Как вы помните, на последнем сеансе по настольным играм я впервые за долгое время снова пересекся с Сашей – бывшим лучшим другом и предателем, который не просто занял сторону моей бывшей жены во время нашего развода, но будто бы живет теперь с ней, пусть и не оформляя официальных отношений.

Саша появился неожиданно и тихо, как он умеет, со слегка напряженной, но тем не менее хитрой улыбочкой Чеширского кота. Сто процентов – он хотел застать меня врасплох, выбить из седла, заставить почувствовать себя не в своей тарелке. А в ответ из трех общепринятых шаблонов поведения – замереть, напасть или убежать – я выбрал последнее. И не потому, что трус или был совершенно не готов к такому развитию событий, а потому что вы до сих пор не знаете… эпилептоида в базе с дополнительной паранойяльной составляющей, а также умудренного опытом Взрослого и Преследователя.

Да, Саша с плохо скрываемым удовольствием наблюдал за моим «бегством». На радостях занял стул во главе большого стола и почувствовал себя Халифом на час. Но это была Пиррова победа. А мое отступление – не более, чем военная хитрость, сродни оставлению Кутузовым Москвы, чтобы сначала убедить неприятеля в победе, а потом неожиданно напасть и разбить, когда он не будет этого ждать.

Если кто-то не знает, у какого психологического типа самая хорошая память, даже не сомневайтесь – у паранойялов, а еще точнее – эпилептоидов с сильной паранойяльной частью. Также вы не найдете более мстительных и расчетливых людей, чем мы, ведь не зря говорят, что месть – блюдо холодное.

Поэтому я позволил Александру в достаточной степени прочувствовать вкус мнимого триумфа и не появлялся в нашем игровом лофте три раза подряд. Но держал руку на пульсе, незримо присутствовал рядом и узнавал от коллег, насколько хорошо и весело было моему бывшему другу.

В следующий раз Саша вызвался принести из собственных запасов свою любимую игру – «Тюльпановую лихорадку». Таким образом он гарантированно должен был прийти и даже планировал получить максимальное удовольствие в предстоящий вечер. Лучшего момента для моего появления было не придумать!

Ради такого я даже отменил прием, да для важной шишки из городского комитета по жилищному хозяйству… А вы уже знаете мою систему ранжирования клиентов: чиновник входил в первую группу, в крайнем случае – во вторую, я не должен был ему отказывать без очень уважительной причины. Однако Саша был именно такой.

Я знал, что он всегда немного опаздывает. Привычка сформировалась и под воздействием базового истероидного психотипа, а также из-за нежно любимого Сашей «ребенкового» эгосостояния и позиции Манипулятора. Он приходил не к девятнадцати часам, как положено, а между девятнадцатью десятью и девятнадцатью пятнадцатью – это серая временная зона, когда обыкновенно еще ждут опаздывающих и складывается впечатление, что без таких, как мой бывший друг, не начнут…

Если бы я пришел раньше, кто-то из уже присутствующих мог позвонить Саше, и эффект неожиданности был бы скомкан. Если позже – уже я мог бы оказаться в замешательстве, был бы занят поиском лишнего стула и прочими отвлекающими вещами. Поэтому мы должны были войти почти одновременно, но я все же на несколько секунд быстрее.

Все было разыграно, как по нотам. Я занял кресло во главе стола в девятнадцать тринадцать. Успев даже раздеться и налить себе чаю. И вот я услышал из коридора знакомые звуки шагов и тембр его голоса, который ни с кем не перепутаешь. Саша объяснял кому-то:

– Ничего страшного не случится. Никто тебя здесь не съест. Сюда ходят исключительно вежливые и милые люди… разве что кроме одного…

– Это ты про меня что ли? – подумал я.

Но дальше смысловую цепочку протянуть не успел. Через секунду на пороге действительно показался мой бывший друг. Еще на секунду выражение его лица приобрело оттенок удивления:

– Ничего себе! Сам Игорь Лаврухин к нам пожаловал…

– Ага, и сегодня ты уже от меня не отвертишься!

Но еще через пару секунд лицо Саши приняло прежнее самодовольное выражение. Он протянул кому-то руку и помог войти в комнату Алле… моей бывшей жене, с которой я еще ни разу не виделся после развода и с которой, как вы догадываетесь, не сумел расстаться в хороших отношениях.

Позиции Преследователя (меня) и Жертвы (Саша) кардинально поменялись. Теперь в нашей Санта-Барбаре – она же треугольник Карпмана – Жертвой был скорее я, а Преследователем… пожалуй, что Алла. Думаю, Саша из соображений напускного мужского и истероидного благородства – они падки до красивых жестов – уступил бы место Агрессора моей бывшей жене, а сам снова довольствовался бы ролью ее Спасателя.

Таким образом, мое появление здесь не стало для бывшего друга нокаутом, он же в ответ едва не отправил меня сразу в нокдаун. Как ему это удалось? И где хваленый психолог, мудрый Взрослый, умелый Преследователь, а также эпилептоид-паранойял, просчитывающий все ходы наперед? На последний вопрос я обязательно отвечу, но чуть позже. Зато на первый – прямо сейчас. Потому что Саша – не просто истероид с нотками шизоида, а скрытый нарцисс! И вскоре вы поймете, что это за зверь такой и с кем именно я имел дело…

– Наталия, не переживайте. Ваша сумочка сейчас у моей личной помощницы. И за время сеанса с ней ничего не произойдет, – я вспоминаю один из своих приемов полугодовой давности.

Тогда еще весь рабочий быт вокруг меня организовывала Анна Василюк. А передо мной сидела типичная женщина-нарцисс, она же нарциссичка, нарцисска, нарциссиха, нарц, это как вам больше нравится. Звали ее Наталия, работала она в банке и на достаточно высокой должности, а большего вам знать и не нужно.

– Не Наталия, а НаталЪя! – поправила меня клиентка.

– Ладно-ладно, – мысленно я даже тактически отступил.

– Нет, вы все равно поправьте там у себя!

Хотя на слух, не то что даже на письме, разницы между двумя формами одного и того же имени никто кроме их носительниц и не заметил бы. Но чувствовалось, что женщина на взводе и уже заряжена соответствующей энергией.

– Чувствую, наш сеанс простым не будет, – подумал я.

– Это еще слабо сказано. Я вам такое устрою!

– Хорошо, НаталЪя, мы можем продолжать? – поинтересовался я вслух.

– Это я должна вам рассказывать, как проводить сеанс?!

– Все, спокойно, без истерик…

– …Понял. Тогда я попросил бы вас…

– Уже бесишь, – подумала нарциссичная.

– Обычно это моя фраза, ну да ладно, – подумал я.

– …Перечислить все предметы зеленого цвета, которые вы видите в этой комнате.

А дальше – ступор и полное непонимание. Или отрицание – по теории о пяти стадиях принятия неизбежного:

– Кто, я?! Вы серьезно думаете, что я буду заниматься этой х…ей?! – она даже не подумала, а сразу принялась вываливать все вслух. Хотя и думала, наверняка, о том же.

– Да, я хочу, чтобы вы выполнили стандартное упражнение в рамках терапевтической сессии, – спокойно ответил я.

А про себя подумал: – Так у нас появится хоть какой-то шанс на дальнейшую совместную работу, а нет – так и погоню вас отсюда поганой метлой! Да с превеликим удовольствием!

– Да вы совсем с катушек слетели! А еще говорите, что психолог! Вы такой же психолог, как я гинеколог! Вы – полное ничтожество, гнать таких из профессии поганой метлой!

Я даже внутренне улыбнулся: – У дураков мысли сходятся…

А вы, как и я, можете наблюдать уже вторую стадию принятия неизбежного – гнев. Остались только еще три – торг, депрессия, принятие…

Однако в работе именно с нарциссами далеко не всегда удается за один сеанс пройти все нужные этапы. Действовать нужно осторожно, как сапер. И главное – когда клиент теряет контроль над собой, впадает в психотическое состояние, не нужно спорить или ругаться в ответ.

– Ясен пень! – думаете вы.

– Но как это сделать? – добавит еще кто-то.

Если совсем по-простому – то из эмоционального состояния такого человека нужно вытащить в материальное. Не так уж важно как: пересчитывая все зеленые предметы в комнате, а, может, и красные, или синие. Зависит от того, каких больше и какие можно дольше считать. Или пусть ищет глазами все круглое, квадратное, большое или маленькое. Главное, чтобы зафиксировался на чем-то реальном здесь и сейчас и меньше думал о том отрицательном психологическом заряде, с которым сюда шел.

– НаталЪя, давайте попробуем еще раз, с начала, с чистого листа, – я говорил с ней, как истинный эмотив, как ведущий детской телепередачи «Спокойной ночи, малыши!». – Я, действительно – психолог. Если потребуется, покажу диплом о двух высших образованиях, в том числе одном высшем медицинском и еще около десятка свидетельств об окончании различных профессиональных курсов… Но я думаю, что мы вряд ли будем тратить на это ограниченное время нашего сеанса. Или вы считаете по-другому?

– Если ты не совсем дура, то шанс еще есть.

– Вы говорите со мной, как с ребенком!

– Так ты – Ребенок и есть, эмоциональный Ребенок. А моя задача вывести тебя из состояния Ребенка грандиозного в Ребенка уязвимого, с которым только и можно работать в твоем случае. Эрик Берн не даст соврать.

– Ну, не знаю!

– Не нужны мне ваши дипломы, – сказала клиентка уже вслух, – На что они мне? А вот как вы проводите свои сеансы – это большой вопрос.

– Налицо уже третья стадия принятия – торг. Случай не такой запущенный, как могло показаться в начале…

– Что вы там все время шепчете?!

– Не важно. Успокойтесь…

– …И если это вас успокоит, могу дать другое упражнение. К примеру, вы можете взять число «двести» и вычитать из него цифру «семь»…

– …Ну давай, удиви меня.

– Фу! У меня с математикой с детства было плохо!

– Б..! Как же ты работаешь в банке?!

– Не твоего ума дела, с кем я спала для этого…

– …Попроще ничего нет? – спросила она уже вслух.

– Ну смотрите, есть еще техника искусственного вызывания тревоги. Я могу дать вам рекомендацию: каждый час откладывать все остальные дела и просто… тревожиться, хотя бы по пять минут. А также следить за своим состоянием и записывать свои ощущения в специальную тетрадь.

– Ничего сложного, правда? – включился мой внутренний Манипулятор.

А клиентка даже не нашлась, что сказать. Просто сникла. От прежнего заряженного эмоционального состояния не осталось и следа. Налицо был предпоследний этап принятия неизбежного – депрессия.

– Вот гаденыш!..

– …Давайте тогда уж ваши зеленые фигни, – мои психологические трюки таки закончились стадией принятия.

– Ты ж моя умничка… Но не фигни, а предметы, уважаемая НаталИя, – мысленно поправил я.

– Сейчас в лоб схлопочешь!

– Спокойно-спокойно, все ж нормально было.

– Зеленый кактус, зеленая папка, зеленый абажур лампы… – начала быстро перечислять клиентка.

– Так-так-так, только не строчи, как из пулемета. Наша задача наоборот – успокоиться!

– …Зеленая рубашка на вас…

– Смело. Или пытаешься мне понравиться?

– …Зеленые штор…

– Ну, пусть будут и шторы. Хотя они скорее голубые, но от дальтонизма пусть лечат другие специалисты.

– …Да какие, к черту, шторы?! – не выдержала вдруг нарциссиха. – Какое отношение они имеют к тому, что мне тридцать семь лет и я до сих пор не нашла себе нормального мужика?! Пока мы тут с вами х…ей занимаемся, у меня работа стоит! Кто мне будет доплачивать за нее? Вы? Вы, я спрашиваю?! Это я должна деньги брать, за то, что участвую в ваших идиотских экспериментах без гарантии какого-либо результата! А вы мне лапшу на уши вешаете, да еще и дипломами прикрываетесь! Хотите, расскажу, сколько стоит диплом банкира?! А, съели? Ответить нечего? Я бы послала вас сразу далеко и надолго, да природная деликатность и такт не позволили мне этого сделать!

– Последнее – прямо блестяще, надо куда-нибудь записать и потом использовать самому, – подумал я и мысленно даже улыбнулся.

– Заткнись! – последовал мысленный же ответ.

– Я попрошу…

– Заткнись! Заткнись! Заткнись!

Думаю, теперь вы понимаете, почему терапевты берут двойную плату за прием таких вот Наталий. Нежелание выполнять задания психолога, обесценивание его работы и личные оскорбления – будут в порядке вещей. Очень тяжело работать с нарциссом, особенно противоположного пола. И я тоже стараюсь одновременно держать не больше двух-трех подобных особей… Иначе сам поеду кукухой или как минимум понадобится длительный отдых где-нибудь на Кубе…

Является ли нарциссизм видом психопатии – вопрос дискуссионный. На Западе это всегда психиатрия, у нас выделяют людей более-менее нормальных, но просто с нарциссическими проявлениями. Так или иначе все нарциссы характеризуются завышенной самооценкой и чрезмерной любовью к себе. А точнее «качаются на качелях» – от собственной грандиозности до ничтожности. Но в остальном бывают очень разными…

НаталЪю смело можно было отнести к особо токсичным. Самоутверждаться они любят за счет морального уничтожения окружающих. При этом сами обычно избегают публичности, в отличие от других подвидов нарциссов им не нужно массовое восхищение. Лучше подчинить себе даже небольшое число людей: того же психотерапевта, коллег по работе, супруга или супругу, детей – именно над ними будет установлена тотальная власть. Главное, чего не приемлют токсичные нарциссы – чтобы кому-то еще было хорошо. И жизнь положат, чтобы испортить вам настроение, если, не дай Бог, вы окажетесь в их ближнем круге. Правда, когда вам обоим станет одинаково плохо, могут даже пожалеть. Но это ненадолго. Когда в следующий раз им снова покажется, что вы в чем-то чуть-чуть лучше и настроение у вас слишком хорошее – ситуация повторится.

Бывают и другие нарциссы. Самые распространенные – так называемые сияющие – грандиозные. Быть не такими, как все, блистать в прямом и переносном смысле, затмевая всех вокруг – цель их жизни и базовый способ поведения в обществе. Они свято верят в свою исключительность, но без внешнего ее подтверждения тоже не могут. Заводя новые знакомства, какое-то время сияющие даже могут походить на чуткого и внимательного собеседника или собеседницу, влюбленных в кого-то или стремящихся кому-то помочь. Но цель у всего этого одна – с трудом дождаться, пока собеседник, наконец, закончит, чтобы перейти к собственной программе:

– А теперь я расскажу о себе! Я… Я… Я… Я… Я…

Впрочем, бывают нарциссы и скрытые, по которым с виду и не подумаешь:

– Гляди-ка, какой нарцисс пошел, распушил хвост.

Скорее даже наоборот:

– Какой милый парень (или девушка)! С такими любой хотел бы познакомиться…

Чаще всего в таких случаях речь идет об интровертах с нарциссическими чертами личности. Демонстративность отсутствует в них полностью. Но это говорит лишь о том, что они даже более умелые и изощренные манипуляторы, чем сияющие. Постоянную подпитку для собственного грандиозного эго они находят не во внешних проявлениях, а внутри. Считая себя этакими непонятыми и отверженными гениями, которых не ценят окружающие, скрытые нарциссы становятся пассивно-агрессивными и мстят остальным неявно, исподволь, помаленьку:

– Ты написал книгу лучше меня? И даже сумел издаться в типографии против моего самиздата? Тогда я позвоню туда, где будет проходить презентация книги и сообщу, что здание заминировано…

Не уснули еще? А ведь есть и такой любопытный подвид нарциссов, как… активист или церебральный. С виду он – большой молодец, занимается самыми что ни на есть полезными вещами. Только мотивация у него будет не альтруистическая, а как и у большинства нарциссов – вызывать восхищение. Пусть не своей яркой внешностью или красивыми речами, но какой-то общественно полезной деятельностью, к которой люди относятся хорошо.

– Ничего подобного! – ни один настоящий нарцисс добровольно не признается, что он нарцисс. – Мы совершаем добрые дела, чтобы сделать мир лучше. И мы лучшие в этом деле!

– Ну вот как бы и подтверждение моих слов. Нельзя быть лучшими в сфере бескорыстной помощи. Вы либо занимаетесь этим просто так, не обращая внимания на свои заслуги, как делают, к примеру, эмотивы, а если вы собираете лайки даже за помощь другим, тогда вы – нарцисс…

– Обидные вещи думаешь. За что ты нас так? Как тебе не стыдно?

– И это тоже один из примеров нарциссизма. Прикрываясь мнимой слабостью, вам сначала навязывают чувство вины, а потом демонстрируют собственную грандиозность.

– Вранье!

– Правда глаза режет.

Не скрою, при всех сложностях работать с нарциссами очень интересно. Как правило, это люди яркие, интеллектуальные, часто с творческой жилкой. Есть среди них и немало медийных личностей, миллионеров, известных филантропов.

– Но?

– Но психолог не занимается благотворительностью…

– В смысле?

– …Если взаимодействие с нарциссом становится в тягость, мешает делу, эмоциональный фон сказывается и на общении с другими клиентами…

…Надо расставаться! И если на первой сессии я еще на сто процентов не знал, что нас с Натальей ждет дальше и оставлял небольшой шанс на то, что мог даже ошибиться в ее отношении, во время второго прихода я уже откровенно тяготился своим выбором, а на третьем, в самом его начале, заявил:

– НаталЪя, не хочу откладывать этот разговор в долгий ящик. Вынужден сообщить, что эта встреча будет у нас последней. Динамики, на которую я рассчитывал, к сожалению, достичь не удается, а потому перспектив для дальнейшей совместной работы я не вижу. Если хотите, мы проведем этот, последний сеанс, как договаривались, либо я верну за него деньги…

– Фу, какой! Не нужны мне твои подачки!

– Либо давай просто поговорим…

– О чем, милый?!

Как видите, мне так и не удалось увести Наталью из так называемого грандиозного состояния в уязвимое или ничтожное – только в нем нарциссы способны вести себя прилично, слушать собеседника и демонстрировать в терапии положительную динамику.

– Известно о чем… О том, какие все вокруг идиоты, уроды и какие сами нарциссы замечательные, а еще бедные и несчастные.

– Ой, дурачок, ты же ничегошеньки не знаешь об этом! – подумала Наталья.

И, напоследок швырнув в меня какие-то деньги, ушла с гордо поднятой головой.

– Почему же? Знаю.

– И почему же это?

– Да потому что я сам нарцисс!

Выставив клиентку из кабинета, я посмотрел на себя в зеркало. Всамделишный нарцисс. Уж самому-то себе можно в этом признаться…

А спустя полгода я вспомнил об этом случае, уже применительно к Сашке.

– Тоже ведь нарцисс, поганец!

– От нарцисса слышу!

– Это да…

– Только мы совсем разные.

– И то правда…

Конечно, можно поделить нарциссов на сияющих и скрытых, активистов и токсичных, и многих других, для которых придумали различные классификации. Сколько людей, столько и мнений. Или, как любит повторять один мой нехороший знакомый:

– Новые виды и подвиды болезней, психопатий и отклонений неизбежно появляются почти после каждой защиты кандидатской или докторской диссертации по психологии. Иначе специалистам просто нечем будет заняться, если все уже известно и названо.

– Спасибо, Александр Аркадьевич.

– Не за что, Игорек.

Но есть два прямо общепризнанных вида нарциссов. Это нарцисс эпилептоидный, то есть гремучая смесь из истероида – как ни крути, но именно оттуда растут ноги у любого нарциссического расстройства – с эпилептоидом. А в противовес ему – нарцисс шизоидный, то есть симбиоз истероида уже с шизоидом.

Сосуществуют два основных вида, как правило, как кошка с собакой. Недолюбливают друг друга примерно также, как эпилептоиды с шизоидами, но только еще сильнее и демонстративнее. При этом проводят много времени вместе. Могут даже сдружиться. Но это будет странная дружба, до разу, примерно как у нас с Сашей, скрытым шизоидным нарциссом против меня – скрытого эпилептоидного…

– Пойдем выйдем… – первым не выдержал я.

– …И не думаю, что ввязывать в наши дела еще и Аллу будет хорошей идеей.

– Идея рабочая, просто твой ограниченный эпилептоидный мозг не способен до конца постичь всю глубину замысла, – подумал уже Саша.

– Я промолчу. Мысленно…

– …Предлагаю поговорить с глазу на глаз, так сказать, по-мужски, – добавил я вслух и уже с прямолинейно-эпилептоидной интонацией.

– А то что? – подумал экс-товарищ с вызовом.

– Глаз тебе на жопу натяну, например.

– Дуэль? – спросил Саша, чему-то улыбаясь.

– Да, дуэль, б…ь, как в девятнадцатом веке!

Но вслух я сказал другое, с усилием улыбнувшись и обратившись ко всем остальным:

– Мы с Александром Александровичем отойдем минут на пятнадцать-двадцать. Давно не виделись, все дела. Начинайте играть без нас. А если мы не воротимся к сроку, так и вовсе не ждите – значит, два старых приятеля заболтались…

Алла посмотрела на меня с ненавистью:

– Что ты задумал, сволочь?

Повторюсь, расстались мы не в самых хороших отношениях. Но об этом я еще расскажу как-нибудь позже…

А потом Алла перевела взгляд и на Сашу:

– Милый, ты не боишься, что он с тобой что-нибудь сделает?

– Успокойся, родная, – подумал в ответ Саша. – Я и сам что хочешь и с кем хочешь сделаю…

Он чему-то улыбался, демонстрировал уверенность в себе и даже надулся, как заправский гипертим.

– Что-то не нравится мне твоя грандиозность, – подумал я.

– Как клиенткам нервы мотать – так это пожалуйста, а как грандиозностью мериться, так сразу в кусты? – мысленно подколол меня оппонент.

Но я не стал развивать его мысль. Впереди был серьезный разговор, который должен был расставить «точки над и». Однако еще больше перевернул все с ног на голову…