Минуй нас пуще всех печалей
И барский гнев, и барская любовь.
«В начале ноября 1935 года я приехал в Москву. Меня пригласили на празднование 18-й годовщины Великой Октябрьской революции. Приехало много гостей с разных концов страны. Здесь я встретил товарищей, известных по газетам, и познакомился с Александром Бусыгиным, Дусей Виноградовой, Марусей Виноградовой, Николаем Сметаниным и другими героями труда. Все мы, разумеется, с нетерпением ждали дня 7 ноября, когда будем на Красной площади и там наверняка увидим товарища Сталина. Вечером 6 ноября мы были в Большом театре на торжественном собрании московских организаций, посвященном годовщине Октябрьской революции. И тут-то я увидел впервые в своей жизни родного товарища Сталина и его соратников, увидел днем раньше, чем рассчитывал. В Большом театре мне все нравилось, привлекала его красота. Но театр я не особенно разглядывал, так как не отрывал глаз от товарища Сталина. Мне очень хотелось быть ближе к нему, пожать руку и поговорить с ним. Я всматривался в товарища Сталина, следил за каждым его движением. Сталин был одет в простую серую тужурку. Он разговаривал с товарищами в президиуме и весело улыбался. И мне было радостно на него глядеть».
Так описывал первую в своей жизни встречу с генеральным секретарем Алексей Григорьевич Стаханов. Это будет первая, но далеко не последняя их встреча. Скоро он, как и мечтал, будет жать Сталину руку, лично рассказывать о победах трудового народа и даже без записи приходить в его кремлевский кабинет.
Стаханов стал знаменит на весь мир всего за одну ночь. Простой рабочий, имевший за плечами три класса образования, оказался первым русским, о котором написал американский журнал Time, первым героем всей советской эпохи.
Алексей Стаханов
Жизнь Алексея Стаханова началась с началом двадцатого века. Он родился 21 декабря 1905 года в небольшой деревне в Орловской губернии, в разгар первой русской революции. Жизнь маленького Алексея в детстве была тяжелой. Помимо него, в семье были еще дети, а четырех десятин земли, которые имела семья Стахановых, на прокорм целой оравы явно не хватало. Главной проблемой было наесться досыта. С юных лет Леша Стаханов нанимается на работу к богатым сельчанам. Ему доверяют пахать землю, сторожить сады, пасти скот – за это кормят. Учиться толком было некогда. Однако родители все же отправили мальчика в школу. Об этом периоде жизни Стаханов позже вспоминал:
«Нелегко протекало мое детство, но были в нем и свои радости – зимой пошел в школу учиться. Учиться нравилось, особенно любил читать букварь. Все, казалось бы, хорошо, да только неувязка вышла с законом божьим – не давался мне этот предмет. За это старый бородатый поп бил меня, ставил на колени и заставлял часами повторять молитвы».
Кое-как научившись писать, читать и считать, Стаханов снова нанимается в пастухи. Бедная жизнь не позволила ему учиться дальше.
Грянула революция 1917 года. Жизнь семьи Стахановых стала налаживаться. Комитет бедноты помог купить лошадь, и отец, не так давно вернувшийся с Первой мировой, вместе с Лешей начал понемногу зарабатывать. Ходили в лес, рубили дрова и продавали. Как у Некрасова: «Отец, слышишь, рубит, а я отвожу». Относительное благополучие длилось недолго. В 1922 году Алексей лишился родителей. Сначала умер отец, а потом и мать. Стаханов вспоминает:
«Остался я с двумя сестренками. Старшей было 18 лет, мне шел 17-й, младшей было 10. Я пошел работать к кулаку. За харчи и 3 рубля в месяц. Кое-как перебивались, но что это была за жизнь? Вот тогда-то и родилась у меня мысль пойти на шахту. В Кáдиевку на “Центральную-Ирмино” я попал случайно. Там работали мои земляки…».
На Донбасс Алексей Григорьевич приехал в марте 1927 года. Пришел в белых полотняных штанах и в лаптях, перевязанных веревками. Над ним смеялись и особенно никто не ждал. Молодой паренек, без опыта, его на шахту и брать-то не хотели. Да и мест рабочих не было. Но земляки помогли, устроили для начала тормозным. Стаханов должен был следить, чтобы вагонетки с углем, которые лошади тащат по рельсам, не скатывались назад. Работал он некоторые время и коногоном, управлял лошадьми. Потом был крепильщиком. Парень был ловкий, сильный, быстро все схватывал. Заветная работа не заставила себя ждать. Ему наконец доверили отбойный молоток и отправили рубить уголь.
Забойщик на шахте – работа самая тяжелая, но и платили за нее, конечно, совсем другие деньги.
А. Стаханов в шахте
На «Центральной-Ирмино» не было тогда еще пневматических молотков, а были обычные: большие молотки с набалдашниками. Силы, чтобы отбивать уголь, нужны были богатырские. Однако индустриализация добралась и сюда. Шахта Стаханова начинала механизироваться, появились пневмомолотки, Алексей начал просить себе такой. Только, как им работать, никто не объяснил. В конце концов Стаханову пришлось поступить в 1934 году на курсы забойщиков, на которых он четыре месяца занимался, параллельно трудясь под землей.
К лету 1935 года его шахтерский стаж был уже восемь лет. Стаханов успел изучить работу шахты вдоль и поперек и даже начал задумываться, что бы такого сделать, чтоб увеличить производительность. В разгар второй пятилетки это был главный вопрос: выработка! И тут его осенило: нужно разделение труда: шахтер рубит уголь, крепильщики укрепляют свод шахты, чтобы она не рухнула, а коногоны вывозят. Вы вот скажете, идея-то с разделением труда в середине 30-х годов XX века уже не нова. Но на угольных шахтах так даже не пробовали делать. Работали по старинке. Все делают все.
Шахта «Центральная-Ирмино»
Стаханов пошел с этим предложением к парторгу шахты Константину Петрову, его вскоре станут по стране называть «стахановским комиссаром». Петров, имея определенные карьерные притязания, очень стремился повысить производительность шахты. Идеей Стаханова он заинтересовался.
Хотя кто кого нашел и кто к кому первый подошел – непонятно. Воспоминания современников разнятся. Но главное, что у Стаханова была идея, а у Петрова – ее развитие. Он предложил идти на рекорд. Почему именно Стаханов стал главной фигурой этого авантюрного эксперимента, не совсем ясно. Сам Петров спустя много лет говорил:
«Работать Алексей любил и умел лучше многих. И парень был видный, сильный. Думал я про себя, кулаки у него тяжелые, соберутся побить за то, что высовывается промеж прочих, так отобьется».
Конечно, заметили Стаханова не только по кулакам. Он был человек деятельный. Петров вспоминал:
«Прикинули мы, как лучше организовать, тогда и пошли к Стаханову. Застали его после смены, он как раз в огородике копался. Согласился с полуслова и сам предложил труд разделить. Ударили по рукам, договорились, что завтра в ночную смену начнем, да вдруг жена Стаханова на дыбы. Кричит, мол, не верь ему, Алексей. Смешно сказать, пока корову ей не предложил, не успокоилась».
Жена Стаханова Евдокия, с которой они поженились в 1929 году, была против его продвижения, об этом вспоминала и дочь парторга шахты Нина Петрова. Надо сказать, было о чем переживать. «220 рублей в месяц он получал, это же большие деньги. И тогда пришла, руки в боки, жена и сказала: “Да ты что! А если ты опозоришься? Тогда нам отсюда уезжать надо. Не пущу”».
Многие тогда были против рекорда. Непонятно, получится ли рекорд поставить. Это же какая заявка, какая ответственность. Петров, можно сказать, рисковал работой, а то и свободной жизнью, потому как за провал могли серьезно наказать. А то и сослать. Ни горком не дал согласия, ни начальник шахты. Но и не запретили. Поэтому на рекорд решили идти в нерабочее время. Ночью с 30 на 31 августа 1935 года.
В 10 часов вечера в шахту спустились: забойщик Алексей Стаханов, крепильщики Гаврила Щеголев и Тихон Борисенко, с ними начальник участка Николай Машуров, парторг Константин Петров и редактор местной многотиражки «Штурмовка» Павел Михайлов. Стаханов осмотрел фронт работ, где обычно трудились по 10–12 шахтеров. Ему предстояло своротить эту гору в одиночку. Петров и Машуров засекли время. И Стаханов начал работать отбойным молотком: рубить угольные пласты. Щеголев и Борисенко крепили свод, постепенно отставая. Стаханов быстро продвигался вперед.
Шахта «Центральная-Ирмино»
Не берусь судить, насколько это правда, что впопыхах забыли в шахту доставить крепежный лес. Проще говоря, доски, которыми укрепляли стены шахты. Внизу в шахте вроде бы что-то было, но этого не хватало, так как Стаханов двигался быстро, рубя огромные пласты. Времени подниматься полкилометра наверх не было, поэтому доски искали внизу, собирали, так сказать, там и тут. Все же выкрутились. Таймер остановили, когда от начала смены прошло 5 часов 45 минут. Прикинули на глаз, что сто тонн точно есть. Однако, когда уголь взвесили, оказалось, что немного ошиблись. За ночную смену 30–31 августа шахтер Алексей Стаханов нарубил 102 тонны угля при обычной норме за смену 7 тонн. Выполнил за ночь аж 14 норм.
В это трудно поверить. Чтобы один человек за смену нарубил столько. Кажется выше человеческих сил. Скептики, конечно, были. Тем же утром, когда о рекорде Стаханова стало известно на шахте «Центральная-Ирмино», многие выразили недоверие. Мол, быть такого не может. Подстроили, приписали. Бывалые шахтеры никогда не видели такого своими глазами. Однако оказалось, что все правда. Более того, этот рекорд Стаханова был почти сразу же и побит. Другой шахтер, Мирон Дюканов, нарубил за смену 115 тонн. Еще через два дня Дмитрий Концедалов дал 125 тонн. Сам Стаханов продолжил совершенствоваться, нарубив 175 тонн, а затем, побив собственный рекорд, дал 227 тонн угля за смену. Другие шахтеры ставили еще бо́льшие рекорды.
Все это звучит фантастично, но факт отрицать нельзя. По стране молнией проносится известие о ранее никому неизвестном донбасском шахтере. Стаханов вмиг становится символом индустриализации, советским гигантом. Богатырем, каких со времен Алеши Поповича больше не видывали. Его фотографии публикуют не только в СССР, но и по всему миру. Американский журнал «Тайм», английская газета «Обсервер». Институт Линкольна в США и вовсе просит прислать фотографию Стаханова с автографом, чтобы положить ее в коллекцию «великих людей поколения».
Вместе со славой к вчерашнему обычному шахтеру пришел материальный достаток. Он стал зарабатывать еще больше, семье дали более просторную квартиру, в местном клубе за Стахановым постоянно были закреплены два места. И корову обещанную дали.
Жизнь била ключом. Стаханова перевели на другую должность. В апреле 1936 года он стал инструктором треста «Кадиевуголь» по внедрению передовых методов труда. А вот жена от него ушла. Сбежала к милиционеру, оставив Алексею двоих детей. Правда, новая любовь не заставила себя долго ждать. Дочь Стаханова Виолетта вспоминала:
«Отец увидел маму в одной из школ, куда его пригласили выступить. Мама пела в хоре. Она выглядела старше своих 14 лет и сразу понравилась отцу. О замужестве и не помышляла, но ей просто не оставили выбора».
Стаханов, узнав возраст возлюбленной, дал было задний ход, мол, рано еще, но родители девушки настояли. Вцепились, посчитав, что лучшей партии, чем всесоюзный герой, дочери не найти. По связям договорились и приписали девушке Гале в документе два года. Так она стала 16-летней и женой Алексея Стаханова.
Популярность Стаханова неслась впереди него. Не успел он опомниться, как в ноябре 1935 года его вызвали в Москву, знакомиться с другими участниками движения ударников. Он увидел Сталина и весь тогдашний советский президиум. В феврале 1936 года вручили орден Ленина, позвали на 8-й Всесоюзный съезд. Стаханов оказался в числе немногих, кто работал над проектом Конституции 1936 года, названной сталинской. О такой жизни шахтер даже и мечтать не мог.
А. Стаханов с инструментом
В 1937 году Стаханов с семьей окончательно переезжает в Москву. Его вместе с женой Галей определили на учебу в Промышленную академию, проучился он там до 1941 года. В 1940 году родилась дочь Виолетта, в 43-м еще одна дочь, Алла. Правда, студентом Стаханов, как говорят, был неважным. Особого смысла в учебе не видел. Жене Галине частенько приходилось учиться и за себя, и за «того парня». Да и учиться Стаханову было некогда. В 1937 году его избирают депутатом Верховного Совета, дают роскошную квартиру в знаменитом доме на набережной. В соседях у Стаханова были первые лица СССР. Василий Сталин, например, был хорошо знаком с рекордсменом-передовиком. Кремлевские банкеты, не пить на которых было нельзя, рукопожатия с самим Сталиным, шикарная жизнь в столице – все это вскружило голову и, не выдержав груза славы, Алексей Стаханов начал крепко пить.
Стаханов с женой Галиной в Москве
Однажды, напившись на банкете, он в драке потерял пиджак с орденом Ленина, в кармане которого лежал партбилет. Этот случай сошел Стаханову с рук. Поскольку он пользовался особым расположением Сталина, уже на следующий день ему выдали и новый орден, и новый партбилет. Остряки придумали знаменитому шахтеру новое имя, теперь он был не Стаханов, а Стаканов. Ходит легенда, что якобы Сталин после очередной пьяной выходки подопечного отрезал: «Скажите этому добру молодцу, что, если не прекратит загулы, ему придется поменять знаменитую фамилию на более скромную». С фамилией все понятно. А вот имя, если верить слухам, было у Стаханова вовсе не Алексей, а вроде бы Андрей. Дело в том, что в советских газетах имен полностью не писали, а потому в заметке о рекорде значилось просто: А. Стаханов. Вот все и решили, что Алексей. На вопрос, действительно ли имя героя неверное, нарком тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе ответил: «“Правда” (имея в виду газету) не ошибается». Так и стал, быть может, Андрей Стаханов Алексеем.
Орден Ленина
По окончании Промакадемии Стаханова направили руководить шахтой в Караганду. Был 1941 год. (На фронт передовика послать не решились, все-таки герой.) Стаханов работал, кстати, довольно неплохо. Позже вспоминал: «Редкий день я не спускался в шахту. Терпеливо изучал и контролировал работу каждого участка. Старался превращать каждый свой обход в действенный урок для шахтеров». Командировка продлилась два года. Защитив диплом в Московском горном институте, который тогда эвакуировали в Караганду, Стаханов вернулся в столицу, став начальником сектора социалистического соревнования в наркомате угольной промышленности. Должность спокойная. Почетная. В этом режиме Алексей Григорьевич и проработал до 1957 года. Справлялся с обязанностями вполне достойно. Правда, некоторые вспоминают, что рабочий день Стаханов начинал с бутылки коньяка…
Долгие годы Стаханов держался на плаву, был символом эпохи, героем, передовиком, который даже спустя десятилетия мотивировал рабочих всей страны на трудовые подвиги. Но в 1953 году Сталин – могущественный покровитель – умер, и слава Стаханова стала уходить в закат.
А. Стаханов на встрече с молодыми шахтерами
Новый лидер, первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущёв, как-то встречался с французским революционером Морисом Торезом. Тот спросил про Стаханова. Мол, вот помню про такого-то, хотел бы встретиться. На что Хрущёв без задней мысли ответил: «Стаханов живет там, где и должен, на Донбассе, и работает на шахте». Хрущёв, видимо, и знать не знал, что Стаханов заведует сектором в Министерстве угольной промышленности. Когда помощник шепнул, что, мол, Стаханов-то уже сто лет как не шахтер, Никита Сергеевич вызвал последнего к себе и сказал (со слов дочери): «“Твое место на Донбассе”. И предложил ему должность заместителя управляющего трестом в шахтерском городке Чистяково. В конце добавив: “Ты должен понять меня как шахтер шахтера”». Стаханов вспылил. Он давно живет в столице, у него семья здесь. Дети выросли, поступать собираются, а его обратно посылают на Донбасс… Стаханов в сердцах бросил Хрущёву: «Какой ты на… шахтер?» И Хрущёв, закусив удила, пригрозил отобрать партбилет. Стаханов кинул партбилет на стол: «Не ты меня принимал в партию, не тебе и исключать». Вскоре Алексея Стаханова сократили. Его наградной отдел, которым он столько лет заведовал, отдали другому, а самого постаревшего героя отправили на выселки. Начинался новый и последний этап жизни. Забвение.
Семья со Стахановым поехать не согласилась. Ссылку он воспринял очень болезненно. Ему выделили маленькую комнату на четвертом этаже дешевой гостиницы, где стояли только койка, застеленная солдатским одеялом, стол и стул. Это, конечно, не походило на роскошную жилплощадь в самом центре Москвы. На шахтерской родине Стаханов загрустил. Он, конечно, работал. Поначалу был заместителем управляющего трестом. Часто бывал на шахте, встречался с инженерами, с шахтерами общался, всячески помогал. Один из директоров шахт вспоминал:
«В славе Стаханову равных не было, может, сравнима она по высоте с первым космонавтом планеты Юрием Гагариным. За помощью к нему шли как к депутату, хотя он давно им не был, а он решал вопросы. Бывало, последнюю копейку отдаст. Молодежь в восторге: Стаханов! Стаханов! Потом, смотрю, наберут водки и приглашают его в лесопосадку».
Жизнь катилась по наклонной. Пил он сильно. Бывало, даже под забором лежал. Не было в его жизни былого фарса, время шло. Он, конечно, надеялся, что его позовут обратно. Будут извиняться, все-таки мировая знаменитость. Но прошли месяцы, потом и годы, но ничего не изменилось.
Донецк в 1955 году
В 1970 году отмечалось 100-летие со дня рождения Ленина и 35-летие стахановского движения. Когда Брежнев узнал, что Стаханов, такой почитаемый человек, не имеет звания Героя Труда, он решил это исправить. Стаханова вызвали в Москву. Тот уперся: мол, не поеду, если им надо, пусть сами едут. Но его срочным порядком отправили на лечение в санаторий, привели в подобающий вид и все-таки отправили в столицу. Он снова стал нужен. Снова стал ездить по стране, общаться с трудовыми коллективами. Но это был уже старик. Уставший, осунувшийся, немного сгорбленный. Трудно в нем было увидеть того богатыря, великого героя, каким его напечатали в «Правде» в 1935 году. Проклятый алкоголь сделал свое дело. Склероз прогрессировал. Потом инсульт. В конце концов Стаханов оказался в психиатрической клинике. Нет, он не сошел с ума, как говорят злые языки. В Торезе, это бывшее Чистяково, где работал во время ссылки Стаханов, отделение для больных с поражением сосудов головного мозга находилось в психиатрической больнице. Ему выделили отдельную палату. Он уже слабо соображал. И однажды, как пишут, поскользнулся на шкурке от яблока, упал и ударился головой. И все.
Орден Героя Труда
В начале ноября 1977 года первый стахановец умер. Ему был 71 год.