Очевидно, что клиент должен отдавать себе отчет об ответственности, которая может наступить в результате ваших неправомерных действий. На сайте Центра психологических консультаций «Гармоника» Игоря Лаврухина в графе «Правила приема» черным по белому написано: «Информация, полученная от клиента или о клиенте, не разглашается и не передается третьим лицам. Исключение составляет лишь информация о вреде здоровью или угрозе жизни, а также о совершенных или планируемых уголовных преступлениях. В таких случаях психолог обязан сообщить о них специалистам соответствующего профиля».

А так называемая тревожная кнопка может стать элементом психологической борьбы, где каждый из нас будет стремиться показать, что именно он реальный хозяин ситуации. В некоторых случаях, не столь частых, но весьма симптоматичных, мы с клиентом ведем себя, как два ковбоя на Диком Западе: кто первым потянется к кобуре, кто первым выхватит пистолет, кто первым выстрелит…

Едва покосившись глазами под стол, я как бы даю понять:

– У меня там тревожная кнопка, не забывай об этом… Следи за языком… И не заплывай за буйки…

– Нашли, чем попугать, – думает в ответ строптивая клиентка.

Но это только слова, а вернее даже мысли. В действительности же она начинает вести себя более сдержанно и реже переходит красные линии, виртуально очерченные принимающим специалистом.

Хотя, на самом-то деле… нет никакой тревожной кнопки у психологов и психотерапевтов! Да и не было никогда. Максимум, на что мы способны – это та самая связь «директор – секретарь» с помощницей в другой комнате, которая по условленному сигналу должна позвонить куда следует и организовать вывоз слишком буйных клиентов.

Иногда можно набрать и «102», то есть, полицию. Но в подавляющем большинстве «сложных случаев» мы звоним в психиатрическую неотложку. Как было и на этот раз. Причем, за неимением помощницы, которая была крепко связана и все еще сидела с кляпом во рту, я умудрился сделать это сам. Под столом отыскал в своем телефоне нужный номер и отправил хорошо знакомым специалистам краткое и емкое sms: «sos».

Уже через пятнадцать минут они были у меня. Опасную женщину быстро скрутили и повезли в приемный покой больницы. Разумеется, клиентка кричала и вырывалась. Но безуспешно. И не сказать, что она была удивлена подобным развитием событий. Скорее, в ее воплях сквозила следующая мысль:

– Не успела! Совсем чуть-чуть не успела! До вас я была и у других горе-специалистов, но они только усугубили все! Думала, хотя бы вы… но вы оказались такой же, как все!!!

– Милочка, не перекладывай с больной головы на здоровую. Я ведь предупреждал. И на сайте об условиях приема черным по белому… Да и поштудировать юридическую литературу не помешало бы, если собралась устраивать здесь шоу…

– Ненавижу!

– Понимаю. Ну, будь здорова…

– Увидимся!

– А вот этого не надо…

Процедура «задержания» наших не самых уравновешенных клиентов регламентируется федеральным законом «Об основах охраны здоровья», а также законом «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании». При том, что закон именно о психологической помощи в нашей стране не могут принять вот уже 30 лет!

Так или иначе, но буяна или бунтарку везут в стационар, где его или ее осматривает и опрашивает дежурный врач. При необходимости с помощью медсестры ставит уколы, которые должны охладить пыл новоприбывшего. Обычно колют аменазин, но бывают и другие препараты. Человека могут оставить в учреждении, если он представляется опасным для окружающих. Или если знакомый психолог очень хорошо попросит. В любом случае, речь будет идти об ограниченном сроке. Обычно речь идет о трех неделях.

Я не стал ждать, пока пройдет двадцать один день, поймал знакомого врача психиатрической и устроил себе «свидание».

– Как она там? На стены не бросается? – спросил я коллегу, пока курили у больницы.

– Что ты?! Ведет себя, как паинька. Хотели выпустить раньше…

– Понятно, это же эмотив! Снова включала свою базовую сборку…

По документам уже известная вам Настя проходила, как Анастасия Смирнова – что может быть банальнее? Но мне интереснее было другое. Все-таки, ради чего она приходила, и почему именно я и никто другой из моих коллег не смог ей помочь? Если хотите, включилось профессиональное любопытство, а где-то и профессиональная гордость. Ну и конечно, ее знание о том, что моего настоящего отца звали Александр, тоже сыграло не последнюю роль, если не первостепенную. Больной вопрос для меня…

Мы сели друг напротив друга на соседних койках в ее палате. Больше в помещении никого не было. И по моей просьбе, нас никто бы не смог побеспокоить.

– Пришли, – констатировала Настя.

А про себя подумала: – Явились, не запылились…

– Пришел. Это вас удивляет?

– Да!.. – едва не вырвалось у нее.

– …Нет, – ответила она уже вслух.

– Прекрасно. Тогда предлагаю в некотором роде продолжить наш сеанс, прерванный из-за нарушения известных вам правил приема…

– …Хорошо я подстраховался, правда? И умело переложил ответственность?

– На мне ездят все, кому не лень, давайте уж и вы.

– Вот только на жалость не дави, ладно? Я не из тех, кто на такое ведется. Знаешь, сколько я таких перевидал? Меня не проведешь.

– Ладно-ладно, я же слабая эмотивная женщина…

– Так… хватит! Что ты там хотела сказать?!

– Да, давайте продолжим…

– Отлично!..

– …Правда, в прошлый раз ты попыталась взять меня за яйца. Как видишь, не очень получилось. Что ж, теперь будем играть по моим правилам, – подумал я.

– Это мы еще посмотрим, у меня тоже есть козырь в рукаве.

– Это какой же?

– Скоро узнаете.

Не став дожидаться ее козырей, я выложил свой:

– Начнем с того, что я все о вас знаю!.. – признался я.

И сам же кайфанул от ощущения абсолютной власти над клиенткой: – …Еее!

– Я знаю, – спокойно ответила она вслух.

А я чутка насторожился: – Опять играешь со мной в кошки-мышки.

– Ага.

– Мы с коллегой… – продолжил я.

– …Действительно, чего скрывать-то?

– И правда! Говорите, как есть!

– …Разбирая ваш случай, мы с коллегой пришли к выводу, что имеет место серьезный кризис в личных отношениях. Девушка вы эмотивная, и в самом психотипе заложена модель «спасательского» поведения. Такую связь между женщиной и мужчиной называют не вполне психологическим, но вполне понятным термином «созависимые отношения», слышали наверняка…

Клиентка понимающе кивнула. А я продолжал:

– Речь о болезненной зависимости от другого человека и от отношений с ним. Созависимый забывает о собственных потребностях и занимается лишь удовлетворением чужих, помогая другому, перевоспитывая, а в конечном итоге спасая его.

– Спасибо за лекцию, Игорь Александрович! – поблагодарила Анастасия.

Но для меня такая похвала была больше похожа на плевок: – Издеваешься?

– Да нет…

– Я не закончил… – и даже наоборот, я начал заводиться. – У вас был муж. Вы ощущали, что отдаете ему всю себя и даже больше, вы жили его интересами, были ему одновременно и женой, и мамой, и папой…

Клиентка снова кивнула.

– …Но этот неблагодарный человек оставил вас. Причем, сделал это настолько легко, играючи, словно и не было всех тех лет и «вложений», что вы в него сделали.

Клиентка смахнула слезу, покатившуюся из глаза: – Тяжело.

– А кто сказал, что будет легко!..

– …Для эмотивов в принципе очень характерна ситуация, когда им становится кого-то жалко и они бросают все силы, чтобы спасти несчастного. Нагляднее всего такая схема работает в паре эмотива с шизоидом. Однако непредсказуемый и странный шизоид в любой момент может предать эмотива, сопроводив это понятной ему одному теоретической аргументацией. И тогда спаситель начинает ненавидеть спасаемого! А оказавшись без предмета спасения, чувствует себя точно рыба без воды.

– Максимально точное сравнение!

– Ну а после того, как муж предал вас, вы уже сами пустились в беспорядочные связи, – я наблюдал, как клиентка поморщилась, но при этом не спорила. – И одна из таких «тайных встреч» и привела вас к тому травмирующему событию…

– …Вот тут можешь уже и сама заговорить, – взглядом разрешил я.

– Пожалуй, – в этот раз Анастасия была максимально послушной:

– Его звали Педро…

– Господи, Педро?! – отчего-то мне стало смешно, хотя я и старался не подать вида.

– Да, а что?!..

– …Он был иностранец, – продолжила она вслух. – Мы встречались всего неделю. И он с самого начала казался мне странным.

– Шизоид.

– Шизоид-шизоид. Я и сама из этих. Частично…

– …Все обычные, традиционные в таких случаях слова он с самого начала как будто переиначивал и говорил не совсем понятно…

– На то он и иностранец?

– Не в этом дело!..

– …Вместо «встречаемся в девять у меня» он говорил: «ты придешь, когда я тебе разрешу, но до полуночи вернешься, если захочешь». А на вопрос «где?» отвечал: «я пока еще не решил, но точно не там, где ты этого ожидаешь»…

– Тебе было не страшно?

– Страшно до чертиков!

– Но ты все равно пошла.

– Угу.

– Потому что была зла на мужа и хотела получить максимальную эмоциональную встряску, чтобы «отвязаться» от любимого?

– Точно…

– …В итоге встреча произошла в номере отеля, где он жил…

– Но это не главное отягчающее обстоятельство в этой истории?

– Да…

– …Вместе с ним были еще двое его друзей, тоже иностранцев. Он был самым адекватным и трезвым из троих, и только он один хотя бы немного говорил по-русски.

– Жесть!

– Вы же психолог, вы не должны позволять себе…

– Замолчи!

Вслух же я по-прежнему не произнес ни слова, не позволяя себе перебивать драматичный рассказ собеседницы.

А Анастасия продолжала, лишь изредка вытирая потекшую тушь:

– Втроем они смогли сделать все максимально… «аккуратно»… У меня даже не осталось никаких доказательств, никаких формальных оснований, чтобы обратиться в полицию или еще куда-то… Все по согласию… Никто никого не бил… А самое страшное… – тут она уже закрыла лицо руками и не смогла продолжить вслух.

– То, что тебе… понравилось?

– Да…

И она лишь кивнула нашим общим мыслям.

Впрочем, клиентка довольно быстро пришла в себя после подобных откровений:

– Я могу продолжать. Что еще вы хотели бы от меня услышать?

– Окей, с этим закончили…

– …И вы пошли к одному из моих коллег, чтобы разобраться с проблемой? – спросил я.

– Ага, «разобралась».

– И…

– …Он тоже вас изнасиловал, – констатировал я, читая по лицу ее мысли.

Анастасия посмотрела на меня затравленным взглядом. И даже скорее сквозь меня.

– Снова присматриваешь варианты отхода, – понял я. – Но я ничего тебе не сделаю, здесь ты в безопасности.

– Все вы так говорите…

– …Да, я пришла к нему, чтобы понять…

– Что со мной не так?! – продолжил я за нее.

– Типа того…

– …Чтобы понять даже не то, почему это со мной произошло… Я прочитала много психологических статей в интернете и сама себе уже поставила диагноз… Но я хотела понять, как впредь вести себя с вами.

– И он показал.

– Именно…

– …И ваш коллега провел со мной что-то вроде следственного эксперимента.

– С полным погружением.

– Смешно… Если бы не было так…

– В полицию подавали?

– Нет.

– Почему?

– Потому что…

– Все снова выглядело так, что вы делали это по обоюдному согласию, и вы даже сами не уверены, что все было иначе.

– Вы читаете мои мысли, – констатировала Анастасия.

– Что есть – то есть, – подумал я.

Но вслух сказал:

– Знаете что? Я готов провести с вами еще несколько сеансов, когда вы выйдете отсюда. И перестанете решать свои проблемы таким же радикальным способом, как в прошлый раз.

– Приношу свои извинения перед вашей помощницей, – эмотивная Настя опустила глаза в пол. – Она ведь ни в чем не виновата… И, надеюсь, не пострадала!

– По крайней мере, внешне твои извинения звучат искренними.

– Спасибо, стараюсь, – загадочно подумала она.

– Боюсь, для Ани все это не пройдет без последствий, но не буду загадывать, – сообщил я.

– Спасибо… – ответила виновница.

А вслед подумала: – …Да, дай Бог, она забудет мой визит, как страшный сон!

– Дай бог, дай бог! Хотя в бога-то я и не верю…

Следом мы помолчали. Но показалось, что я расшевелил клиентку. И продолжая, образно говоря, держать ее за яйца, решил перейти к тому, что интересовало меня в еще большей степени.

– А что вы там говорили о моем отчестве? Откуда взяли, что я Александрович, а не Викторович? Этой информации нет ни в «Википедии», ни на других известных мне ресурсах…

– …Теперь перейдем к главному!

– Ха!..

– …Ну… Попробуйте догадаться…

– …Я эмотив, но как вы сами придумали – «раненый», ко мне просто так лучше не приближаться! Зубов потом не пересчитаете!

– Вот, стерва…

– …Окей, поиграем немного в вашу захватывающую игру, – я посмотрел на часы, – тем более, что делать мне нечего… В ближайшие три часа…

– …Давай, удиви меня.

– Давайте попробуем.

– Ты просто ткнула пальцем в небо, а учитывая, что Александр – самое распространенное мужское имя в нашей стране, могла даже и попасть…

– …Блин, проговорился!

– А развести вас было не так уж сложно…

– …Но нет, неправильный ответ.

– И все?! Никаких пояснений и наводящих?

– И все.

– Окей. Ты проходила курс у этого душнилы, психолога Штурмина? – назвал я «от балды» одного из коллег.

– Нет.

– Ты прочитала в интернете комментарии «о специалисте Лаврухине». И кто-то из самых буйных сетевых хомячков выдвинул сумасшедшую теорию, что моего отца звали Александр?..

– …Господи, что я несу?

– Хорошая попытка, но нет…

– …Хорошая попытка, но нет, – повторила Анастасия Смирнова вслух.

– Ладно, все просто. Это была моя мать! – и это была уже третья моя попытка.

– Обижаете. Ирина Игоревна – замечательная женщина. Хотя лично мы и не знакомы.

– Хммм… Ну тогда… сарафанное радио! Кто-то из моих клиентов пересказал вам эту чушь, якобы где-то однажды услышав ее?..

– …К сожалению, людям верить нельзя.

– Плохая привычка, ни к чему хорошему она вас не приведет! – мысленно отчитала эмотивная. – Я имею в виду привычку не верить людям…

– …Нет, даже не горячо, – констатировала собеседница уже вслух.

– Хмм, тогда откуда?!

– От верблюда.

– Неужто от моей жены?..

– …Это было бы проще всего! Хотя не хотелось бы.

– Боже, как у вас все запущено…

– …Алла? Нет, не от нее.

– И тут холостой выстрел. Тогда кто?!

– А вы подумайте, подумайте хорошенько…

Я еще с минуту молча разглядывал таинственную Анастасию Смирнову. А она на этот раз прямо и бесстрашно смотрела прямо на меня.

– Если долго всматриваться в бездну, то бездна начинает всматриваться в тебя, – на ум пришла фраза философа Ницше.

А молчаливая собеседница тут же меня поправила: – В оригинале она звучит немного по-другому. Und wenn du lange in einen Abgrund blickst, blickt der Abgrund auch in dich hinein. Или: И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.

А я все думал:

– Кто же? Кто же меня сдал? И разгласил информацию, которую, по идее, знать никто и не должен?..

– …Кто-то из коллег? – аккуратно предположил я.

Молчание стало знаком согласия.

И тогда уже я выпалил:

– Северов…

– …Б… ь… Этого еще не хватало!

– Вы все-таки догадались…

– …Точно! – констатировала Анастасия Смирнова.

А я потерял дар речи. В этот непростой период жизни, который некоторые называют кризисом среднего возраста, а мы – психологи – немного иначе, меня все чаще посещали эти чувства: беспомощности, пустоты, отсутствия понимания, что происходит в настоящем и надежд на принципиально иное и светлое будущее…