Покажите мне только богатого человека, и я отниму у него деньги.

Москва. Июнь 1946 года. В кабинете министра речного флота СССР Зосимы Шашкова появился офицер. Секретарь, да и сам министр были несколько удивлены неожиданному гостю, беспардонно заявившемуся в кабинет самого Шашкова…

Министр не любил наглых посетителей, однако, внимательно рассмотрев гостя, оторопел. Перед ним на костылях стоял безногий человек, бедно одетый и производящий крайне жалкое впечатление. Дважды Герой Советского Союза, вынужденный перебиваться на нищенскую пенсию. Министр отложил все свои дела и выслушал гражданина, фамилия которого была Кузнецов. Он рассказал, что до войны работал мотористом Амурского речного пароходства, успел походить и по Москве-реке и очень хорошо помнит министра Шашкова по довоенным временам. В разговоре Кузнецов использовал жаргонные морские термины, и у Шашкова не осталось сомнений, что перед ним настоящий речной капитан. Цель визита героя войны была проста: он хотел попросить у товарища Шашкова какое-нибудь пособие, чтобы легче было сводить концы с концами. И тот не задумываясь выделил 2300 рублей, два бостоновых отреза и семь метров сатиновой ткани. Кузнецов поблагодарил министра и ушел.

Знал бы Шашков, с кем беседовал в тот день у себя в кабинете. Перед речным министром стоял гениальный советский аферист Вениамин Вайсман, которому удалось обвести вокруг пальца 27 сталинских министров.

Зосима Шашков

Вениамин Вайсман родился в Житомире в 1914 году. Позже географическая родина станет кличкой – его будут звать Веня Житомирский. Родился он, кстати говоря, в приличной еврейской семье. Родители и сестра имели какое-то отношение к науке; достоверно неизвестно, какое именно, но Веня по стопам родителей не пошел – его привлекали легкие деньги и заработки. Скучный научный мир был чужд Вайсману. Он хотел зарабатывать много и быстро. Поэтому довольно скоро он встал, извините за банальщину, на скользкую дорожку. Первая его ходка в детскую колонию случилась еще в девять лет. Как-то раз он стащил у отца золотые часы. Был 1923 год; отец его заявил в милицию. Вряд ли бы он стал заявлять, если бы знал, кто их свистнул. Советская милиция довольно быстро справилась с загадкой, виновник был найден, и маленький Венька отправился в свою первую колонию.

Неугомонный характер Вайсмана не давал ему покоя, и он из колонии бежал. В детских исправительных учреждениях времен НЭПа с дисциплиной было не очень, сбежать оттуда было несложно, Вайсман воспользовался случаем, ну а искать его никто не взялся. Дальше Веня стал завсегдатаем детских колоний. Он выходил, воровал и снова возвращался, сбегал, воровал и опять садился. Много раз. По некоторым данным, только в детском и подростковом возрасте Вайсман попадался около девяти раз и почти каждый раз убегал.

Житомир в начале XX века

Еще до начала нашей истории Вайсман успел несколько раз побывать и во взрослых, настоящих лагерях. Промышлял он мелким воровством. Был, как говорят, щипачом, или просто карманником. Подбирал места, искал людей, из карманов которых по возможности тянул кошельки. Тянул, правда, зачастую неудачно, из-за чего попадался и после суда отправлялся в колонию. Сроки за такие преступления давали не очень большие, как правило, от одного года до трех лет, еще в фильме «Место встречи изменить нельзя» герой Высоцкого Глеб Жеглов как-то говорил одному карманнику-рецидивисту: «Получишь за кражонку свою два года и полетишь в родимый дом белым лебедем».

Что касается числа сроков, которые отсидел Вайсман, – здесь непонятно. Слишком разнятся данные. Однако по информации, размещенной в музее МУРа (это Московский уголовный розыск, где Вайсману посвящена целая экспозиция), за время с 1933 по 1944 год Вениамин Вайсман был судим 13 раз и все 13 раз совершил побег.

Заслуживает внимания ходка Вайсмана, случившаяся за 10 лет до нашей истории. В 1934 году махинатору вроде бы удалось украсть товарный вагон, причем не пустой, а с товаром. Как ему это удалось, очень интересно, но неизвестно. Однако дают Вайсману 10 лет лагерей. Попав на зону в Нижнеамурский исправительно-трудовой лагерь, деятельный преступник, как вы понимаете, начал придумывать план побега, который спустя шесть лет, то есть в 1940 году, был наконец готов. И осуществлен, правда, удача недолго была на его стороне. На след беглеца вышли собаки, и Вайсмана задержали почти по горячим следам, а после отправили в известный в Союзе Печорлаг, или Печорский исправительно-трудовой лагерь. Крайний север. Ужасно холодно. Но Вайсман и там придумывает план побега. Неуемный человек!

Печорский трудовой лагерь

Он решает бежать зимой 1944 года. И это с севера, из Республики Коми! Из лагеря в лесах, где столбик термометра ночью опускается до критических температур. В общем, хотя побег удался, Вайсман заблудился. Причем так, что даже конвой, который отправили вдогонку (еще и с собаками), Вайсмана не нашел. Положение дел оказалось не радужным. В поисках выхода из труднопроходимого зимнего леса Вайсман обморозил нижние конечности. Уже на грани жизни и смерти Вайсмана нашел тюремный экипаж и доставил обратно в колонию, Местный врач видел единственно возможный вариант спасения – ампутацию обеих ног до колена.

Отсидка эта, впрочем, была недолгой. Летом 1945 года была объявлена амнистия, приуроченная к победе в Великой Отечественной войне, и Веню Житомирского выпускают на свободу, правда, сильно потрепанного и без ног. Он возвращается к семье, которую успел завести между отсидками и даже родить двух сыновей. Жену свою он, по некоторым данным, встретил, прогуливаясь невдалеке от подмосковного депо; там Вайсман якобы пытался разработать план кражи товарного состава. Однако семья матерого уголовника не изменила. Снова лагеря, лагеря, и вот амнистия. Вайсман возвращается домой и пробует завязать. Устраивается на завод токарем, где-то в Орехово-Зуево. Семейная жизнь, свой дом. Все как у людей. Однако недолго музыка играла… Комбинатора вновь потянуло на дело, но только уже на такое, что даже и подумать страшно.

Зимний лес в Коми

По показаниям самого Вайсмана (насколько им можно верить), однажды он обратил внимание на попрошайку-инвалида, коих в послевоенной Москве было очень много. Были даже совсем тяжелые инвалиды, у которых ноги были ампутированы полностью, они были вынуждены передвигаться на небольших самодельных дощечках с шарикоподшипниковым механизмом вместо колес. В то время в столице повсеместно раздавался такой характерный гул – вжих-вжих…

Так вот Вайсман рассказывал, что на аферу его сподвигла ситуация, которую он однажды увидел собственными глазами. Как-то раз к министерской машине, которая остановилась на улице, подошел нищий калека во фронтовом плаще. В машину садился министр. Министр инвалида оттолкнул, тот упал, а чиновник укатил, даже не обернувшись. Вайсман, будучи человеком деятельным, не мог оставить этот случай без внимания и решил проучить высоких кабинетных начальников. Но подойти без должной подготовки он все же не мог. (Иногда даже кажется, что Вайсману больше нравился сам процесс подготовки к преступлению, чем само преступление.) Он решил совершить турне по союзным министерствам с целью потрясти госбюджет или даже личные кошельки лоснящихся начальников. От них не убудет.

Стенд с Веней в музее МУРа

Подготовку к легендарной афере Вайсман начал издалека. Во-первых, нужно было иметь соответствующее реноме. Поскольку на войне мошенник не был (в это время он мотал очередной срок), важно было первым делом заделаться ветераном, причем не простым, а сразу орденоносцем. Вайсману это стоило немалых денег. 20 000 рублей жулик потратил на изготовление документов дважды Героя Советского Союза, а сами награды соорудил его знакомый, еще по «зоновским» временам. Причем изготовил он эти две звезды Героя настолько качественно, что даже при ближайшем рассмотрении было трудно поверить, что это подделка. Офицерский китель и планки с семью орденами Вайсману также удалось достать. Где-то он раздобыл пистолет чешского производства, на нем даже имелась гравировка, что-то вроде «За выполнение задания командования». Осталось только придумать легенду. Наш герой (точнее, антигерой) решил не ограничиваться одной какой-то общей историей, а подойти к делу творчески. Каждый раз, в зависимости от зрителя, на которого рассчитывался спектакль, легенда менялась. Но эти истории были такие правдоподобные, что «лапша», которая висела на ушах у министров, не мешала им безропотно верить сидящему перед ними мошеннику. Все-таки приемы сторителлинга всегда хорошо работают. Черт возьми.

Идти сразу на прием к наркомам Вайсман не решился. Окучивать такую рыбу – это не карманников на тесных рынках грабить. Даже у рецидивиста в зобу перехватывало. Нужно было, что называется, «обкатать» (как говорят фигуристы) свою произвольную программу на начальниках низшего ранга. Так, однажды Вайсман заявился в один из леспромхозов и поведал душещипательную историю, в которую поверили и отгрузили Вайсману тонну торфа (им в послевоенные годы топили дома) и целый грузовик дров. План сработал на все сто. Чтобы до конца удостовериться, что схема «рабочая», Вайсман решил заглянуть еще и в колхоз. Там, поверив истории фронтовика-инвалида, выделили мешок картошки и полмешка муки. Как говорится, чем богаты, тем и рады.

Итак, с репетициями было покончено. Нужно было начинать игру по-крупному. На дворе начало лета 1946 года. Спектакль начинается.

Первым под удар гениального мошенника попал тот самый министр речного флота СССР Зосима Шашков. Аферист безо всякого разрешения, без каких-либо договоренностей, абсолютно молча прошел через приемную мимо обескураженного секретаря и оказался в кабинете министра. Как вы понимаете, за все годы советской власти подобного не случалось. Чтобы в высокие министерские кабинеты вот так вот, без всякого протокола, порядка, с ноги, что называется, да в личные покои государственного мужа – это нонсенс. Вайсману, как правило, даже ничего не говорили, потому как – ну что уж тут скажешь!

Помимо приличной суммы советских рублей, которую выделил Шашков, как вы помните, был и отрезок хорошей ткани. Дело в том, что в послевоенном союзе это было вроде твердой валюты, которая не упадет в цене. Одежды в магазинах не было, поэтому фронтовики, как правило, донашивали военную одежду. Единственное место, где можно было достать ткань, – это у портного. Портные ценились на вес золота.

Следующим на очереди стоял министр лесной промышленности СССР Михаил Салтыков. Здесь Вайсман примерил на себя должность бывшего моториста леспромхоза и получил от Салтыкова 2500 рублей, отрез босто́на, два пальто под каракуль, два дамских жакета и прочие разные промтовары. Позже, когда Вайсман зашел уже на второй круг, он снова заявился в Министерство лесной промышленности, только уже не к министру, а к замминистра, где он опять напел слезную историю и получил в награду за рассказ 2000 рублей, 10 метров коверкота (это снова ткань) и аж 29 метров сатина.

Вы спросите или во всяком случае подумаете: откуда Вайсман брал эти истории? Неужели они были так похожи на правду, что люди, притом профессионалы, верили в них, как малые дети?

Истории Вайсмана действительно были впечатляющие. Вениамин Борисович никогда не сочинял все на ходу. Все детали были тщательно выверены. Вайсман готовился к походу в каждое новое министерство, как к театральной премьере. Он внимательно изучал подведомственные промышленные предприятия, фамилии руководителей, тонкости работы. В некоторых случаях даже втирался в доверие к работникам и, как это часто бывает, за рюмкой-другой выпытывал у честного человека нечестным путем данные, которые делали его рассказ более достоверным. Махинатор покупал себе различные справки и грамоты, которые подтверждали те или иные факты его биографии. На приеме у министра он называл фамилии руководителей, у которых был в подчинении, употреблял жаргонные словечки, присущие каждой сфере деятельности, рассказывал о работе, а потом переходил на рассказы о войне.

Впрочем, этот рассказ в большинстве случаев был один и тот же. Вайсман, или же капитан Кузнецов, был танкистом, и вот однажды то ли танк подорвался на мине и загорелся, то ли в танк попали – в общем, машина заполыхала, и капитан Кузнецов собственными руками вытащил своих товарищей, ну когда сам вылез, ноги были уже обгоревшими и ему пришлось ампутировать обе. Рассказ, конечно, очень трогал министров, тем более что эту часть истории Вайсман рассказывал всегда с особенным трагизмом, опустив глаза. Министры чувствовали себя пристыженными, они-то на фронте не были, не испытали лишений. Чиновники, конечно, хорошо знали, что в послевоенном Союзе более 2,5 миллиона тяжелых калек. В лице «героя Кузнецова» министры как бы видели возможность искупить вину, потому-то и одаривали мошенника разными, назовем так, «подарками».

Вайсман последовательно шерстил министерства. Был он и у министра пищевой промышленности, где представился зоотехником совхоза имени 28-й годовщины Октябрьской революции. И следом там же – у замминистра. Более того, когда Вайсман пошел по второму кругу, он даже не удосужился запомнить или хотя бы записать ту легенду, с которой уже приходил. Так, во второй раз на приеме у министра пищевой промышленности он представился уже как шофер Тальновского сахарного завода. На удивление, это опять прокатило. Министр, видимо, забыл прошлую встречу с Вайсманом, все-таки год прошел, и снова выделил аферисту деньги, причем в два раза больше – 3000 рублей. И опять рулон ткани.

Был Вайсман и в Министерстве химической промышленности, в Министерстве угольной промышленности, в Министерстве финансов, в Министерстве мясной и молочной промышленности, в Министерстве сельхозмашиностроения. Но особый интерес представляет поход Вайсмана не куда-нибудь, а прямиком в Академию наук, на прием к ее президенту Вавилову. Вайсман просил Вавилова помочь с протезами, рассказал свою легенду, и Вавилов, конечно, поверил, написал письмо директору протезного института товарищу Чаклину. Строки там были следующие: «Гвардии капитан танкового корпуса генерал-полковника Катукова, Вайсман В. Б. 1913 года рождения, в мае прошлого года при взятии Берлина потерял обе ноги. В. Б. Вайсман больше года пролежал в госпиталях… В настоящее время В. Б. Вайсман находится в Москве (гостиница «Москва», номер 43). Убедительно просим Вас принять В. Б. Вайсмана для личной консультации, положить его в протезный институт и обеспечить его высококачественными протезами по моделям Ефремова. Депутат Верховного совета СССР академик Вавилов и депутат Верховного Совета СССР академик Бардин».

Друзья, на секундочку, обратили внимание, да? При взятии Берлина! Размах у Вениамина Борисовича был действительно грандиозный. Афера достигла апогея – первоклассные протезы сделали матерому уголовнику и аферисту. Какова выдумка!

Кстати, после того как Вайсман получил протезы, вояж по министерствам он все равно продолжал совершать на костылях, так он выглядел более жалостливо, а протезами активно пользовался в повседневной жизни.

Также хочу обратить ваше внимание на визит Вайсмана к секретарю ЦК ВКП(б) товарищу Патоличеву, многолетнему министру внешней торговли. Правда, министром он станет только в 1958-м, но фигура его уже тогда была в партийной верхушке довольно заметной и значимой. Денег Вайсман у Патоличева брать не планировал, хотя, может, и планировал, но вместо денег добился, чтобы Патоличев помог ему решить вопрос с квартирой. Квартиру дали – в Киеве. Более того, по поручению Патоличева ее даже обставили мебелью. Существовало даже письмо, в котором сообщалось, что Вайсман выезжает на ПМЖ в Киев, и местным киевским министрам было поручено сделать все возможное для удобства размещения Вениамина Борисовича. Просто браво.

Как-то, будучи на приеме у министра авиационной промышленности Михаила Хруничева, Вайсман зачем-то сочинил новую фронтовую историю, то есть отошел от обкатанного много раз образа танкиста и стал летчиком, причем не абы каким, а фронтовым товарищем Василия Сталина – сына вождя народов. Якобы Василий Иосифович спас его в воздушном бою в тот момент, когда фашисты зажали в небе самолет капитана Кузнецова.

Вайсман, конечно, птица высокого полета, но набиваться в друзья к сыну Сталина явно было лишним. Вайсман повышал ставки. Вы же помните, его вдохновлял не результат, а процесс. А он за столько сыгранных спектаклей перестал приносить былое удовольствие.

Хруничев, будучи хорошо знаком с Василием Сталиным, при случае пересказал ему эту историю, мол, приходил его однополчанин, боевой товарищ Кузнецов, привет передавал. Сталин удивленно посмотрел на Хруничева и сказал, что такого знать не знает. Тут-то в голове у министра и возникла мысль, не мошенника ли он, часом, одарил деньгами и другими товарами. Подозрения Хруничева крепли и вылились в дело, которым занялся МУР.

Вайсман же как сквозь землю провалился. Муровцы начали копать, предположив, что настоящие ветераны навряд ли бы стали кичиться боевыми заслугами перед министрами, да и вообще вряд ли бы решились на такой визит, все они люди скромные. Закралась мысль, что, скорее всего, действует уголовник. В милиции прошлись по картотеке и предъявили министерским секретарям несколько фотографий возможных подозреваемых. Все указали на фото Вениамина Вайсмана.

Сотрудники МУРа, 1946

Аферист не догадывался, что сотрудники уголовного розыска сели ему на хвост. Но, видимо, какая-то чуйка, присущая таким людям, не давала Вайсману появляться в тех местах, где муровцы расставили засаду. В доме, где жила семья, он не появлялся, в киевской квартире – тоже. Сотрудники словили одного только несчастного домушника, которому не повезло оказаться в ненужное время в ненужном месте. Мошенник как сквозь землю провалился. Поиски зимой 1947 года не принесли никаких плодов. И вполне возможно, что Вайсмана еще бы долго ловили, если бы не жадность, которая победила способность мыслить разумно.

Сотрудники всех министерств были предупреждены и в случае чего готовы были набрать номер МУРа. Так, зайдя на второй круг, Вайсман явился в кабинет министра тяжелого машиностроения Николая Кузнецова. Тот, выслушав его историю, не стал долго думать и выписал очередное постановление о выдаче денег на сумму в 2000 рублей. В прошлый раз Вайсману досталось здесь 1500 рублей. Но как только Вайсман покинул кабинет министра, тот сразу же набрал нужный номер. Пока Вениамин Борисович обналичивал распоряжение в кассе, к нему подошли. Тут-то он и понял, что все. Кина не будет.

Признательные показания Вайсман давал совершенно спокойно. Он не отпирался, а рассказал все от начала и до конца. За те преступления, которые совершил Вениамин Борисович, суд в принципе мог ему дать лет 25 лагерей, однако судил Вайсмана не суд, а Особое совещание МВД. Это, скажем так, орган, действовавший параллельно суду СССР. В законодательном документе, регламентирующем его деятельность, говорилось, что на рассмотрение Особого совещания направляются только те дела, которые невозможно или нецелесообразно решить в судебном порядке. Дело Вайсмана было как раз таким. Почти три десятка имен одних только министров, а сколько замов… Суд, на котором бы зачитали этот список, выглядел бы чрезвычайно эффектно. Поэтому судили Вайсмана скрытно, без огласки. Без присутствия сторон и без прений.

Осудило совещание Вайсмана на девять лет! И этот срок он отсидел полностью. В 1953 году была амнистия для уголовников, но Вайсман под амнистию не попал, так как преступники, осужденные Особым совещанием, не могли претендовать на досрочное освобождение. Вайсман вышел в 1956 году.

И почти сразу сел снова. В пивной на Курском вокзале он решил дернуть деньги из кармана двух молодых подвыпивших людей. Спустя несколько минут один из них сообразил, что в кармане пусто, бросился к вокзальной милиции. Обоих друзей вместе с Вайсманом отправили в дежурную часть. Там его узнали.

В дежурке работал майор, который видел в музее МУРа стенд, посвященный Вайсману. Слава догнала героя. Майор говорил Вайсману: «Да я вас знаю, вы Вениамин Борисович Вайсман». Уголовник под гнетом небывалой популярности и раскололся. В его протезе нашли пропавшие 450 рублей.

Веня Вайсман

На этот раз судил Вайсмана обычный суд, где он убедил судью смягчить ему приговор. Дети как никак, да и инвалид он. Суд сжалился и вместо шести положенных дал три года. Новый срок Вайсман отмотал от звонка до звонка. А когда он вышел, сам явился в МУР и попросил сотрудников пристроить его куда-нибудь. На нарах Вайсман заработал туберкулез. Теперь он бедный, больной и никому не нужный. Семья от него отказалась. Воровать больше не было сил. Он просил муровцев определить его в какой-нибудь пансионат. И обещал больше ни воровством, ни мошенничеством не заниматься.

Слово свое, кстати сказать, сдержал. Последний визит Вайсмана в Московский уголовный розыск прошел в дружеской обстановке. Сыщики разговаривали, как старые друзья. Присутствовала и легенда МУРа, один из самых известных советских экспертов-криминалистов Софья Файнштейн. Забавная коллизия, одна легенда разговаривала с другой. Много позже Файнштейн вспоминала, что Вайсман произвел на нее невероятное впечатление.

Вениамина Борисовича пристроили в специализированный лечебный пансионат в Оренбургской области. Там он и умер в 1969 году, прожив 55 лет. Родственники за ним не приехали. Так и похоронен он где-то в Оренбургской области.

Таков конец этой истории о гениальном человеке, обманувшем 26 сталинских министров на общую сумму 53 тысячи 100 рублей. Кстати, как-то на допросе в 1947 году Вайсмана спросили, куда он дел деньги? Он сказал, что половину прогулял, половину раздал нуждающимся. Еще он выпросил в общей сложности: хлопчатобумажных тканей – 301 метр, шерстяных тканей – 156,7 метра, шелковых тканей – 66 метров, дамских и мужских пальто – 22 штуки, дамских и мужских костюмов – 18 штук, платьев и других носильных вещей – 29 штук, мужских рубах и других носильных вещей – 28 штук, дамской и мужской обуви – 14 пар, детской обуви – 15 пар, галош и резиновых бот – 21 пару, валенок – 5 пар, дамского и мужского белья – 44 пары, чулок – 26 пар, одеял – 3 штуки, стульев и диванов – 7 штук.

Вот так вот на своем даре убеждения, на тщательной подготовке и невероятном артистизме Вениамин Борисович Вайсман сколотил целое состояние.