под общий звон бокалов всей страны. В самую первую программу в телецентр на Шаболовке, где снимался «Голубой огонек», позвали главную мировую звезду – Юрия Гагарина. Иногда приглашали и иностранцев из стран социалистического лагеря. Всем хотелось увидеть, какие они – заграничные гости. Ради веселья и дружбы наши артисты могли смастерить что-то вроде пламенного привета далекой Кубе. В 1963 году на «Огоньке» Иосиф Кобзон с приклеенной бородой, для большей схожести с Фиделем Кастро, спел:

«Голубой огонек» – супер ноу-хау советского телеэкрана, который предвосхитил многие форматы 90-х и начала 2000-х годов. В 1965 году на «Огонек» были приглашены актеры фильма «Небесный тихоход», которые в честь 20-летия картины спели песню «Первым делом самолеты, ну а девушки потом» – чем вам не «Старые песни о главном»? В 1970-х же «Голубой огонек» был светочем в мире советского шоу-бизнеса. В 1974 году на «Голубом огоньке» дуэтом спели Муслим Магомаев и Тамара Синявская, таким образом страна узнала, что они поженились.

Было и еще одно очень популярное в свое время шоу, начало которого приходится на 1966 год, – «Кабачок 13 стульев». Выходил он не только под Новый год. Но артисты «Кабачка» стали настоящими народными любимцами. В 80-х «Кабачок» закрыли. Страна становилась другой, на экране появлялись новые звезды. Так, в 1981 году впервые в «Огоньке» засветились Филипп Киркоров и Тамара Гвердцители.

31 декабря 1991 года оказалось поистине необычным. Вместо президента за несколько минут до Нового года страну поздравил сатирик Михаил Задорнов. Причем он так увлекся поздравительной речью, что пришлось задержать бой курантов. Советская эпоха закончилась вместе с окончанием 1991 года. Страна изменилась, но традиции советского Нового года никуда не делись. Мы с вами едим и на следующий день все еще доедаем все тот же самый оливье, вечером включаем в розетку ту же гирлянду на елке, а по телевизору на центральных каналах по-прежнему «Голубой огонек».

Ничего не поделаешь – традиции.